Пролог

«Рано или поздно, поздно или рано,Высыхают слезы, заживают раны,Утихают ссоры, и ночами спитсяКаждый получает то, к чему стремится»

Теплый вечер встретил жителей Милана лёгким дуновением ветра. Доброжелательные люди улыбались друг другу, гуляя по царству узких улочек и маленьких двухэтажных домов - королевство старых вывесок и пабов, которым сто лет в обед. Небольшая компания, состоявшая из нескольких парней и девушек, задорно смеялась, поедая итальянское мороженое. Днём в Милане невыносимо пекло - лето здесь очень жаркое, поэтому народ выбирался из своего логова только по вечерам.

В одном из больших стадионов города намечался грандиозный концерт известной певицы Кэйтлин Брайт. Концерт вот-вот должен был  начаться; толпы фанатов с нетерпением ожидали выхода своего кумира. Они кричали, визжали и громко звали певицу, прося скорее выйти на свет.

И вот настал долгожданный момент. Прожектора вмиг потухли, заставляя толпу замереть и сжаться в предвкушении. В следующую секунду по всему стадиону разнеслась басовая музыка - одна из популярных песен Кэйтлин - заставляя толпу вздрогнуть и восторженно визжать.

Яркий свет упал на сцену, куда вбежала девушка и ритмично двигалась в такт своей музыке. Она широко и ослепительно улыбалась, наслаждаясь своим звездным часом и адреналину, протекающий по венам. Подняв руки над головой, Кэйтлин помахала своим фанатам, дерзко ухмыляясь, от чего толпа взвыла с удвоенной силой. Басы не снижали обороты и через мгновение красивый и глубокий голос девушки захватил в свои чары весь стадион.

Кэйтлин несомненно была очень красива и обладала потрясающей харизмой, чем и полюбилась фанатам. Стиль девушки всегда был прост: она предпочитала носить свободные футболки, широкие и стильные шорты, «оверсайзы», толстовки и просторные джинсы с «джорданами». Даже сейчас на ней висела обычная мешковатая темная футболка с непонятными узорами и рисунками, что только добавляло харизму в её образ.

Песни Кэйт - лекарство для души. Практически каждая из них красовались в топ чартах «Билборда» и в других знаменитых музыкальных платформах. Она несомненно гордилась этим, потому что за каждой песней стоял огромный и тяжкий труд. Ну и гордилась она отчасти и тем, что песни сочиняла исключительно она сама.

Легенда, музыкальный гений, основатель новой эры - вот, как её называли.

Однако Кэйти не считала себя таковой - её песни лились от души. Слова и ноты сами преследовали её, прося вырваться наружу. Она всего лишь давала им свободу. Не было счастливее человека на свете, когда Кэйтлин выступала на сцене. Адреналин бил в голову - она полностью погружалась в это блаженство.

Сыграв пару песен и весело пообщавшись с толпой, она перешла к самому главному - к её сюрпризу. Прожектора снова выключились, погружая толпу в непривычную для глаз темноту. В вечернем мраке послышались первые три гитарных аккорда, и фанаты взревели, узнавая нежную и душевную песню Кэйт.

Одинокий свет прожектора упал на девушку, освещая её красивое лицо. Она сосредоточенно перебирала пальцами струны, готовясь к сложной партии. Нежный голос наполнил стадион, лаская слух тысячам людей. Толпа расслабленно раскачивалась из стороны в сторону в такт песне, светя фонариками телефонов и создавая волшебную атмосферу.

Некоторые даже отчаянно смаргивали вступившиеся на глазах слёзы, а кто-то уже плакал навзрыд. Слова песни проникали прямо в душу, и что-то заставляло щёлкнуть внутри: Кэйтлин пела о девушке, которая была смертельно больна. В словах слышалось отчаяние - она не успела свершить свою заветную мечту, не ценила мгновения своей недолгой жизни и не наслаждалась ею.

