ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Она проснулась раньше будильника, как это обычно бывает при беспокойном предчувствии свершения. Когда ты поворачиваешься каждые десять минут и всматриваешься в тусклый экран смартфона: «Уже пора?», «Как бы не проспать...», «Долго ещё?». Так проснулась и Лина с давящей нервозностью где-то между рёбрами. Быстро вскочила, чтобы ещё больше не накручивать себя, принялась за обыденные дела: умыться, одеться, позавтракать. На улице светало, лёгкий туман покрывал землю, ещё не до конца оттаявшую. Да, снега не было, трава уже проросла, но северное лето довольно жестоко к зелени: оно резко и не на большой период от холода переходит к зною. Деревья совсем недавно покрылись листочками, всё было бедно-зелёным.

Мама услышала, что Лина встала, вышла к ней на кухню с заспанным и нервным лицом, они сухо обменялись первыми словами о бутербродах, которые Лина не должна забыть в холодильнике. Хорошо, что время близилось к 6-ти, Лина встала из-за стола, взяла бутерброды. Когда она надевала сапоги на пороге, то всё посматривала на мать, пыталась прочитать в её беспокойных глазах какой-то знак, напутствие, но в них было лишь: «Лучше остаться». Надевая рюкзак на плечи, девушка улыбалась матери, они наконец-таки обнялись, и женщина облегчённо вздохнула, сказав:

– Если только что, то сразу...

– Да-да, домой, я скажу...ребятам, – Лина шире растянула губы в улыбке, кивнула маме и вышла за дверь. Женщина вышла за ней на крыльцо, так и осталась стоять на какое-то время даже после того, как Лина глухо стукнула воротами.

На улице было свежо, а внутри у Лины так душно, что ей и этого свежего воздуха не хватало. Она быстро зашагала прочь от дома к дороге, которая вела в лес, за их ограду. Почему мамины страхи начали оказывать на неё такое влияние? Может, это всё из-за того, что взросление приближалось? Сейчас же начал возрастать страх, что её непременно заметят и вернут назад. Она почти бежала до поворота в лес, хоть и было рано, кажется, опасаться посторонних глаз не нужно, но даже в такую рань встают бабушки, может встать и та самая, что живёт через дорогу, она обязательно окликнет Лину, начнёт задавать ненужные вопросы. А соседи? С их стороны дорога и проходит, а тут окно на веранду, одно желание покурить, и Лина замечена. И конец. Ещё как на зло местные собаки разошлись, почуяв движение, из каждой ограды начал раздаваться бесполезный лай, девушка начала раздражаться. Прошла от силы минута, когда Лина свернула на дорогу, ведущую к небольшому березняку. Берёзы были маленькие и тоненькие, но даже их тоненькой листвы хватало, чтобы скрыть девушку от домов, но страх всё не утихал. Лай собак был прекрасно слышен, а к нему вдруг добавился лёгкий гул машины. Ну, конечно, любители охоты и рыбалки! Кому ещё не сидится дома? А Лина про них совершенно забыла. Дорогой сразу было нельзя идти. Нужно уходить вглубь, держатся от небольшой просёлочной дороги как можно дальше. Кто-то бы сказал наоборот, что лучше держаться дороги, чтобы не заблудиться, но в план девушки входил сейчас единственный пункт – не попасться. Лина сошла в небольшую канаву, которую любители леса удобряли остатками жизнедеятельности: фантики от конфет, обёртка колбасы, памперсы, битые бутылки. Всё самое необходимое в одном месте. Человеку не докажешь, что некоторые материалы вообще не разлагаются тысячелетиями, ему важно то, чтобы это не разлагалось рядом с ним. Десяток метров – это совсем не рядом. И кому нужны все эти специальные места для свалок? Главное, чтобы этого места не было в моей ограде.

Лина брезгливо поморщилась, наступая на забродивший хлам. Как-то раз они с мамой пытались убрать территорию рядом с домом, их соседи решили организовать свалку ещё ближе, чтобы не утруждать себя походом на десяток метров, отвели под свалку место, где снесли дом. В итоге – пакеты с мусором стали соседями Лины и её мамы. В апреле, когда Лина уже была одержима Звездой, мама прибиралась в ограде, качая головой на завалы за ней. Лина тоже вышла помогать с уборкой, когда их ограда стала чистой, они занялись и соседской помойкой, мама ещё тогда несколько раз повторила Лине: «Вот, увидишь, они ничего не поймут. Они будут снова скидывать сюда мусор». Девушка не могла в это поверить, предложила даже маме повесить объявление с предупреждением, мама лишь усмехнулось на это. Полтора часа они возились с мешками, взваливая их на телегу, чтобы трактор после вывез это на специальную свалку. После уборки, конечно, их душа радовалась, но недолго. Когда на следующее утро мама Лины вышла на крыльцо, её уже ждал новый мусорный пакет на старом месте. Лина раздражалась, пока куча мусора росла, но ни упрашивания, ни угрозы не убедили нерадивых соседей не скидывать мусор где попало. Так и Лина с мамой смирились с помойкой в своей жизни.

