Глава 10 ~Софи~

— Она тебе точно не понадобится? — спросила Алёна Дашу, переведя взгляд на ту самую пожившую обложку книги.

— Точно, точно, забирай.

— Тогда всем спокойной ночи, — она, быстро протараторив эту фразу, выбежала из номера, схватив книгу, оставленную день назад на полке с декором. Уже из коридора Алёна услышала вопросительный возглас Даши: "Ты куда?" — но не стала на него отвечать, а просто побежала на улицу.

Ей было необходимо побыть наедине с собой, чтобы ещё раз пережить все вчерашние и сегодняшние моменты и отшлифовать воспоминания. Послевкусие этих незабываемых дней ощущалось очень отчётливо: в голове у Алёны один за другим всплывали произошедшие моменты. Ей казалось, что она до сих пор чувствует терпкий аромат эвкалиптового мёда, слышит шум "молочного" водопада и ощущает пробирающий до костей, почти что магический, холод пещер.

Наверно, эти два дня стали своего рода катарсисом для души Алёны. Вот сейчас девушка, идя вдоль аллеи из высоких кипарисов, чувствует некую отчуждённость от реального мира.

Но насколько бы сильное впечатление ни произвели на Алёну колорит этой страны и её чудная природа, в голове звучала лишь одна фраза: "Я тоже хочу тебя узнавать". Она ни на секунду не покидала её мысли, оставив неизгладимый отпечаток в сердце.

Почему-то Алёне казалось, что эти посиделки на обрыве стали точкой перемены "до" на "после". Атмосфера той ночи затмевала любые другие чувства и эмоции, погружая в себя с головой.

"Я хочу тебя узнавать."

И сейчас она не отдаёт отчёта этой степени полного счастья.

Алёна медленно идёт вперёд по аллее, умиротворено улыбаясь. Ноги странно, хотя приятно, гудят, а окрылённое сердце бьётся быстрее, чем обычно, и это настолько непривычно, что кажется — подобного с ней ещё никогда не случалось. И вообще, все эти недавние эмоции, вспыхнувшие и фатально поразившие сознание своей космической силой, избавили от всех вопросов, оставив лишь один: неужели такое бывает на самом деле?

Настолько ярко, поразительно и чувственно, что ущипни — проснёшься.

Тишина. Звенящая и всепоглощающая тишина, точно бесцветное пространство вокруг тебя не пропускает ни единой звуковой волны. И единственное, что сейчас отчётливо слышится, так это тихий, глубокий голос, уверенно говорящий: "Я тоже хочу тебя узнавать".

Алёна присела на скамейку, освещаемую прозрачным светом фонаря в перемешку с последними лучами уходящего солнца. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Солоноватый воздух впитывался в лёгкие, придавая сил и опьяняя сознание.

Алёна открыла книгу.

"Просвещается пяти самым дорогим мне людям:Йогану,            Калерии, Катерине,   Ольге И тебе, дорогой читатель."

Из-за недостатка яркого света наклонённые буквы были едва видны. Алёна подумала, что если будет продолжать читать в таком едком полумраке, то её и так неидеальное зрение может совсем испортиться. Уходить с аллеи так не хотелось, но желание прочитать этот роман, яро рекомендуемый Дашей, было явно в приоритете. Нехотя Алёна зашагала в сторону слегка подсвечиваемого голубыми светодиодами отеля.

Из холла Алёна направилась в бильярдные залы — там хорошее освещение и удобные диваны.

Она устроилась поудобнее в ещё холодном кожаном кресле, вытянув ноги.

Перед тем, как приступить к чтению, Алёна начала разглядывать обложку.

"Трилогия трёх "С". Часть первая. Свобода." Автор — Анастасия Арановская. Довольно странная фамилия, кажется, нерусская. На обложке была чёрно-белая фотография девушки, лицо которой, как показалось Алёне, не выражало никаких эмоций, кроме усталости. Волосы тёмные и недлинные, слегка растрёпанные; глаза томно прикрыты. По-видимому, это изображение главной героини.

Предисловие

Ведь молодость на то нам и дана, чтоб жить и радоваться жизни...

Сейчас мне хочется вставлять эту фразу везде, где можно и нельзя, рифмуя и додумывая новые оттенки её простого значения, но такого глубокого и всеобъемлевоющего лично для меня.