Рядом с певицей загорелся второй прожектор, и на свет вышла девочка-подросток с черной гитарой в руках. Она пела на октаву выше, и её тонкий голосок сливался воедино с мягким голосом Кэйти, творя нечто невероятное.

- Они сказали: я не увижу больше рассвет, - пропела девочка.

- Они сказали: я не услышу твой голос снова, - продолжила Кэйтлин.

- Если б могла повернуть время вспять...

- ...Исполнила б заветную мечту с тобой, не тратя время на сомнения.

Девочка пела очень хорошо; плавно раскачивалась в такт песне с абсолютным умиротворением на лице, не испытывая страх перед публикой. Она просто растворилась в музыке и потерялась в ней, как это случилось с Кэйт. Они не замечали, что за ними наблюдают тысячи пар глаз - они витали в параллельной вселенной.

Для столь юной певицы девочка держалась молодцом; не смотря на то, что она впервые на сцене, она не терялась, потому что окрылённость с головой поглотила её.

Кэйтлин и её юная напарница исполнили ещё несколько песен, но уже более весёлых и позитивных, стараясь ещё больше подогреть, и без того разгорячённую толпу. Девочка поменяла свою гитару на электронную и, повернув свою кепку козырьком назад, осторожно провела ладонью по своей белой «малышке». Прикусив губу, чтобы скрыть широкую улыбку, она блаженно закрыла глаза и начала скользить синим медиатором по ней, издавая громкий протяжный звук. Затем энергично начала перебирать струны, пританцовывая, подпрыгивая и раскачиваясь вперёд-назад, как настоящие рок-гитаристы.

Кэйтлин подхватила ритм и пела на высоких октавах, наслаждаясь заразным адреналином, текущим в жилах. Было видно, как они обе поистине наслаждались этим моментом и своей игрой. Весь стадион громко выкрикивал слова, восторженно визжа и танцуя.

Кэйтлин весело общалась с толпой, перекидываясь шутками со своей напарницей. Позже она представила девочку, как свою племянницу - Лиливер Томпсон. Кэйти похвасталась, что она похожа на ту маленькую девочку, какой была она сама: свободной, дерзкой, уверенной и бесстрашной. Она всегда знала, чего хотела от жизни и знала чему посвятить себя. Тяга к музыке была с детства, и не было ни дня, когда Кэйт не держала в руках музыкальный инструмент. Лили же была ее точной копией. Вот и Кэйтлин вывела на сцену свою племяшку, чтобы показать свету юный талант.

Однако веселье продолжалось не долго. Никто не ожидал такого поворота событий. Этот день Милан запомнит навсегда...

Только они собирались начать новую песню, как раздался непонятный звук над ними, то ли треск, то ли скрип, то ли ещё что-то. Обе заметили, но не подали этому особое значение. Лили и Кэйтлин продолжали петь и пританцовывать, но эти звуки снова повторились. В то время, когда Лили пела свой отрывок песни, Кэйтлин посмотрела наверх... и ужаснулась. Воздух выбился из легких, и дышать стало слишком тяжело. Глаза Кэйтлин расширились, а в горле застрял немой крик.

Прямо над головой Лили, как на волоске, висел огромный световой прожектор. Вот-вот и эта полу-тонная громадина рухнет на девочку. Прежде, чем Кэйтлин могла сделать что-то, она уловила едкий, очень странный запах. Ей показалось, что пахнет бензином.

«Черт побери»

Её взгляд упал на пол; она разглядела нечто жидкое, разлитое тонкой струйкой по сцене.

В ушах Кэйтлин звенело, а в глазах кружились черные точки, воздуха катастрофически не хватало. Мысли девушки смешались воедино, делая кашу в голове. Осознание пришло только тогда, когда прожектор над головой снова скрипнул, грозя вот-вот упасть.

