Глава 1. Призраки прошлого.

«Нет смысла в поиске места, где вам будет хорошо. Есть смысл научиться создавать это «хорошо» в любом месте.»

   Как же все-таки прекрасна жизнь: яркие краски вокруг не перестают радовать глаз, прохожие люди дружелюбно улыбаются друг другу, а последние деньки осени радуют теплой погодой. Все это невероятно атмосферно и заставляет сжаться в предвкушении чего-то нового там, в неизвестном будущем. Царящая атмосфера дает надежду на нечто большее и светлое. А ведь правду говорят — счастье в мелочах!

   Но когда с тобой случается нечто очень плохое, что не дает жить настоящим, то ты попросту не в состоянии замечать эти крупицы счастья. Ты застрял там; прошлое держит тебя в замкнутом кругу, из которого, казалось бы, нет выхода. Тот злосчастный случай прокручивается у тебя в голове, как проклятая заевшая пластинка, снова и снова заставляя чувствовать терзающий душу спектр эмоций и подтверждая навязчивые мысли.

   Утро Бостона всегда было чудесным, однако лишь Лили не удавалось прочувствовать эту атмосферу всей душой. Просыпаясь по утрам от лучей яркого солнца, играющих на ее бледной коже, она чувствовала блаженство и счастье ровно три секунды. В эти три секунды, находясь  меж сном и реальностью, прибывая в ином пространстве, Лили казалось, что всё, как прежде. Она всё еще счастлива и свободна. Сейчас Лили вскочит и радостно побежит к Кэйтлин, сильно-сильно обнимет ее, а затем, вкусно позавтракав, они целыми днями будут бренчать на гитаре и полностью посвящать себя музыке.

  Однако, эта была лишь иллюзия трех секунд, пока суровая реальность не дает знать о себе, напоминая, что ничего, черт бы его побрал, не так, как раньше.

   Втянув воздух, Лили, не мигая смотрит в потолок, пока накатывающие на нее волны грусти не схлынули. Стоило только этому произойти, как стерва, под названием «пустота» заполняется до крайних стенок ее души. Лили вскакивает с места, отбрасывая одеяло и прямиком мчится в ванную принимать ледяной душ, что бы эта сучка не взяла над ней вверх и не заставила делать крайне безумные вещи.     Холодный душ действительно помогает — отвлекает и заставляет концентрироваться на обжигающе ледяной воде.

   С того самого несчастного случая прошло два года. Лили было всего пятнадцать, когда Кэйтлин не стало. Не секрет, что тот злосчастный пожар в Милане был подстроен. Лили обещала себе найти и наказать тех мразей, но полиция Милана опередила её.    Кучка подростков, которым явно не нравилась Кэйтлин и её творчество, решили, что от неё нужно избавиться, эгоистически полагая, что их содеянное позволит им жить счастливой жизнью. Они подстроили пожар и спрятавшись, словно мыши, из угла наблюдали за творящимся хаосом, радостно ликуя в душе от проделанной работы.    Однако, что стало основной целью убийства Кэйтлин — до сих пор не известно. Лили отказывалась верить в эту чушь с ненавистью фанатов к Кэйтлин. Тут было нечто другое.     В процессе допроса шайка недоброжелателей  наотрез отказывалась давать подробные показания. Адвокаты всеми силами пытались сделать хоть что-то, что пойдет на пользу, но найденные улики с камер видеонаблюдения и отпечаток пальцев оказалось достаточно, чтобы запереть всю шайку за решетку на долгие годы.

Время пять тридцать утра. Лили надевает на себя обтягивающий спортивный топ, а поверх него – белую теплую толстовку, затем натягивает мягкие, не менее теплые обтягивающие леггинсы. Быстро хватает плеер с наушниками и пулей выбегает из дома на улицу.

  «Быстрей. Надо заставить себя чувствовать хоть что-то. Молю. Только быстрей! Не позволяй этой мрази управлять тобой!» — мысленно кричит она, переходя на бег.

Лили врубила на всю громкость песню «Natural» группы « Imagine dragons»

Пустая дорога, по которой она бежала – мчалась навстречу, быстрее, чем во время былых пробежек. Просто сегодня нужно бежать быстрее.

Только это имеет значение. Нужно почувствовать что-то, ибо пустота так просто не оставит ее в покое.