Я ни о чём не жалею, ни о чём и ни о ком. И мне абсолютно всё равно, как отзовутся люди и как осудят, ведь моя жизнь наконец-то приобрела цвет, раскрасившись яркими красками. Она больше не удручает своей монотонной серостью.

Наверное, каждый из нас побывал в так называемом тупике. И я поняла, что когда человек загнан в тупик, когда кажется, что нету выхода, то происходит странное чудо: либо стены этого тупика разойдутся, и ты выбежишь в образовавшуюся щель, либо под тобой откроется несуществовавший до этого люк — ты провалишься, тем самым спасясь. И это чудо приходит внезапно, не предупреждая и не подавая знаков, мол, "жди меня! — я скоро буду".

Только вот моё чудо заставило долго ждать, хорошенько потрепав мне нервы. Зато сейчас я нахожусь в небывалом состоянии полного умиротворения и могу сказать точно, что наконец-то испытываю эту сладкую негу — счастье.

Теперь я готова забыть и режим дня с порядками дома номер шесть, и отношение Надежды ко мне, и ненавистную школу во вторую смену. Всё это в прошлом, а сейчас есть только я, моя любовь и свобода.

Но это только в данный момент. А то, что предшествовало, я сейчас вам и расскажу.

Алёна заглянула на последнюю страницу книги: её номер четыреста пятьдесят восьмой. "Ну что ж, начнём?" — подумала она и начала читать.

* * *

35

В мой день рождения я долго не могла заснуть. Мне казалось, что пять лет — это уже солидная цифра. И я надеялась, что ко мне начнут как-то иначе относиться воспитатели и все, кто меня окружает. С чего я это взяла — понятия не имею.

Но в ту ночь я совершила большую ошибку: встала и решила прогуляться по комнатам дома. Я думала, что в день рождения меня не накажут, но как всегда ошиблась. "Что ты тут делаешь?" — зло вскрикнула Михална, заметив меня в тёмном коридоре. Я замялась и хотела объясниться, но её возглас на высоких децибелах прервал мои мыслительные процессы. "Обойдёшься завтра без завтрака и обеда, чтобы запомнила хорошенько, что нарушать порядки нельзя!"

Помню, как тогда плакала, ведь лишиться еды в день рождения — это самое ужасное, что могло прийти мне в голову в пятилетнем возрасте.

Хуже только то, что на следующий день усыновили одного мальчика, не постыдившись сказать при мне фразу: "Мы забрали бы Софи, но ведь она еврейка." Тогда я не понимала такого слова, как нацизм, и меня обидела больше интонация, нежели значение фразы.

Всю боль этой реплики я ощутила лишь в девять лет, когда меня не захотели забирать только оттого, что по моим жилам течёт еврейская кровь.

90

"Софи, удачи!" — прошептала Михална, проводив меня взглядом на сцену.

Я очень волновалась, ведь это был мой первый концерт. Я никогда ещё не выступала перед публикой, пусть даже и маленькой. Это выступление, несомненно, много для меня значило.

Положив скрипку как положено, я начала играть.

Воспоминания о том концерте до сих пор являются для меня самыми сокровенными и тёплыми воспоминаниями детства. Помню, как наслаждалась своей игрой, даже не думала о том, что могу ошибиться или сделать что-то не так. В голове были только музыка и гордость за саму себя.

124

— Софи, я только что была на родительском собрании, — Михална говорила слишком тихо, сильно акцентиру каждое слово. Уже тогда я знала, что будет дальше. Ненавижу такую её интонацию, особенно все последующие нравоучения. — Учительница сказала, что ты еле вытягиваешь математику, русский и английский на тройку. Как это называется?

— Я не понимаю эти предметы, и мне сложно учиться.

— Ты что, чем-то отличаешься от остальных детей, которые учатся нормально?

— Да, отличаюсь. Во-первых, они меня дразнят, что я из детского дома, а во-вторых, я тоже кое-что умею делать: играть на скрипке.

— Но ты должна знать все предметы, которым учат в школе, хорошо! Это твоя работа — ходить в школу!

— Но я и хожу...

— Значит так: внимай. Если через две недели Антонина Петровна тебя не похвалит, то скрипка навсегда для тебя закончится.

