Глава 12 ~Кровная родственница~

Нет, не дежавю — просто это повторяется уже второй раз, причём в точности до малейших деталей.

Утром, часов так в половину шестого, солнце разбудило Алёну, и она, не совладав с чрезмерной любовью к морским пейзажам и прибрежному воздуху, вышла из номера, тихонько прикрыв дверь, и направилась по изученным дорожкам прямиком к пирсу. И снова такой же свежий воздух, своей чистотой умывающий лицо, прохладный ветер и мило курлыкающие горлицы.

Алёна сворачивает с главной аллеи и проходит мимо теннисного корта, розария и массивных тополей, между которыми теснятся ярко-жёлтые гамаки.

И море.

Дойдя до конечной точки, Алёна садится на край пирса. Некрупные волны не касаются ног, лишь лёгкие брызги охлаждают кожу. Здесь нет лишних звуков, кроме томного волнения моря и редких криков встревоженных птиц.

"Боюсь ли я разочаровать? А я не знаю. За эти дни я вообще разучилась думать и полагаться на рассудок — мной всегда руководят эмоции. И как я могу предположить, разочарую ли я их?

Да, но, как бы я не отрекалась от истины, в жизни всё же первое впечатление производит внешность. На лбу же не написано, какой этот человек: добрый или злой, умный или глупый. А как иначе? На то мы и люди, чтобы встречать по одёжке — в этом заключается человеческая суть. И я, конечно, как и все, неосознанно мыслю стереотипами, хотя убеждена в обратном. И — о Господи! — я здесь, на проекте, где понравиться может исключительно личность. Но это лишь здесь, а в реальной жизни?.. Всё равно парням будут нравиться красивые девушки, а девушкам — красивые парни.

Но мало кто заглянет тебе в душу, не произведи ты впечатления внешне. Это ещё одна простая истина, которой многие пренебрегают. А действительно, лишь единицы решатся на этот для многих отчаянный шаг — заглянуть в душу человеку, что не соответствует общепринятым стандартам красоты и состоятельности.

И почему я так высокомерно рассуждаю обо всех, не беря в счёт себя? Хотя бы вспомнить ту девушку с курса. Я была уверена, что она глупая и недалёкая, но, как выяснилось, я ошиблась. И я могла бы с ней поладить и не чувствовать себя так одиноко, но было поздно: я вела себя слишком холодно и безразлично, что отношений уже было с ней не построить. Зато я всё философствую, что нельзя думать штампами и первыми впечатлениями.

Как я могу рассуждать о вечных проблемах, являясь одной из них?

...боюсь ли я разочаровать их? Если они поняли, узнали и, в каком-то смысле, полюбили меня, то не боюсь. Я уверена, что любой из них не отвернётся и не фыркнет в презрении по окончании проекта. (Да и не сказать же, что я какая-то не такая...) Просто это всё сложно — я никогда не думала, что будет настолько сложно.

Но я знаю, что, полюбив здесь, ничто и никто не сможет разрушить родившиеся чувства. Ведь, полюбив человека, не ведая, какого цвета у него глаза и какой длины волосы, но узнав его, смирившись с его недостатками и восхитившись достоинствами, разделив его страхи и увлечения, да и вообще, всё остальное... разве тебе будет не всё равно, как выглядит твой друг, если ты уже готов идти за ним на край света?"

* * *

— Ну а как там вообще обстановка? Расскажи хоть о чём-нибудь, кроме друзей, — с улыбкой произнесла мама, не отводя взгляда от горящих счастьем глаз дочери. Разговоры с мамой по скайпу были настоящей отрадой и минутами полного расслабления: насколько бы прекрасным настроением ни было, мамина улыбка делала его ещё лучше.

— Да просто замечательно, — ответила Алёна. — Море, солнце, природа и отличная компания — больше ничего и не нужно. Тебе бы тут тоже понравилось. Знаешь, мне всех вас очень не хватает. В любом случае.

— Ох, это да, мы с папой просто безумно соскучились, — вздохнула мама, но не переменилась в лице. — А Ника все уши прожужжала, когда уже вернётся Алёна.

За двадцать минут разговора с мамой Алёна успела рассказать всю историю этих дней (за исключением ночного инцидента, конечно), не скупясь в красках описывать друзей, свои эмоции и излюбленные пейзажи. И вот сейчас, пересказывав последние события, Алёна никак не могла уложить в голове то, что всё это не сон, не красочная фантасмагория, возникшая ниоткуда и поразившее своей реалистичностью — всё произошедшее действительно было произошедшим.

Но всё равно верится не всем своим словам.

— А съёмка как?

— Да нас вечно уносит из центра событий, так что особо не участвуем в съёмке. Да и как-то всё равно. Я же не с этой целью приехала сюда.