Кэйтлин действовала моментально: отбросила свой микрофон и метнулась к Лили - прожектор снова издал противный звук. Она схватила девочку и с силой толкнула её в противоположную сторону от сцены, ближе к кулисам. Лили упала на спину, шокировано хлопая большими голубыми глазами, пытаясь понять, что за чертовщина произошла только что. Секундой после, она поняла, что происходит.

А затем случилось непоправимое.

Тяжёлый металл сорвался и полетел прямо на Кэйт, чей тревожный взгляд был направлен на девочку. Лили выкрикнула её имя и вскочила с места, чтобы помочь ей.

Но она не успела...

Она не успела на какие-то мизерные секунды. Ту секунду Лили никогда не забудет. Эта ужасная картина никогда не покинет ее.

Кэйтлин успела сделать лишь шаг, как этот прожектор с грохотом упал на неё. Огромный кусок металла задавил лишь нижнюю часть тела, не давая возможности двигаться. Стадион вскрикнул от ужаса и тогда начался настоящий хаос...

При столкновении прожектора с полом, маленькие искорки огня брызнулись в разные стороны. Огонь резко колыхнулся, выстраивая высокие стены из пламени.

Девочка ринулась к Кэйтлин. И не смотря на жаркие пламени огня, буквально на несколько дюймов поодаль неё, принялась оттаскивать Кэйтлин из-под тяжёлой железяки.

Не передать словами, что испытывала на тот момент юная Лили, которая даже не подозревала, что случится такая трагедия в особенный для нее день.

Пламя стремительно росло, подпитываясь электрическими проводами.

Лили никогда не забудет тот взгляд, наполненный мольбой и паникой. Никогда не забудет оглушающий крик, полной боли. Никогда не забудет корчащееся от невыносимой боли лицо Кэйтлин. Это видение будет преследовать ее вечно.

- Лили! - душераздирающе крикнула Кэйтлин.

- Держись, Кэйти! Я иду, потерпи немного!

- Нет, не подходи близко ко мне! Вызови охрану! Позови кого-нибудь!

Кэйтлин рыпалась, отчаянно пытаясь скинуть с себя тяжелый металл, звала на помощь, задыхалась и сильно кашляла от серого дыма.

Лили не понимала, что происходит вокруг. В голове был густой и серый туман - почти такой же, что постепенно накрывает помещение. Где-то далеко, словно в параллельной Вселенной раздались приглушенные крики - люди приходили на помощь. Едва Лили крикнула в ответ, с правой стороны от Кэйтлин вспыхнула новая волна пламени. От ужаса в горле застрял немой и душераздирающий крик, больно сдавливая горло и не давая вдохнуть, и так заканчивающийся воздух. Девочка бросилась к Кэйтлин, едва ли не падая - ноги сильно подкашивались и совсем не слушались.

- На помощь! - прокричала Кэйт, бешенными глазами ища хоть какую-то поддержку поблизости. Увидев маленькую племянницу, спешащую к ней на помощь, девушка вновь протестующе закричала. Однако Лили отказывалась слушать ее.

Совсем рядом вспыхнула новая порция пламени, перегораживая путь Лили к Кэйт. Зажав рот и нос рукавом толстовки и зажмурив глаза, девочка сделала два больших шага назад, успокаивая себя тем, что это будет совсем не больно. А вот по-настоящему будет больно, если она не услышит красивого голоса любимой тёти и не вздохнет ее родного запаха.

«Итак, на счёт три. Один, два...Три!»

Едва ли только Лили попыталась прыгнуть в огонь, как чьи-то сильные руки обхватили её и потянули назад. Массивная ладонь перекрыла нос и рот, затем чья-то рука прижала её дрожащее тело к себе на грудь. Отчаянно рыпаясь и пытаясь вырваться из мертвой хватки незнакомца, Лили поняла, что с каждым разом слабеет всё больше. Всё кругом кружиться, а голоса и крики становится всё тише и тише. Лили всё-таки сдалась. Темнота поглотила её целиком, лишив последнего шанса повидаться с самым дорогим человеком.

