Глава пятая. Бесприданница

Лето 1878 г.

Летом в большой город Бряхимов, что стоит на реке Волге, съезжались толпы людей. Кто-то из них искал отдыха, кто-то развлечения, кто-то хотел прокатиться на пароходе, кто-то и вовсе ехал сюда с целью купить себе водный транспорт. Некоторые из них изредка посещали небольшие кафе на набережной и недолго сидели там, выпивая чашку чая. Но это всё происходило под вечер, а сейчас, под жарким солнцем, в кафешках было пусто, и только пара людей находилась там в это время. Владелец заведения и работник негромко говорили с двумя посетителями. Первый, уже пожилой, давно сидел здесь, наслаждаясь тишиной. Второй, молодой человек, только что вернулся с пристани. По разговорам людей, можно было понять, что молодой решил купить себе пароход "Ласточку" и ходил её встречать, но она так и не приплыла. В кафейне находился ещё один посетитель, но он не принимал участие в беседе, а только слушал. - "Едете в Париж-то на выставку?" - спросил пожилой молодого. - "Вот куплю пароход да отправлю его вниз за грузом и поеду."- "И я на-днях, уж меня ждут."- "Слышали новость, Мокий Парменыч?" - спросил молодой, по фамилии Вожеватов, наливая в стакан шампанское. - "Лариса Дмитриевна замуж выходит."- "Как замуж? Что вы! За кого?" - изумился Кнуров, человек почтенных лет.- "За Карандышева."- "Что за вздор такой! Вот фантазия! Ну что такое Карандышев! Не пара ведь он ей, Василий Данилыч."- "Какая уж пара! Да что ж делать-то, где взять женихов-то? Ведь она бесприданница."- "Бесприданницы-то и находят женихов хороших."- "Не то время. Прежде женихов-то много было, так и на бесприданниц хватало; а теперь женихов-то в самый обрез: сколько приданых, столько и женихов, лишних нет - бесприданницам-то и недостает. Разве бы Харита Игнатьевна отдала за Карандышева, кабы лучше были?"- "Бойкая женщина."- "Она, должно быть, не русская."- "Отчего?"- "Уж очень проворна."- "Как это она оплошала? Огудаловы все-таки фамилия порядочная; и вдруг за какого-то Карандышева!.. Да с ее-то ловкостью... всегда полон дом холостых!.."- "Ездить-то к ней все ездят, потому что весело очень: барышня хорошенькая, играет на разных инструментах, поет, обращение свободное, оно и тянет. Ну, а жениться-то надо подумавши."- "Ведь выдала же она двух."- "Выдать-то выдала, да надо их спросить, сладко ли им жить-то. Старшую увез какой-то горец, кавказский князек. Вот потеха-то была! Как увидал, затрясся, заплакал даже - так две недели и стоял подле нее, за кинжал держался да глазами сверкал, чтоб не подходил никто. Женился и уехал, да, говорят, не довез до Кавказа-то, зарезал на дороге от ревности. Другая тоже за какого-то иностранца вышла, а он после оказался совсем не иностранец, а шулер."- "Огудалова разочла не глупо: состояние небольшое, давать приданое не из чего, так она живет открыто, всех принимает."- "Любит и сама пожить весело. А средства у нее так невелики, что даже и на такую жизнь недостает..."- Где ж она берет?"- "Женихи платятся. Как кому понравилась дочка, так и раскошеливайся. Потом на приданое возьмет с жениха, а приданого не спрашивай."Третий посетитель стал прислушиваться и даже изредка поворачивал голову в сторону рассказчиков. - "Ну, думаю, не одни женихи платятся, а и вам, например, частое посещение этого семейства недешево обходится." - продолжал пожилой.- "Не разорюсь, Мокий Парменыч. Что ж делать! За удовольствия платить надо, они даром не достаются, а бывать у них в доме - большое удовольствие."- "Действительно удовольствие - это вы правду говорите."- "А сами почти никогда не бываете."- "Да неловко; много у них всякого сброду бывает; потом встречаются, кланяются, разговаривать лезут. Вот, например, Карандышев, - ну что за знакомство для меня!" - "Вот уж странный нынче народ пошёл. Много видно настрадалась девушка и её мать..." - подумал про себя случайный слушатель. Он ясно представил, как тяжело приходилось этой семье и ему стало неожиданно неприятно, даже противно, слушать речи этих двух людей. - "Откуда взялся этот Карандышев?" - не унимался старый.