В голове помутнело. Мне показалось, что я за всем наблюдаю через слой матового стекла, а звуки доходят до меня слишком медленно — ещё немного, и я потеряю дар речи.

— Ты меня слышишь?

Я подняла взгляд и тупо начала пялиться на неприятные, болотного цвета глаза своей воспитательницы. До сих пор вижу этот пренебрежительный взгляд. Я пролепетала тихое "да", и Михална вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

187

— Софи, ты слышала новость? — в комнату забежала Рита. Глаза её ошалело сверкали, а короткие волосы были растрепаннее обычного.

— Что?

— По радио сказали, что СССР распался!

Для всех эта новость была абсолютно шокирующей, но мне от такого ни тепло ни холодно. Какая разница, где жить: в СССР или в России — если нет ни друзей, ни семьи? Тем более в одиннадцать лет такие мелочи мне были попросту неинтересны.

235

Мы ехали в автобусе в Москву. Ребята пели песни, и воспитательницы весело подпевали им. Только одной мне было отнюдь не радостно. Экскурсия по Кремлю — знаменательное событие, и многие дети зачёркивали даты в календаре до сегодняшнего дня. Я бы делала то же, если бы Михална не заставляла меня учить английский ежедневно до двух часов ночи, чтобы с оценки "три" подняться на "четыре".  Я просто не высыпалась, поэтому сейчас, в автобусе, мне хотелось прикрыть глаза и погостить в царстве Морфея, но песни ребят не давали мне этого сделать.

292

— Здравствуй, Софи! — женщина со слащавой улыбкой и зачёсанными волосами подошла ко мне. Её парфюм резко ударил в нос, что захотелось чихнуть, но я сдержалась. — Меня зовут Надежда Александровна. Но ты зови меня просто Надежда. Договорились?

— Здравствуйте...

Я не знала, как реагировать на подобного рода заявления, поэтому просто зависла, разглядывая эту через чур ухоженную женщину.

— Пообщаемся с тобой? Ты очень симпатичная девочка, и я уверена, что хорошая тоже.

— Ну, наверно.

Надежда делано засмеялась, прикрывая рот кружевным платочком.

326

— Солнце моё! — Надежда приоткрыла дверь в мою комнату и села рядом на кровать. Я закусила край подушки, чтобы перестать всхлипывать. — Почему ты плачешь? Ты можешь мне рассказать все свои переживания, ведь я твоя мама. Я всё пойму.

Господи, как же я не переношу эту участливо-жеманную интонацию. Конечно, Надежда хороший человек, но я не могу смириться с её отношением ко мне. Смотрит на меня, как на стеклянную вазу, которая может разбиться от малейшего прикосновения к ней. И этот тон, с которым она говорит подавляющее большинство нашего времени, просто нереально раздражает. Однажды, когда я осмелилась ей сказать об этом, Надежда плакала полночи, говоря, что не хотела меня обидеть или задеть. С тех пор я терплю, ведь она и вправду много делает для меня.

— Почему я не могу ходить на скрипку?

— Ну мы же уже сто раз всё это обсуждали: ты не можешь ходить в музыкальную школу, потому что она слишком далеко от нашего с тобой дома. Сейчас непростое время, и я боюсь, что с тобой может что-то случиться.

— Мне уже не три года, и я могу сама ездить на электричке! Я не вижу в этом ничего ужасного.

— Просто смирись, что со скрипкой покончено.

Эта фраза эхом отозвалась в голове. Я тяжело сглотнула и почувствовала, что меня начало сильно знобить. Не выдержав такого накала собственных эмоций, я разрыдалась, а Надежда начала гладить меня по плечу. Хотелось прогнать её от себя, но чувство такта и — как бы то ни было — благодарности не позволили этого сделать.

370

Я вышла из кинотеатра. Это был первый раз, что я ходила в кино одна, и была по-настоящему разочарована.

Фильмы всегда были для меня чем-то фантастическим, хотя у очень многих детей это в ежедневной норме. Надежда говорит, что телевизор плохо влияет на головной мозг, поэтому разрешает включать его только на пятнадцать минут, и то только на время новостей. И вот сейчас мне было позволено посетить кинотеатр, но картина была абсолютно неинтересна и плохо поставлена.

Я, выйдя из здания, яростно пнула близлежащий камень, громко фыркнув.