* * *

Мы готовы отдать всё без остатка, лишь бы оставили в покое наших родных. Лили бы тоже отдала всё, лишь бы Кэйтлин вернулась назад. Признаться честно, она всегда этого боялась того, что в один день всему придёт конец.

Однако страхи имеют свойство воплощаться в реальность. И чем сильней мы боимся того, что тот или иной страх, тщательно скрываемый нами, однажды воплотится в жизнь, тем сильнее риск его реализации. Существует множество теорий, что своим мышлением мы невольно притягиваем все, о чем думаем: и позитивное, и негативное. Мы сами виновники всех своих проблем, ибо сами притягиваем эти проблемы, мысля негативно. Позволяя голове заполняться пессимистичными мыслями, мы становимся магнитом всех своих неприятностей и страхов.

Когда Лили и Кэйтлин занимались в студии Кэйт, работая над новой песней, не было никого счастливее на свете, кроме юной Лили. Бабочки порхали в животе, когда она прикасалась к любимым музыкальным инструментам. Было невероятным блаженством слушать их сливающиеся воедино голоса. Это было просто нечто! Их пение - не подлежит словесному объяснению. Когда они пели, их моментально заносило в другую вселенную. Во вселенную, где над розовыми облачками порхают музыкальные ноты и гитарные рифы, а под ногами черно-белые дорожки пианино весело чередуются друг с другом.

Когда всё это блаженство длинною в три минуты заканчивалось, и кутающая эйфория медленно отпускала их, Лили одну за другой посещали тревожные мысли.

«А что, если этой сказке в один день придет конец? А что, если я больше не увижу эту счастливую улыбку на красивом лице Кэйтлин? Ведь всему есть предел, а что, если и нашей сказки скоро не станет?»

Подобные мысли наполняли голову девочки постоянно, иногда даже бывало по несколько десятков раз в день. Она то и дело вздрагивала, представляя их трагичный конец, затем отчаянно встряхивая головой, пыталась прогнать проклятое видение. Но ужасающие картинки никак не желали покинуть мысли хозяйки.

Вот и настал тот момент, которого она так боялась. Боялась потерять самое дорогое. И потеряла.

* * *

Стоя на могиле близкого человека, Лили ощущала, что буквально все, что было в ней прежде - вымерло. Осталась только зияющая безграничная пустота.

Пустота всегда стремится заполниться чем-то. Выгоревшие пустоши зарастают травой. Пустые шкафы наполняются хламом. Птицы вьют гнезда на пустых чердаках. Только пустота одного рода не подлежит заполнению - место человека, у которого был отдельный уголок в твоём сердце.

Пять месяцев спустя того самого злосчастного дня, семья Томпсонов переехала с Италии в США, штат Массачусетс, в славный городок -Бостон.

Дженнифер Томпсон - мать Лили все время нервно отшучивалась, пытаясь хоть как-то разрядить наэлектризованную обстановку, водя машину по старинным, широким и безлюдным улицам Бостона. Ее шутки порой звучали крайне нелепо, но одна теория, касаемо этого таинственного городка, всё-же пришелся Лили по душе.

«Если Лос-Анджелес - это кинодива с выбеленными локонами, Вегас - красивая азартная шлюха, Нью-Йорк - деловая львица, Хьюстон - сотрудница космического центра в круглых очках, Чикаго - предпринимательница с криминальным прошлым, то Бостон - это всего лишь пожилая, хорошо одетая лекторша, которая ездит на велосипеде и зачитывается средневековыми английскими романами» - сказала как-то Дженнифер. Лили ухмыльнулась, удивляясь столь точному сравнению.

Дженнифер тоже было нелегко. Она потеряла родную сестру.

Лили было невыносимо смотреть на черные круги под её глазами, впалые щёки и на бледную кожу матери. Дженнифер и Кэйтлин были сестрами, и, не смотря на то, что они не были столь близки, как Кэйтлин с Лили, между ними была некая связь, состоящая из искренней и светлой сестринской любви.