— ...а твои друзья действительно такие хорошие, да? — умиротворённо произнесённая мамой фраза приятно кольнула в груди, заставив Алёну улыбнуться.

"Мам, ты себе даже не можешь представить..."

— Очень.

Они смотрели друг другу в глаза не отрываясь. И пусть камера ПК не могла заменить общения в живую, но даже так, просто глядя на самого близкого и родного человека, чувствуешь бесконечный уют. Мама одета в домашнюю одежду, а отросшее каре было завязано в короткий растрепавшийся хвостик. В зелёных глазах блестела радость за счастье своей дочери, а мягкие черты лица казались ещё более красивыми, чем обычно. На заднем фоне шипела кастрюля, а через закрытое окно слышались городские сирены и выкрики.

В холле отеля не было ни единой души. Работник ресепшн куда-то удалился и видимо уже не считал нужным возвращаться. Алёна, удостоверившись в своём одиночестве, закинула ноги на кресло и одёрнула клетчатое платье, что задралось слишком высоко.

Могла бы только она подумать, чему следовало произойти дальше.

— Мам, кстати, а ты не слышала о такой книге как "Трилогия трёх "С". Свобода"?

— Вроде да... а, ну так реклама сейчас везде, что вторая часть выходит.

— Ма-ам, прочитай обязательно! Ты любишь такие книги, а эта вообще шикарная! Я за одну ночь проглотила — времени не замечала...

И только Алёна хотела продолжить свой рассказ и сподвигнуть маму на прочтение, как прозрачная дверь отеля со свистом распахнулась, ударившись ручкой о стену, тем самым сбив девушку с толку. В помещение влетела высокая женщина лет сорока, может, чуть больше, до неимоверности ухоженная и смазливая. От пылающей на улице жары её косметика начинала немного течь, а лицо ярко блестело, словно бильярдный шар.

— Джейсона мне позовите! — выкрикнула она, хотя, окинув взглядом стойку ресепшн, увидела, что на месте никого нет. — Быстро, сейчас же, позовите Джейсона!

От неприятного голоса Алёна стушевалась, но промолчала.

— Это кто там? — спросила мама.

— Эй, вот ты, — обратившись к Алёне, сказала, вернее, возмущённо прокричала женщина. — Мне нужен Джейсон. Пригласи его сюда, слышишь?

— То есть, какой Джейсон? Случайно не Джей?

— Да-да, он тут один Джейсон. Вот его мне, быстро, — она нервно оглянулась и прицокнула губами.

— Но почему в таком тоне? Вы меня впервые видите, а разговариваете так, будто я вам всю жизнь испортила.

— Рот закрыла и пошла за Джейсоном, быстро!

Сердце вздрогнуло, но Алёна и не пошевелилась. "Кто это вообще?" — с презрением подумала она, ещё раз осмотрев эту пренеприятнейшую особу.

Длинные ламинирование волосы белоснежного цвета переливались едким перламутром; в глаза бросались кислотно-розовая помада и контактные линзы такого же цвета. Лицо её было слегка приплюснутым, будто вдавленным внутрь, только лишь острый нос не делал женщину похожей на мопса. Платье цвета бордо облегало её точёную фигуру, своими округлостями отдалённо смахивавшую на старинный канделябр. Длинные миндалевидные ногти и неестественно тонкие пальцы делали руку безумно некрасивой, похожей на заострённую граблю, но грабля эта была также безупречно ухоженная, будто искусственная. Кожа женщины идеально загорелая, совершенно ровная и нестерпимо блестящая, как и лицо. Эту даму вполне можно было бы назвать симпатичной, только бы стереть с её лица центнер потёкшей косметики и переодеть во что-нибудь менее вызывающее.

Но ей нужен был Джей, и это единственная причина, по которой Алёна всё же исполнила её просьбу-приказ.

— Мамуль, извини, пожалуйста, тут форс-мажор, я тебе чуть позже перезвоню и всё объясню. Хорошо? — нарочито спокойно сказала Алёна.

— Быстрее! — крикнула женщина, сложив руки на груди.

— А что там такое?

— Да ничего особенного, просто мне пора. Прости, пока.

— Ну пока, — ничего не поняв, сказала мама.

Алёна медленно, специально действуя на нервы этой мадам, встала с кресла, да ещё и лениво потянулась, дабы делать всё как можно более затянуто. Она демонстративно неспеша зашагала в сторону лестницы, но, как только удалилась из поля зрения женщины, пулей рванула вперёд.

"Неужели она знакомая Джея? Она? В самом деле?"