— Согласен. Кино — отстой, — я обернулась на голос парня, что стоял позади меня. Его улыбка показалась мне слегка насмешливой, кожа лица была неровного цвета со странными, но красивыми пятнами пигмента. Длинные русые волосы завязаны в слегка растрёпанный пучок. Он повернулся ко мне, а я, не зная, что ответить, просто сказала:

— Привет.

— Ну привет, — харизматично встряхнув головой, сказал он.

400

В аттестате одни тройки. Пять всего по искусству, физ-ре и литературе. Но я наконец-то закончила эту ненавистную школу во вторую смену и теперь свободна. Хорошо, что Надежда хотя бы не ругала за плохие оценки.

— Ну что, Соф, куда идём? — Алексей приобнял меня за плечо, а я всё по привычки пыталась отстраниться. — Сколько можно шарахаться от меня? — он как всегда улыбался уголком губ, а я изо всех сил старалась не выдавать подступающие к горлу эмоции, что порхали у меня внутри ещё с момента нашей встречи.

— Больше не буду, обещаю.

438

— Ты какая-то вечно отстранённая, Софи, — Надежда всё так же участливо пыталась поговорить со своей "дочерью", но я уже из последних сил старалась сдерживаться. — Что-то случилось?

В размышлениях о том, что ей ответить, я вздохнула.

— Ах, может быть, ты влюбилась? — она, как всегда слишком жеманно и наигранно, всплеснула руками, широко улыбнувшись. — В кого же это? Расскажи мне, солнце!

Каждый раз, представляя образ Алексея, я не могла сдержать улыбку, как и произошло в тот раз.

— Погоди, это не тот ли патлатый мужлан, у которого вечно недовольное выражение лица? Я ещё вас на днях в парке видела.

Я закатила глаза.

443

— Давай убежим?

Я недоумевающе взглянула в зелёные глаза моего друга.

— Не смешно, вообще-то.

— А разве кто-то смеётся?

— Ты серьёзно что ли?

— Да я насквозь тебя вижу. Ты несчастлива в этом городке, и Надежда тебе счастливее не делает. Как бы ты сейчас ни пыталась меня переубедить, я вижу, что ты не любишь её. Зато ты любишь меня.

От такой дерзкой бестактности я просто замерла. Я бы ни за что не осмелилась заявить что-то подобное, даже если бы была в этом уверена.

— М-м-м... — моё негодование в тот момент нельзя передать словами. — Я тебе не признавалась в любви.

— Но это же не мешает тебе любить меня.

Я оторопела.

Да. Эта аксиома не требует доказательств. И всё равно, что мы знакомы от силы две недели. Одна мысль, что он рядом, согревает мою душу, и хочется кричать на весь мир, чтобы все услышали, насколько я счастлива. Я никогда не ощущала такое спокойствие и умиротворение, находясь рядом с кем-либо. И вот сейчас, взглянув на такое прекрасное для меня лицо, поняла, что я дома. И больше мне ничего и не нужно.

— Я правда люблю тебя.

Никогда не забуду его взгляд в тот момент. Помню, как билось сердце, помню это дурманящее состояние полного, безграничного счастья. В тот момент не было лишних мыслей в голове. Только он.

— И я тебя люблю. Ну так убежим?

457

Я не могла заснуть всю ночь. Волнения абсолютно не было, просто предвкушение свободы не давало мне провалиться в сон.

Утром, когда Надежда ушла на работу, я оставила ей короткую записку.

Прости меня. Я всегда буду вспоминать тебя только добрым словом. Софи.

В окно прилетел теннисный мячик — Алексей уже ждёт меня. Это что-то вроде нашего тайного позывного.

Мне вовсе не хотелось прощаться с квартирой, поэтому я быстро выбежала из неё, захлопнув дверь и бросив ключи в почтовый ящик. Больше я здесь никогда не появлюсь. Я забуду это место, забуду всё, что было ранее: детский дом, Михалну, тройки в школе, Надежду. Всё, что я хочу оставить в своих и без того скудных воспоминаний несуществовашего детства — это скрипку.

— Доброе утро, — Алексей обнял меня, как всегда слишком сильно прижав к себе. — Закрой глаза: у меня для тебя сюрприз.