- "Он давно у них в доме вертится, года три. Гнать не гнали, а и почету большого не было. Когда перемежка случалась, никого из богатых женихов в виду не было, так и его придерживали, слегка приглашивали, чтоб не совсем пусто было в доме. А как, бывало, набежит какой-нибудь богатенький, так просто жалость было смотреть на Карандышева: и не говорят с ним, и не смотрят на него. А он-то, в углу сидя, разные роли разыгрывает, дикие взгляды бросает, отчаянным прикидывается. Раз застрелиться хотел, да не вышло ничего, только насмешил всех. А то вот потеха-то: был у них как-то, еще при Паратове, костюмированный вечер; так Карандышев оделся разбойником, взял в руки топор и бросал на всех зверские взгляды, особенно на Сергея Сергеича.- "И что же?"- "Топор отняли и переодеться велели; а то, мол, пошел вон!- "Значит, он за постоянство награжден. Рад, я думаю."- "Еще как рад-то, сияет, как апельсин. Что смеху-то! Ведь он у нас чудак. Ему бы жениться поскорей да уехать в свое именьишко, пока разговоры утихнут, - так и Огудаловым хотелось, - а он таскает Ларису на бульвар, ходит с ней под руку, голову так высоко поднял, что, того и гляди, наткнется на кого-нибудь. Да еще очки надел зачем-то, а никогда их не носил. Кланяется - едва кивает; тон какой взял: прежде и не слыхать его было, а теперь все «я да я, я хочу, я желаю»."- "Как мужик русский: мало радости, что пьян, надо поломаться, чтоб все видели; поломается, поколотят его раза два, ну, он и доволен, и идет спать."- "Да, кажется, и Карандышеву не миновать."- "Бедная девушка! Как она страдает, на него глядя, я думаю."- "Квартиру свою вздумал отделывать, - вот чудит-то. В кабинете ковер грошевый на стену прибил, кинжалов, пистолетов тульских навешал: уж диви бы охотник, а то и ружья-то никогда в руки не брал. Тащит к себе, показывает; надо хвалить, а то обидишь: человек самолюбивый, завистливый. Лошадь из деревни выписал, клячу какую-то разношерстную, кучер маленький, а кафтан на нем с большого. И возит на этом верблюде-то Ларису Дмитриевну; сидит так гордо, будто на тысячных рысаках едет. С бульвара выходит, так кричит городовому: «Прикажи подавать мой экипаж!» Ну, и подъезжает этот экипаж с музыкой: все винты, все гайки дребезжат на разные голоса, а рессоры-то трепещутся, как живые."- "Жаль бедную Ларису Дмитриевну! Жаль."На этих словах незнакомец встал и направился к выходу. Собеседники не обратили на него никакого внимания и продолжали по-прежнему обсуждать дела семейства Огудаловых. А человек направился вдоль по набережной. Иногда по пути ему попадались извозчики, лошади которых неохотно тащились по летнему зною. По сторонам то и дело как из-под земли вырастали ларьки, продававшие разные пряники и баранки. Человек купил себе немного пряников и с наслаждением поедал их во время прогулки. - "Лето всё-таки чудесная пора!" - подумал молодой человек и вдруг услышал красивую мелодию, разлетавшуюся по округе. Подойдя к аккуратному дому он убедился, что играют где-то там, за оградой. Музыка наполнила сердце человека таким теплом, что он долго не мог заставить себя продолжить путь. Как только над Волгой воцарилась тишина, человек пошёл дальше, на ходу поглощая сладкую выпечку. Прошло два дня. Управившись с неотложными делами, молодой человек вышел из гостиницы и пошёл по речной набережной. Он постоял на пристани, прошёлся по местным магазинчикам и решил выпить чаю. Вспомнив, где можно найти недурный напиток, человек зашёл в ту же кофейню, где слышал разговор об Огудаловых. Он направился сразу на открытую веранду, и был немного поражён, когда проходя через зал увидел ту самую компанию - молодого и пожилого, но только теперь с ними была ещё и женщина. Расторопный официант мгновенно выслушал заказ и исчез так же быстро, как и появился. Человеку осталось только ждать. Он скоренько осмотрелся и подошёл к решётчатому балкону, с которого открывался волшебный вид на Волгу. На левой стороне веранды стояла пара. Бросив быстрый взгляд на девушку, человек почувствовал, будто что-то хрустнуло, переломилось в его груди. Он сел за свой стол, достал блокнот, и хотел было записать прилетевшую из ниоткуда рифму, но ручка выпала из его рук, оставив чернильное пятнышко на полях. Он стал прислушиваться, напряжённо и как-то совсем не здорово, в разговор заинтересовавшей пары.