Лили бежала, как бы не бегали самые лучшие бегуны на олимпийских играх. Бежала так, будто за ней гонится сама смерть. Или даже нечто более страшнее смерти. И в тот момент ей казалось именно так. Легкие сдавливало от нехватки воздуха, бок покалывает, перед глазами маячат черные точечки, икры ног предательски горят – это чертовски хороший знак! С тех пор, как пустота поселилась в душе Лили, девушка пытается всеми силами отвлечься от нее. По утрам бежит несколько километров, пока всё тело не будет кричать о минутной передышке; полностью занимает голову учебой, чтобы не было места мыслям о суициде.    Но всё же, однажды она сдалась. Навал пустоты был настолько огромен, что ей приходилось идти на отчаянные шаги. Лили провела лезвием по нежной коже и  наблюдала, как на светлый паркет капает кровь, тонкими струями змеясь по руке. В последнее время боль стала желанной гостьей. Она помогала прогнать пустоту.

« Можно даже сказать, что сегодняшнюю игру победила я, тварь. Сегодня тебе не удалось взять надо мной вверх.»

С едва ощутимым чувством победы над внутренней врагиней, Лили разворачивается назад, намереваясь пойти обратно домой. Невольно ее глаза устремляются наверх – она становится свидетелем пробуждения солнца. Пелена малиново-оранжевых лучиков покрывают лишь четверть горизонта, контрастируя с синим, еще не проснувшимся небом.

« — Красиво», — думает она и ухмыляется, — «Но я не чувствую то волшебство момента, что описывают большее количество людей. Что и совсем неудивительно.»

* * *

  Возвращаясь обратно в квартиру, Лили пошла готовится к школе. Приняв горячий душ и одевшись в  тёплый свитер и брюки, она расчесала свои длинные вьющиеся волосы, закалывая передние локоны на затылок.    Пройдя на кухню, она уловила приятный аромат новоиспечённых панкейков. Мама стояла у плиты и колдовала над вкусным завтраком, периодически обсуждая новости на работе с отцом.      Дженнифер была талантливым дизайнером и имела свою собственную мастерскую. Она также собрала армию из талантливых девочек, день и ночь творя чудеса вместе с ними. Вскоре, Дженнифер открыла свой бутик женской одежды, что и по сей день славиться популярностью среди тысячи женщин, девушек и подростков.

  Сейчас на ней надето нежно-голубая, атласная рубашка со стойким воротником, рукавами три четверти и юбка-карандаш кремового цвета. Её изящные темные волосы – точно такого же цвета как у Лили, завиты в роскошные локоны. Дженнифер выглядит прекрасно, как всегда.

   Оливер Томпсон – отец Лили являлся одним из генеральных директоров нефтяной компании «Cabot  Oil & Gas», управляя филиалом в Бостоне и имея несколько заправочных станций в элитных районах города.

  Сейчас он вальяжно сидит, откинувшись на спинку стула и с нескрываемой любовью, нежностью и теплотой наблюдает за своей женой. На нем идеально выглаженная белая рубашка и стильный черный пиджак с узким галстуком и жилетом, который идеально подходит ему и подчеркивает подтянутое тело. Сразу видно, что жена – дизайнер.

   Одной рукой он держит утреннюю газету, а другой – допивает свой любимый, двойной эспрессо.

  Лили сразу прочувствовала атмосферу на кухне. Она была наполнена теплом и любовью, совсем не под стать ее внутреннему миру. Точнее тому, что осталось от него – мрачной пустоте. Поэтому, Лили спешно открыла маленький воображаемый шкафчик и достала оттуда маску с улыбающимся, счастливым и беззаботным выражением лица. Затем прочно надела его. Ни к чему портить волшебную атмосферу между родителями своим бесстрастным и каменным лицом. Обычно, никто не застает Лили на наличие этих масок, и казалось бы, все верят в то, что она справилась со своим прошлым и теперь живет счастливой жизнью. Однако, маски не обладают способностью поменять выражений глаз – они все же остаются пустыми и безжизненными.

  — Доброе утро! – весело воскликнула Лили, подбежав к матери и звонко поцеловав её в обе щёки. Затем ринулась к отцу и обняла его сзади, обвивая руками шею и раскачивая в разные стороны.

  — Моя сладкая тыковка так быстро соскучилась по папе? – рассмеявшись, спросил он с теплотой в голосе. Оливер повернул голову и чмокнул дочь в щёку, щекоча дыханием ухо, отчего та тихо хихикнула.