Алёна, едва не врезавшись в двух девушек, неслась на четвёртый этаж. Наверняка сейчас в номере никого из парней не было, но было бы глупо начинать искать их с закутков. Как ни странно, от быстрого бега по лестницам дыхание ничуть не сбилось, хотя Алёна далеко не спортивный человек.

Она энергично постучала в дверь комнаты парней. В нетерпении она отбивала ногой своеобразный ритм, ускоряясь и ускоряясь. "Да быстрее, Господи, открывайте!" — думала она, едва не выкрикнув это. За дверью послышались медленные шаги.

— Прив-вет... — зевнув, сказал Макс. — Ты чего?

— Ты спишь ещё что ли? Где Джей? — быстро проговорила Алёна.

— Я-то... ага. Ты же мне вчера посоветовала эту чёртову книгу прочитать... вот я и... всю ночь...

— Джей где? — перебила девушка, и она тут же пожалела, что так резко ответила. — Извини, пожалуйста, просто он мне срочно нужен.

— Да не знаю, я один. Ажно на улице поищи.

— Хорошо, спасибо, извини, спи! — отчеканила Алёна и тут же метнулась к выходу.

Перед тем, как пойти на улицу, Алёна забежала в бильярдную, но там были только Даша с какими-то парнем и девушкой. Она что-то хотела спросить, но Алёна, томимая чувством приближающегося опоздания, так же быстро вылетела из помещения.

Быстро вдыхая и выдыхая горячий воздух, она что-то неразборчиво шептала себе под нос, рассуждая о той особе, что ждала Джея в холле. Было очевидно: женщина приехала не с целью мило побеседовать и узнать, как дела у её — а кто он ей? — знакомого. Фатально поразившее волнение колыхалось в грудине, а с губ срывались всё более тяжёлые вздохи. Алёна быстро шагала по улице, судорожно оглядываясь по сторонам, словно Джей мог оказаться между кипарисами или в центре цветущей клумбы. (Но хотя, зная его незаурядность, он и вправду мог там оказаться).

И вот, пройдя розарий и завидев рощицу тополей, она увидела ребят. Парни, мирно развалившись на жёлтых гамаках и накрыв лица кепками, безмолвно отдыхали. Алёна поспешила к ним.

— Хэй! — на выдохе крикнула она, и Дима тут же подскочил, так что гамак сильно покачнулся в сторону. Парень едва удержался на нём.

— Чего так пугаешь, Алёна? — возмутился он. Дима спрыгнул с гамака.

— Я за Джеем, — сказала девушка. Джей, ничего не подозревая и даже, по-видимому, не уловив тревожные нотки в Алёнином голосе, лишь лениво повернул голову.

— Чего? — спросил он.

— К тебе какая-то женщина приехала. Требует Джейсона. То есть тебя.

Он, медленно приподнявшись и оперевшись на локти, завис на пару секунд, а затем спросил:

— В смысле? Ты серьёзно?

— Я шутить что ли буду?

И тут Джей, громко выдохнув, обхватил голову руками и закрыл лицо. Он согнулся пополам и пнул ногой что-то невидимое, да причём так яростно, что сам едва не упал. Дима с Алёной переглянулись, и она непроизвольно ступила на шаг поближе к нему.

— И меня, говоришь, ищет? — переспросил Джей — голос его прозвучал несвойственно низко для него, будто он говорил в медную трубу. Алёна лишь кивнула.

Парень сначала нехотя зашагал в сторону отеля, но с каждой секундой всё прибавлял и прибавлял бега. Он молчал, а вместе с ним и Алёна с Димой. Дима, ничего не понимая, пытался шёпотом спросить у девушки, что происходит, но она посчитала нужным пока не объяснять ему всю ситуацию. "Потом," — сказал Алёна, хотя и хотела поделиться с ним.

Джей первым забежал в отель, и за ним тут же поспели остальные.

В холле пусто. Джей испуганно обернулся, но никакой женщины не было.

— И где она? — нервно выкрикнул он, приблизившись к Алёне. Только она хотела сказать, что понятия не имеет, куда делась та особа, как дверь "служебного помещения" отворилась, и из-за неё показалась блестящая, как жемчужина, голова. Женщина, увидев Джея, переменилась в лице, и на её поджатых губах даже появилось некое подобие улыбки, а высокомерно прищуренные глаза раскрылись. Но лишь на секунду.

А об эмоциях Джея можно было только догадываться.

— Джейсон... — протянула она, подойдя к парню. Тот стоял как вкопанный и молчал.

Алёна всё никак не могла успокоить рьяно колотящееся сердце, ведь накал молчания и непонимания сжимал всё внутри. Она ждала любого слова друга, прожигая взглядом его тёмный силуэт, словно хотела, чтобы Джей физически почувствовал её взгляд. Она часто моргала — на глаза наплывала полупрозрачная дымка, — а во рту то ли от жары, то ли от всеобщего напряжения внезапно пересохло.