- "Я сейчас все за Волгу смотрела: как там хорошо, на той стороне! Поедемте поскорей в деревню!" - сказала девушка приятным нежным голосом.- "Вы за Волгу смотрели? А что с вами Вожеватов говорил?" - твёрдо, почти грубо спросил молодой человек. - "Ничего, так, - пустяки какие-то. Меня так и манит за Волгу, в лес... Уедемте, уедемте отсюда!"- "Однако это странно! Об чем он мог с вами разговаривать?" - продолжал выпытывать мужчина, проявляя подозрительную бестактность. - "Ах, да об чем бы он ни говорил, - что вам за дело!"- "Называете его Васей. Что за фамильярность с молодым человеком!"- "Мы с малолетства знакомы; еще маленькие играли вместе - ну, я и привыкла."- "Вам надо старые привычки бросить. Что за короткость с пустым, глупым мальчиком! Нельзя же терпеть того, что у вас до сих пор было."- "У нас ничего дурного не было." - обиженно произнесла красавица. - "Был цыганский табор-с - вот что было." Девушка мгновенно изменилась в лице. На глазах у неё выступили слёзы, и ей пришлось незаметно смахнуть их рукой.- "Чем же вы обиделись, помилуйте!"- "Что ж, может быть, и цыганский табор; только в нем было, по крайней мере, весело. Сумеете ли вы дать мне что-нибудь лучше этого табора?"- "Уж конечно."- "Зачем вы постоянно попрекаете меня этим табором? Разве мне самой такая жизнь нравилась? Мне было приказано, так нужно было маменьке; значит, волей или неволей, я должна была вести такую жизнь. Колоть беспрестанно мне глаза цыганской жизнью или глупо, или безжалостно. Если б я не искала тишины, уединения, не захотела бежать от людей - разве бы я пошла за вас? Так умейте это понять и не приписывайте моего выбора своим достоинствам, я их еще не вижу. Я еще только хочу полюбить вас; меня манит скромная семейная жизнь, она мне кажется каким-то раем. Вы видите, я стою на распутье; поддержите меня, мне нужно ободрение, сочувствие; отнеситесь ко мне нежно, с лаской! Ловите эти минуты, не пропустите их!"- "Лариса Дмитриевна, я совсем не хотел вас обидеть, это я сказал так..."Молодой человек за столиком встрепенулся и мгновенно черканул на листе: "Лариса Дмитриевна". - "Что за странная пара?..." - подумал он. Но тут размышления прервал резкий голос. - "Ваш чай-с!". И перед человеком появилась аккуратная чашка и тарелочка с печеньем. Пара никак не могла угомонится. Они очень нехорошо бросались друг в друга словами и казалось совсем рассорились, как вдруг по Волге разнёсся оглушительный пушечный выстрел. - "Что это?" - настороженно спросила девушка- "Какой-нибудь купец-самодур слезает с своей баржи, так в честь его салютуют."- " Ах, как я испугалась!"- "Чего, помилуйте?"- "У меня нервы расстроены. Я сейчас с этой скамейки вниз смотрела, и у меня закружилась голова. Тут можно очень ушибиться?"- "Ушибиться! Тут верная смерть: внизу мощено камнем. Да, впрочем, тут так высоко, что умрешь прежде, чем долетишь до земли."- "Пойдемте домой, пора!"- "Да и мне нужно, у меня ведь обед." Девушка подошла к решётке. - "Подождите немного." Она посмотрела вниз, и вдруг закричала: - "Ай, ай! держите меня!" Мужчина быстро схватил её за руку.