  — Твоя тыковка всегда будет очень сильно скучать по тебе, пап! Что читаешь? – беззаботно спросила Лили, выхватывая из рук отца газету.

  — Ничего нового и интересного я там не нашёл. И вообще, как можно концентрироваться на газете, если перед тобой стоит такая женщина и творит чудеса на кухне этими чудесными руками? – Оливер поднимается с места и подходит к Дженнифер, берет ее руки в свои ладони и нежно целует пальцы.

  Лили всегда с удовольствием наблюдала за родителями, любящих друг друга до безумия, и одновременно она чувствовала себя крайне неловко и не в своей тарелке. Как же ей не хотелось портить этот наполненный любовью волшебный момент.

  Дженнифер нежно провела ладонью по щеке Оливера, с любовью смотря на мужа.

  Едва удерживаясь от того, чтобы убежать из кухни, Лили приближается к матери и выхватывает пару дымящихся панкейков из тарелки, заталкивает одну в рот и пару раз пожевав, запивает капучино. При этом совсем не чувствует вкус – все мысли были о том, как же быстрее выбраться из дома и глотнуть свежего воздуха.

— Твои панкейки это что-то с чем-то, мам. Спасибо большое за завтрак, но мне нужно бежать, ибо мой автобус уедет без меня, – спешно проговорила она, по пути схватив яблоко и вылетая в коридор. Уже надев куртку и натянув ботинки, она готова была так же вылететь из дома, как на встречу вышел отец. Оливер неспешно подходит к дочери и поставив руки на её плечи, грустно улыбается.

— Не думай, что я не вижу все твои маски, Лили. Я вижу тебя насквозь, и что творится в твоей душе я тоже могу предположить. – Он нежно проводит рукой по щеке дочери. Затем заговорщически  тихо произносит: — Раны от пережитой потери заживут, и ты соберёшь себя по кусочкам. Снова станешь цельной… но уже никогда не будешь прежней. Я буду скучать по своей маленькой, веселой и беззаботной девочке, но ещё я буду ждать в предвкушении новую, сильную и полную жизни Лиливер Томпсон. – он ласково и всей любовью смотрит на дочь и  оставляет лёгкий поцелуй в лоб, затем шёпотом добавляет: — Помни, что мы с мамой очень любим тебя.

  Отстранившись от дочери, он обходит её, дружески похлопав по спине.

Слова отца поразили Лили до глубины души. Внутри что-то защипало и затрепетало, по всему телу разлилось тепло и побежали мурашки от сказанных слов отца. Уже сидя в школьном автобусе, Лили прокручивала в голове его слова.

«Раны от пережитой потери заживут, и ты соберёшь себя по кусочкам. Снова станешь цельной… но уже никогда не будешь прежней. »

Да, она уже никогда не будет прежней. Прежнюю Лили не вернуть – она умерла вместе с Кэйтлин в тот злосчастный день в Милане.

                               * * *

  Прежде, чем стать легко, будет трудно. И прежде, чем испытать изысканное счастье, ты должен пройти массу испытаний.

   Школьный автобус остановился напротив ворот школы. Бостонская школа – одна из самых больших школ города, что славится хорошей репутацией. Не смотря на то, что окружение Лили было хорошим, она чувствовала здесь себя не в своей тарелке. Ни дома, окружённое любящими родителями, ни в школе, где учились весьма приличные студенты, ни в этом большом городе. Всё давило – Лили задыхалась здесь. Она не могла чувствовать себя живой, не могла испытать те эмоции, что испытывала раньше. Не могла больше искренне улыбаться, радоваться чему-либо. Её мир не построить заново – маленькая вселенная разрушилась, разбиваясь на миллион маленьких осколков. Вместо этого внутри поселились лютый холод и зияющая пустота. Словно густой чёрный туман,пускающийся Пока другие студенты завтракают в школьном кафе, Лили вышла в большой сад. Вытащив из своего рюкзака книгу, которую купила вчера, она села на скамейку под большим золотистым дубом. Хлебнув немного купленного по дороге горячего капучино, она сильней укуталась в свой шарф и открыла книгу. Ещё одним способом избежания угнетающей пустоты внутри было чтение. Погружаясь в иной мир, она могла пережить всё, что переживают главные герои. Только с помощью чтения она могла какое-то время забыть о том, что произошло с ней в прошлом. Могла забыть, что Кэйтлин нет рядом. Она сбегала от мира на страницы книг. «Гордость и предубеждение» — гласило название данной книги. Открыв её и пролистав несколько страниц, Лили закрыла глаза и глубоко вдохнула странный опьяняющий запах свежей типографской краски на хрустящих страницах. Остановившись на нужной главе, она тихим шёпотом начала читать:

« - Я с легкостью могла бы простить его гордость, если бы он не задел при этом мою.