Я даже и не подумала в тот миг, что он мог мне подарить. Он частенько приносил какие-то незначительные мелочи, вроде клевера с четырьмя лепестками или, как он говорил, "слишком идеально сложённого бумажного самолётика".

— Это что, скрипка?

Я не поверила своим глазам, а просто начала прыгать и визжать от радости и негодования. Расцеловала его в щеки, а с лица Алексея всё не сходила вечно усмехающаяся улыбка.

— Ну я же знал, что ты оценишь.

Ровно в этот момент я и осознала всё. Осознала смысл этих хождений по мукам, вечного непонимания и разочарования в людях. Я бы не встретила Алексея без всего пережитого мною кошмара. И вот теперь рядом со мной человек, с которым я готова провести всю жизнь. Я больше не увижу этого тесного и душного городка. Всё, что мне остаётся — это забыть прошлое и жить настоящим.

Я прикоснулась к карману, из которого сильно выпирали сложённые бумаги. Билеты на поезд. Мы уедем за тысячу километров прочь отсюда, и ничто нас не удержит.

Ты скажешь, читатель: что вы там будете делать? Не сомневайся, не пропадем. Мы хоть и романтики, но все же отчасти реалисты. И всё равно, что эти понятия не совместимы. Мы устроимся на работу, какое-то время поживём в общежитии. Пройдёт время, и всё устаканится. Ничего в этом страшного на самом деле нет.

Когда люди доверяют друг другу и, главное, любят, то никакие преграды им не страшны. Не так ли?

Многие боятся таких неординарных, контрастных перемен. Но разве это так плохо? Почему каждый человек должен бояться резких поворотов жизни, продолжая быть фаталистом, убеждая себя в "судьба — не судьба"? Не кажется ли это вам глупым?

И молодость на то нам и дана.

Сколько всего я перенесла, пережила, стерпела. Наверно я заслужила теперь счастливой жизни. Уж как что сложится — этого я не знаю, но я сделаю максимум, чтобы всё было хорошо.

Поверь мне.

И, главное, не жалей.

* * *

Алёна остановила взгляд на последней строке книги. Она, несколько секунд помедлив, сидела, широко распахнув уставшие глаза, и таращилась на последнее предложение. Вскоре девушка закрыла книгу и потянулась, разминая руки.

Без пяти минут шесть.

В голове полная неразбериха противоречивых эмоций, которые сами по себе медленно укладывались в книжный пазл. Всё так жизненно, непритворно и откровенно, что Алёна погрузилась в мир Софи и пережила эту историю вместе с ней, как сестра-близнец.

"Да уж, не зря Даша так рекомендовала её прочитать."

Так называемый "книжный запой" — довольно частое явление в жизни Алёны. После подобных бессонных, но невыразимо приятных ночей наконец-то можно порассуждать.

Алёна поставила бильярдные шары на стол. Она гоняла их просто так, чтобы как-то скоротать время. Ей всегда думалось лучше, когда она занимала себя каким-либо непринужденным и приятным делом.

"Интересно, как сложится судьба Софи? И вообще, каково ей будет? А вдруг он её разочарует? Да нет, не разочарует. А не пожалеет ли она о содеянном? А что дальше? Как?"

Девушка увидела хорошего "чужого", и начала прицеливаться, повернувшись к двери спиной. Она долго вымеряла доли миллиметров, но все никак не решалась ударить. Внутреннее желание победить саму себя не позволяло сделать удар, пока он не будет измерен и продуман до конца.

— Слегка вправо сместись.

Алёна резко повернулась, сильно вздрогнув, и выронила из рук кий. В дверном проёме стояла та, кого она точно не предполагала увидеть. Алексия.

— Фух, чёрт, ты меня так напугала! Чего подкрадываешься?

— Просто хотела сказать, что надо сместиться вправо. Иначе о борт ударится.

Алексия говорила слишком уверенно и чётко, будто игра в биллиард — это её конёк. Алёна мысленно усмехнулась такой самонадеянности, и, взяв кий в руки, сказала:

— Ну давай, раз ты такая профи, то направляй.

Встав в стойку, Алёна начала целиться, а Алексия рядом с ней, мелко семеня, пыталась найти хороший угол обзора.