- "Пойдемте, что за ребячество!" - укоризненно сказал он и пара направилась к выходу. Человек ещё немного посидел, выпил чай, доел закуски и тоже отправился по своим делам. Спустя несколько дней он, неожиданно для самого себя, вновь вернулся в ту же кофейную. - "Что я забыл здесь? Почему меня так тянет именно сюда? Неужели я так люблю чай?" - подумал человек и прошёл на террасу. И мгновенно нашёл ответ. У решётки стояла Лариса, которую он запомнил ещё тогда, при их пререканиях с молодым мужчиной. Человек подошёл к решётке и посмотрел вниз. - "Я давеча смотрела вниз через решетку, у меня закружилась голова, и я чуть не упала. А если упасть, так, говорят... верная смерть." - мягким голосом сказала ему девушка, будто они знакомы тысячу лет. Человек повернулся к ней и улыбнулся. - "Вот хорошо бы броситься! Нет, зачем бросаться!.. Стоять у решетки и смотреть вниз, закружится голова и упадешь... Да, это лучше... в беспамятстве, ни боли... ничего не будешь чувствовать!" - ожесточённо протараторила красавица, словно эти слова были вовсе не о смерти, а о каком-то пустяке. - "А Вы попробуйте, наклонитесь над бездной..." - тихо предложил незнакомец. Лариса подошла к самому краю, крепко схватилась за решётку и нагнулась. - "Ой, ой! Как страшно!" - чуть не упав, она быстро отскачила от сетки и схватилась за балку беседки. - "Какое головокружение! Я падаю, падаю, ай!" - сказала Лариса переводя дух, и шатаясь села за стол около беседки. - "Простите меня. Я уже совсем не помню, что значит страх расстаться со своей жизнью..." - произнёс человек подсаживаясь к плачущей девушке. - "Ох, нет... Расставаться с жизнью совсем не так просто, как я думала. Вот и нет сил! Вот я какая несчастная! А ведь есть люди, для которых это легко. Видно, уж тем совсем жить нельзя; их ничто не прельщает, им ничто не мило, ничего не жалко. Ах, что я!.. Да ведь и мне ничто не мило, и мне жить нельзя, и мне жить незачем! Что ж я не решаюсь? Что меня держит над этой пропастью? Что мешает?" - собеседник протянул ей носовой платочек. - "Может Вас держит какой-нибудь человек? Обещающий многое?..." - спокойно спросил он. - "Ах, нет, нет... Не Кнуров... роскошь, блеск... нет, нет... я далека от суеты... Разврат... ох, нет... Просто решимости не имею. Жалкая слабость: жить, хоть как-нибудь, да жить... когда нельзя жить и не нужно. Какая я жалкая, несчастная. Кабы теперь меня убил кто-нибудь... Как хорошо умереть... пока еще упрекнуть себя не в чем. Или захворать и умереть... Да я, кажется, захвораю. Как дурно мне!.. Хворать долго, успокоиться, со всем примириться, всем простить и умереть... Ах, как дурно, как кружится голова." - она схватила голову руками и её усталый взор утонул в забытье. Вдруг человек поднял её из-за стола и поднёс к решётке. В глазах Ларисы лишь на мгновение промелькнул испуг. Он без промедления перепрыгнул с ней через ограду и они стремительно понеслись вниз. Потом резко остановились и начали медленно подниматься вверх. Никогда ещё этот странный не испытывал таких эмоций от своего обыденного трюка. А Лариса, казалось, совсем не понимала, что с ней происходит. - "Вот какого это, падать с такой высоты." - сказал человек и вернул девушку обратно к беседке. Она стояла словно неживая, пошатываясь и в упор глядя в глаза новому знакомому. Человек отошёл к своему столику, забрал вещи и приблизился к Ларисе. - "Мне очень жаль, что мы не встретились с Вами раньше, но в силу некоторых причин, это даже очень хорошо. Цените свою жизнь и не позволяйте никому её разрушить. Прощайте!" - человек поцеловал руку девушке и ушёл, а она опустилась на стул и вновь погрузилась в забытье. Не успел человек отойти на расстояние 100 метров от кофейни, как от туда послышался оружейный выстрел. Человек, как умолишённый, молниеносно помчался обратно, не осознавая до концаю, что именно он почувствовал и что заставило его последовать на этот звук. У беседки стояла группа встревоженных людей, а на стуле, вся в крови, сидела Лариса. Кто-то из очевидцев прокричал: - "Что такое, что такое?" Девушка еле слышно ответила: - "Это я сама... Никто не виноват, никто... Это я сама." Человек в растерянности стоял за толпой. Вдруг неожиданно заиграла