- Гордость, - изрекла Мэри, уверенная в собственном таланте аналитика, - это грех, который, как мне кажется, мы встречаем в этой жизни довольно часто. Всё, когда-либо прочитанное мной, убеждает лишь в том, что такие примеры весьма многочисленны, что натура человека падка на соблазн и что немногие из нас лелеют в душе смирение. Увы, все люди склонны придавать слишком большое значение тем или иным добродетелям, будь они реальны или вымышлены. Тщеславие и гордыня – разные вещи, хотя их нередко используют как синонимы. Человек может быть горд без тщеславия. Гордость относится скорее к области нашей самооценки, а тщеславие – к тому, что следует думать о нас другим.»

  Лили всегда восхищалась манерой разговора в былые времена. Атмосфера девятнадцатого века так и очаровывала своей необычностью. Порой ей так и хотелось отмотать время назад на столетия и жить в тех временах; хотелось быть одной из близких подруг Элизабет, а затем плясать на балу вместе с угрюмым мистером Дарси.

Внезапно, откуда ни возьмись, прямо на затылок Лили прилетает маленький теннисный мячик. Больно ударив девушку, мячик отскакивает и катиться по земле непонятно куда. Затылок пронзает тупая боль. Зажмурившись, Лили потирает болезненное место, и за секунду до того, как понять что произошло и кто это сделал, приходит осознание.

«Будь ты проклят, Дэниел МакКалистер».

  Слева от неё раздаются тихие смешки и хихиканье. Положив книгу рядом с собой на скамейку, Лили медленно поднимается на ноги. Обернувшись, она замечает всю шайку Дэниела, стоявшая под большой елью. Они наблюдают за девушкой со злобной ухмылкой на лице.

  Но Лили не была одной из тех, кто любил создавать истерики и разборки. Не такова ее тактика. Она привыкла оплачивать той же монетой, поэтому открыв рюкзак, она достала большое красное яблоко, мысленно благодаря себя за чуткость. Замахнувшись, Лили со всей силы кинула фрукт по направлению главного засранца и не промахнулась  – попала яблоком прямо в яблочко.

  Красный фрукт точно попал в лоб недавно ухмыляющегося парня. У него странное выражение лица: замешательство постепенно сменяется свирепым гневом. Парень краснеет от злости, а его дружки перестают пускать смешки и настороженно наблюдают. Дэниел, не отрывая прожигающего взгляда от Лили, подходит к ней и сердито смотрит на неё с высока своего роста. Подняв голову, девушка холодно взглянула в его зелёные, колыхающие огнем, глаза, где так и плясали маленькие чёртики.

— Что ты творишь, Томпсон? Ты в своем уме?!

— Не бесись, МакКалистер. Ты первый начал – я оплатила тем же. – спокойно произнесла она, не желая устраивать здесь скандал. Однако у Дэниела были другие планы.

— Ты ведь понимаешь, что ты наделала? Ты ведь знаешь, кто я такой и что произойдет, перегороди ты мне дорогу? – начал злобную тираду он, сверкая изумрудными глазами.

— Я прекрасно знаю кто ты, Дэниел МакКалистер, и что ты предпочитаешь делать с теми, кто перегородил твою дорогу, — вздохнула она, — И мне тебя очень жаль. Правда жаль. Не заставляй меня прилюдно говорить всё, что я о тебе думаю.

— Ты пожалеешь о том, что кинула на меня то гребанное яблоко!

— Напомни мне, кто начал первый? — бросив пытливый взгляд на парня, девушка покачала головой, — Хватит излишнего внимания. На нас смотрят люди, Дэниел, и ты должен немедленно успокоиться! Не нужно устраивать разборки прямо в центре школы.