— Чуть правее, нет... Не настолько. Слегка левее, ювелирно. Во-от. А теперь чуть-чуть ниже центра, чтоб закрутить. Вот ровно в ту точку, в которую целишься, и бей. Главное, не слишком сильно.

Алёна, особо не задумываясь над серьёзностью (или несерьёзностью) Алексии, ударила. И какое было её удивление, когда этот "чужой" абсолютно чисто, даже не дотронувшись до бортов, зашёл в лузу.

— Ничего себе! — воскликнула Алёна. — Откуда такой глазомер?

— Ну, опыт и так далее, — Алексия живо усмехнулась и встряхнула головой. — Лучше вот что скажи: ты тут всю ночь торчала? Чего делала-то?

Алёна, поражённая таким неожиданным выкидоном Алексии, заговорила, слегка путаясь в мыслях (книга и недосып играли существенную роль, не давая сосредоточиться).

— Ну так роман читала... вот, — Алёна взяла я руки книгу. Кажется, она даже стала какой-то родной.

— М-м, да, знаю, классная книга.

— Хочешь сказать, что ты её читала? — Алёна всё больше и больше удивлялась таким заявлениям Алексии. "И что же она сейчас ещё выдаст?" — подумала.

— Ну, родители заставляли, я и читала. Понравилось, кстати. А тебе?

— Да я просто в восторге! Она так описывает эмоции, а фабула-то как построена!

— Только мне больше всего жалко Надежду. И Софи жуткая эгоистка, — Алексия опять усмехнулась. Она наматывала круги вокруг бильярда, катая шары по нему.

— Есть такое. Но всё равно мне больше жаль Софи, а за Надежду просто обидно.

— А чего жалеть Софи? — Алексия швырнула один шарик, так что он громко звякнул, ударившись о соседние. — У неё же в итоге всё хорошо: она нашла то, чего искала, у неё есть любовь и свобода. А Надежда осталась одна, взаперти своей работы и квартиры, и единственная, кому она доверяла, покинула её. И жалеть нужно не тех, у кого когда-то что-то было плохо, а тех, у кого плохо в эту самую минуту.

Алёна вскинула брови: такого рода высказывания Алексии странно отдавались в её сознании. Для неё человек "нынешнего времени" априори не может ничего дельного говорить, а тут совершенно противоположное. Алёна не знала, как ответить Лекси. В то время та, как ни в чем не бывало, продолжала катать шарики по столу.

— ...а ты чего сама не спишь-то в такую рань?

— Кошмар приснился.

Присев на диван, Алёна призадумалась. Вся эта ситуация с Алексией (начиная с самой первой встречи) была какой-то странной и неординарной. А не секрет, неизвестное всегда притягивает и интересует, пробуждая инстинкты к изучению нового. И, наверняка, не у одной Алёны был такой будоражащий интерес к личности Лекси.

— Алексия... Помнишь, на экскурсии говорили, что рядом с нашим местом есть классный дикий пляж?

— Ну, да.

— Мы с ребятами думали сегодня на велосипедах прокатиться до него. Присоединишься?

И пусть Алёна сейчас была неуверенна в своих словах, ведь она не знала, как на такую встречу отреагируют ребята, но как бы то ни было, Алёна очень сильно хотела узнать ещё хоть что-нибудь о странной соседке, внутренний мир которой являлся одной сплошной загадкой.

Алексия же остановилась, перестав швырять бильярдные шары. Она замерла и начала поправлять волосы (эта её привычка почему-то всегда бросалась в глаза Алёне).

— А почему бы и нет? Если ты зовёшь, то я не против.

______________________________________Ну что же, дорогие мои✨ На связи автор сего творения.

Наконец-то закончилось моё тленное редактирование, и теперь я приступаю непосредственно к дальнейшему написанию. Следующая глава уже почти доделана, так что, думаю, она скоро выйдет в свет. (Хоспаде, лишь бы не сглазить, ибо начинается учебный год, и я уже предвижу мою осеннюю апатию, а вместе с ней и полное отсутствие энтузиазма).

Надеюсь, что эти три месяца непрекращающегося редактирования и продумывания каждого слова не прошли зря, ведь я считаю, что моя писанина действительно стала на уровень лучше. Хотелось бы верить, что вы такого же мнения.

В общем, я люблю тебя, читатель, и скоро опубликую продолжение.

Спасибо, что ты есть💖