музыка. - "Велите замолчать! Велите замолчать!" - злобно прокричал один из мужчин. Девушка сказала слабеющим голосом: - "Нет, нет, зачем... Пусть веселятся, кому весело... Я не хочу мешать никому! Живите, живите все! Вам надо жить, а мне надо... умереть... Я ни на кого не жалуюсь, ни на кого не обижаюсь... вы все хорошие люди... я вас всех... всех люблю." - с этими словами она послала рукой воздушный поцелуй в сторону людей и со вздохом навеки закрыла глаза. Загадочный человек стоят как вкопанный. Он не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова, но неожиданно понял, что оглушительный вопль разрывающий пространство над Волгой, ужасный крик отчаявшегося дикого зверя - это его собственный. - "За что?" - прохрипел человек и ринулся на одного из стоявших рядом. Тот было отпрянул, но нападающий оказался быстрее. Он одним махом повалил беднягу на землю и отвесил пару тяжёлых пощёчин. Затем схватил за локоть и, подняв с земли, подтащил к изумлённой толпе: - "Смотрите! Смотрите, господа! Порох! У этого мерзавца все пальцы испачканы в оружейном порохе! Вот он! Убийца!" Толпа закипела, закопашилась. Тут же кто-то позвал стражей порядка, которые уволокли некого по фамилии Карандашёв, а тело Ларисы погрузили на носилки и унесли прочь. Весь оставшийся день необычный человек не мог найти себе покоя. Он слонялся по улицам, пару раз проходил мимо дома семьи Огудаловых. Не единожды находил себе пристанище в городской пивной или в каком-нибудь грязном захудалом ресторанчике. Нигде он не ел, а лишь без остановки пил всё, что преподносил ему разносчик. Так тянулись часы, пока человек пытался собраться с мыслями и решиться. Но на что? Он прекрасно знал ответ, признаться себя в этом не мог. - "Почему именно так? Что мешало ему просто дать девушке жить?" - крутилось в голове у странного человека. - "А что я? Чувствую я что-то? Невозможно... Только не в моём случае." - проносилось в его мыслях и тут же угасало, растворяясь в очередном стакане спирта. Но вот на город спустилась ночь. На набережной загорелись огоньки. Подул прохладный ветер. Выйдя из трактира, человек направился вдоль по улице и наконец остановился у красивого дома. Окна первого этажа были завешаны, но сквозь них проходил свет из комнат. Мужчина перепрыгнул через забор и подошёл по-ближе. Из-за стены издавались женские рыдания, от которых сердце человека сжалось. - "Ведь всего несколько дней назад здесь играла прекрасная музыка... А теперь..." Он обошёл дом вокруг и вернулся ко входной двери. Харита Игнатьевна Огудалова сидела около лежащей дочери в окружении трёх горничных и громко плакала. Вдруг она притихла и, прислушавшись, дрожащим голосом сказала: - "Кто-то стучится в дверь. Идите откройте" Одна из девушек вышла в прихожую, наскоро вытерла заплаканное лицо рукавом платья и открыла дверь. На пороге стоял мужчина лет шестидесяти в дорогом, но немного помятом костюме. Он был почти совсем седым, но глаза всё ещё не теряли молодого блеска. - "Доброго вам вечера. - сказал гость, - Соболезную вашей утрате, надеюсь семья сможет когда-нибудь оправится от этого ужасного происшествия. Меня прислали по-подробнее узнать об обстоятельствах убийства, кое-какие факты могут быть упущены. Это очень важно. Могу я войти и поговорить с матерью убитой?" Девушка, не долго думая, пригласила его жестом руки и проговорила: - "Да, проходите, пожалуйста. Я сообщу хозяйке"- "Благодарю!" - ответил гость и, немного улыбнувшись, прошёл в прихожую. Убранство дома было достаточно скудным, мебель обветшала, но царили порядок и чистота. - "Разрешите мне представиться, Харита Игнатьевна, судебный следователь Разночинов. Мне поручено провести с Вами беседу. Прошу прощения, что в столь поздний час..." - женщина медленно встала. Её усталое лицо повернулось к гостю и он увидел знакомые пустые глаза, теперь уже покойной девушки. - "Нет, нет. Не беспокойтесь об этом. Вы не