  Дэниел МакКалистер — студент Бостонской школы, один из популярных «бэд боев» от которого тащится одна вторая часть всех представительниц прекрасного пола. Он — тот тип «идеальных» парней, которым по силу учится на отлично и при этом быть заядлым бандитом, жутким эгоистом и жгучим зеленоглазым красавцем одновременно. Однако есть одно большое «НО» – он ещё и истеричка.

  Семья Томпсонов и МакКалистеров знакома с давних времён и по сей день находятся в хороших отношениях друг с другом. Отцы сотрудничают; а мать Лили и мачеха Дэна – подружки, не разлей вода. Однако только детям не удалось сдружиться; они предпочли вражду между собой.

  И пользуясь случаем, Лили и Дэниел знали друг о друге чуть больше, чем положено. Ей было известно о многочисленных психологических травмах Дэниела. Она знала, что он – приемный сын и мало повидал любви и ласки в своей жизни. Не многие обладают этой информацией; все считают, что Дэниел МакКалистер – родной сын и будущий наследник своего отца, Остина МакКалистера и его целой империи мафиози.

  Лили так же известно, что у Дэниела происходят неконтролируемые вспышки гнева, частая перемена настроения и временами его настигает глубокая депрессия. Он может делать всё, что ему только в голову придет, а так же, ходить, как каменная бесчувственная статуя, не реагируя абсолютно ничему вокруг. Да, признаться честно, Лили долго наблюдала за ним.

   Дэниел тоже знает некоторые вещи о ней самой, и самое главное из них – он умеет отличать настоящие эмоции от фальши. А у Лили кроме фальши на лице ничего и не было, так что, Дэниелу удалось раскусить ее ложь. Он всё время повторял ей, что, сколько бы масок она ни меняла, ее большие голубые глаза все так же остаются пустыми холодными кристалликами льдинок. Дэниел МакКалистер – один из тех, кто мог раскусить фальшивые маски на ее лице.

  И обоим не нравилось то, что они знают слишком много друг о друге. «Мы не выносим людей с такими же недостатками, что и у нас» - цитата из «Портрета Дориана Грея» оказалось верной.

  Некоторое время Дэниел пристально глядел в глаза Лили немигающим взглядом, потихоньку усмирив свой пыл. Эта была ещё одна вспышка гнева, вызванная из ниоткуда. Глубоко вздохнув, он сделал шаг к девушке, и заправляя за ухо прядь её тёмных волос нежным движением руки, он произнес:

— Знаю, Томпсон. Устраивать разборки – не твой конёк. И меня чертовски раздражает твоё мертвое спокойствие.

— И поэтому ты решил кинуть в меня грёбаный теннисный мячик, чтобы вывести меня на эмоции, так?

— Так. Ты ведь знаешь…

— Знаю, Дэниел. И ты знаешь. Не пытайся больше вывести меня на эмоции. Попытка обречена на провал. – все так же спокойно говорила она, но затем, понизив голос, и сделав маленький шаг к нему, добавила: - Ты ведь видишь, Дэнни, моя душа мертва. Меня окружает густейшая пустота и я попросту не способна чувствовать что-либо, кроме неё. Так что, чувак, в следующий раз не пытайся. Это не возможно. – горько усмехнувшись, она дружески похлопала Дэниела по плечу.

«Веселое занятие – делать невозможное, возможным», подумал парень, и ухмыльнулся своим же мыслям.

  Лили взяла свой рюкзак и закинула через плечо. Схватив свою книгу, она поспешила скорее на урок, бросив последний взгляд на парня. А тот в свою очередь думал, что Лили все таки очень красивая: белокожая, с утонченными чертами лица и длинными темными волосами. А что сказать про эти восхитительные голубые глаза… В них бушует целый Атлантический океан, полный айсбергов. Ни дать ни взять графиня средневекового замка, затерянного в лесах Трансильвании.

  Лили действительно была обладательницей необычайной красоты.

  Только Дэниел МакКалистер не знал о любви ровным счётом ничего. И если так взять, ему не дозволено влюбляться в эту чудесную девушку. Если это всё-таки случится, последствия могут быть катастрофически ужасны. Дэнни сделал нечто непоправимое, за что ненавидит и проклинает себя до сих пор. Призраки прошлого везде преследуют его. А если про это узнает Лили, поток эмоции лавиной нахлынет на неё. Она этого не переживёт. Просто не сможет. Сломается. И осознание этого словно кувалдой ударило его в грудь.