— Что ты тут забыла? — резко бросил Джей, и от неожиданности Алёна даже вздрогнула.

— Ты не рад меня видеть? — жеманно пропела женщина, вскинув идеально лежавшие волосы.

— Честно? Нет.

— Ты как всегда, Джейсон.

— Хватит называть меня, как клоуна, Клэр!

— Если я для тебя Клэр, то ты для меня Джейсон! — надув тонкие губы, прогнусавила она. — Я же не возмущаюсь! Может быть я тоже хочу, чтобы ты назвал меня мамой.

— Тогда Джейсон, окей.

— Где ты был всё это время? С марта, с марта я не могу выйти с тобой на связь! С марта, Джейсон! — она смахнула с глаз несуществующие слёзы, хотя ни одна мускула её лица не пошевелилась, как бывает при плаче.

— То-то ты мне пять сообщений прислала и три раза позвонила. Устала, наверное, искать меня. Утомилась, бедная. Да?

— Возвращайся домой, Джейсон! Всё будет, как раньше! Ты будешь учиться, а я буду заботиться о тебе. Обещаю, мы будем счастливы! Я ведь тебя люблю, сынок! — Клэр мягко выделила последнее слово и протянула руки к Джею — он лишь ступил шаг назад.

— Я буду учиться, работать, приносить тебе деньги, а ты будешь заниматься собой и требовать называть тебя мамой? А что ты сделала, чтобы стать для меня матерью? Что? — Джей переходил на крик: тлевшая в нём искра ярости разгоралась всё больше и больше, и это было ясно даже по наэлектризованному вокруг воздуху.

— Прошу, не начинай снова. Я же тысячу раз просила у тебя прощения. Неужели этого мало?

— Да, ты извинялась тысячу раз, но сделала ли ты хоть один достойный поступок, чтобы действительно заслужить прощения?

— Я подарила тебе будущее! Я обеспечила тебе достойную жизнь! Этого мало?

— Подарила, обеспечила? Всё, что есть во мне хорошего — это исключительно заслуга отца! Будущее? Институт, который я ненавижу, чтобы потом устроиться на престижную работу и приносить тебе деньги пачками? А ведь у меня было любимое дело, которому я бы посвятил всего себя, но из-за тебя, Клэр, я был вынужден оставить его. И ты прекрасно знаешь это. Достойная жизнь? Стоит ли напомнить, откуда все эти деньги, на которые мы сейчас живём, или ты сама своими воробьиными мозгами вспомнишь?

— Это всё для твоего же блага!

— Хватит! — выкрикнул Джей, и лицо Клэр исказилось в жалостливой гримасе. — Проваливай отсюда и даже не мечтай, что я когда-либо вернусь к тебе! Зачем ты приехала сюда? Как ты вообще меня нашла?

— Я долго искала...

— Клэр!

— Тебя декан потерял, — подняв руки, сказала она и снова надула губы. — Скоро зачёт, а ты не был ни на одной паре. Тебя отчисляют.

— Плевать я хотел.

— Но как же твоё будущее?!

— Это не моё будущее. Это твоё будущее. Ты его хотела, не я. Так что уходи отсюда и исчезни из моей жизни! Ты замечательно справлялась с этой задачей девять лет, продолжай в том же духе.

— Ты злой, Джейсон. Так бездушно прогоняешь свою родную мать.

— Ты лишь мой генофонд. Не включай страдающую мамочку, которую бросил сын-говнюк, — Джей выдохнул и наконец перестал кричать. — Уходи.

Клэр, эффектно развернувшись, походкой от бедра зашагала к выходу. Звон её шпилек больно стучал в голове, добираясь до мозга. Глаза сами собой закрывались, точно на каждом веке нависло по тонне какого-то груза, а в ушах звенело. Нескончаемый поток перемешанных мыслей завертелся в голове и тут же исчез, вернув сознание в данную минуту. Но лучше бы не возвращал.

Точно прикованные незримой силой, ребята стояли и молчали, тяжело дыша. Никто не решался издать и звука.

Джей неустойчиво ступил в сторону стойки ресепшн. Было слышно его сбившееся, неистово громкое дыхание. Он оперся о высокий мраморный столик, положив голову на ладони, но тут резко махнул рукой и сбил цветок в фарфоровом горшке — резкий громкий звук болезненно резанул по барабанным перепонкам.

Джей тут же пустился бежать из осточертевшего холла, а Алёна с Димой, не в состоянии сделать и шаг, продолжали пялиться на чёрный от земли пол и вслушиваться в дрожащую тишину комнаты.