потревожили нас. Делайте всё, как Вам приказано. Я хочу, чтобы смерть моей дочери не сошла убийце с рук. Но скажите только, умоляю, неужели это и правда Карандашев?" - "Мне очень жаль, но да. Он застрелил её в порыве ревности." Огудалова беспомощно рухнула на диванчик и зарыдала. - "Это я во всём виновата! Я! Все эти женихи! Я продала Ларису. Будь проклят день когда этот убийца появился в нашем доме!" - пожилой человек присел рядом. - "Послушайте, если Вы разрешите нам забрать на ночь тело вашей дочери, я гарантирую, что утром во всех газетах Вы прочитаете о приговоре Карандашева." - "Его пошлют на каторгу?" - "Пока не могу точно сказать..." - "Хорошо. Пусть будет по-вашему. Забирайте мою Ларису." Через час к дому подъехала повозка с лошадьми. Кучер и работник в запачканых перчатках без труда погрузили тело девушки и стали дожидаться судебного следователя. Тот попрощался с хозяйкой дома, пожелал ей доброй ночи, ещё раз заверил о непомерной силе руки закона и запрыгнул в повозку. - "Куда?" - хрипло спросил кучер. - "К сторожке" - ответил пожилой человек. После этого, господина Разночинова видели в Бряхимове лишь однажды. В ту же ночь он появился в местном участке и представился столичным судебным следователем, вызванным по делу об убийстве госпожи Огудаловой. Он провёл беседу с обвиняемым, что-то записал в блокнот и, сказав - "дело очень непростое, выражаясь точнее запутанное", ушёл. Больше о нём никто никогда не слышал. Утром обвиняемый Карандашев был найден мёртвым с ужасным укусом на шее. На стене его камеры красовалась надпись, выведенная кровью, - quod fit iustitia. Проснувшись от лучей солнца, пробившихся сквозь занавески, Харита Игнатьевна умылась, слегка убрала волосы, спустилась на первый этаж. Её опухшие от слёз глаза невыносимо болели, и видели совсем плохо. Огудалова аккуратно продвигалась по гостиной, держась руками за стулья и тумбочки. Но всё же белый листок бумаги, лежавший на столе, не мог не привлечь внимание. Она позвала горничную и попросила прочесть содержимое записки. - "А я не видела когда её принесли." - сказала девушка рассматривая лист. - "Как? А кто же?"- "Не знаю, спрошу потом у других" - "Ну читай, читай." - "Уважаемая Харита Игнатьевна Огудалова! Благодарю за оказанное доверие. Нынче ночью правосудие свершилось, справедливость восторжествовала. Преступник был представлен перед судом вопреки предписаниям хабеас корпус и казнён. Об этом Вы несомненно узнаете из свежих газет. Что касается Вашей дочери, она заслуживает продолжить жить, но не сейчас. Это может Вам показаться несуразицей, но если бы Вы только могли догадываться, как непрост наш мир, я бы смог может быть всё Вам объяснить. Даю вам слово, что с Ларисой всё будет хорошо, по крайней мере пару столетий. Не пытайтесь найти концы, они брошены в воду и обратной дороги нет. Всё, что Вы должны знать - ваша дочь мертва, для Вас, для её женихов и прочих. Её дальнейшая судьба в моих руках. Теперь, что касается похорон. На вашем месте разумно закопать пустой ящик, что бы избежать разных слухов. И мой Вам совет - продолжайте жить дальше, ни в чем себе не отказывайте. В комоде у входа найдёте некую сумму денег, которой должно хватить Вам на лет 70 при каждодневных приличных тратах. Воспользуйтесь ими в память о дочери. С почтением, г-н Разночинов." - прочитав это послание девушка побледнела и закрыла рот рукой. - "Что же это?" - спросила она трепещущим голосом. Не помня себя от ужаса Огудалова бросилась к комоду и распахнула его дверцы. Весь шкафчик был полностью забит крупными купюрами и какими-то бумагами. - "Лариса! Моя бедная дочь!" - завопила женщина и упала на колени у комода. Через пол года на имя госпожи Огудаловой был приобретён шикарный дом в Питербурге, в котором на протяжении тридцати лет давали самые крупные балы. А под Москвой, в старом поместье, молодой человек изредка ночью слышал тихие стуки, доносившиеся из подвала.