Вообще, если признаться, она не любила свой посёлок именно из-за безалаберности и невежества людей, проживавших в нём. Самым ужасным для Лининого осознания было то, что жители не просто не желают выбраться из темноты глупости и злости, а то, что они презирают любую попытку ближнего своего заполнить яму души чем-то кроме пустых отношений насеокомоподобных, алкоголя и высокого железного забора (подтверждающего твой безоговорочный успех). Не то, чтобы люди в городе, в котором она училась, разительно отличались от поселковых (в каждом человеке есть мелочность, без неё никуда), но в городской массе намного чаще встречались горящие глаза, зажжённые не стремлением выпить, а стремлением к подтверждению статуса Личности в высшем смысле (да, Лине близки именно такие категории в определении смысла жизни). И если городского человека обвиняют в равнодушии, то поселкового нужно обвинить в излишнем участии в жизни других, а иначе ему и не прожить, слишком часто этим участием он заполняет вакуум собственного существования. Лина с грустью всё это осознавала, а однажды очень расстроилась после просмотра какого-то одного очень доброго советского фильма, где деревенский человек показывался таким морально здоровым, трудящимся, нежно склоняющимся над каждым цветком белокурым румяным парнем с благородным сердцем. Такой человек вымер (если вообще существовал). В местных парнях (и в парнях из соседних посёлков и деревень) она наблюдала узкость мышления, стремления к: алкоголю, поднятию никчёмного статуса перед подобными себе и завоеванию дамы получше из тех, которых ещё не успели разобрать или уже вернули. Никаких «высших» целей и ценностей, всё новое они яро отвергали, только болтовня и чернота о чужом и прошедшем. Девушка не ставила крест на всех местных, были и среди них хорошие персоны (в каждом человеке, хотелось ей верить, есть что-то хорошее рядом с мелочностью), но у неё в оценке людей приоритетной была жажда движения, которую приросшие намертво к земле утоляли анальгетиками (выше упомянутыми).

Надоедливый лай собак всё не стихал, хотя Лина уже зашла в жидкий сосновый лес, собаки будто бы подгоняли девушку, она уже тяжело дышала, больше не от быстрой ходьбы, а от волнения.

***

Но всё же будет хорошо, я это знаю. Все эти страхи идут от них. Да, я точно не справлюсь за день-два. Да, она будет искать меня...главное, чтобы они не забили тревогу слишком рано, тогда я не успею. МЧС. Все эти вертолёты...довольно жестоко с моей стороны, но люди идут и не на такое, чтобы достичь своей цели. Я же не на убийство иду! Она меня простит, я что-нибудь придумаю...потом...но она меня сдала бы в «дурку», если бы я ей прямо заявила: «иду разгадывать тайну «звезды», живи теперь с этим». Лучше, когда они этого не знают и не начинают своими сомнениями переубеждать тебя, переманивать на свою сторону. А чего сидеть? Скажите мне? Чего ждать? Не могу я ждать. Так и всю жизнь можно прождать, пока Звезда совсем не пропадёт, а там без ориентира и не найти ничего.

***

Сердце бешено отбивало ритм. Лину настигло чувство: «Я это сделала». Неужели она свернула в лес? Да-да, она совсем сошла с ума! Она бросила вызов себе! И только ли себе?

Путешественница проходила между жалкими и редкими ёлочками и берёзками по дорожке, вытоптанной местными жителями, она была уже старой, сейчас мало кто ходил в лес (особенно в такое время), незачем. Но дорожка осталась. Лину не радовал общий вид лесочка, ведь он (по её соображениям) не мог скрывать чего-то грандиозного. Эти облезлые деревца еле-еле огрождали друг друга от ветра, какая уж там Звезда? Очень часто мы обманываемся внешним видом (ох, как банально, но всё банальное довольно актуально), а стоит пройти чуть глубже...Лина пересекла невзрачный предлесок и оказалась в настоящем хмуром сосновом бору. Да, здесь начиналось что-то иное, массивное и чуть давящее, в нос ударила сырость, сапоги стали влажными от росы и вешней грязи, благо, в этом новом лесу было всё устлано умершими иголками, стало легче идти, стопы будто отпружинивали. В утренней прохладе, среди свежести и зелени было так радостно: рассматривать всё, поднимать глаза к небу, дышать. Девушка увлеклась и не замечала времени, ей даже не хотелось доставать телефон, чтобы посмотреть на часы. Она шла и шла. Чистый воздух. Шишка. Большая сосна. Сосна поменьше. Мох. Палка. Треснувшая одинокая берёза. Большая сосна, маленькая сосна, средняя, дышится легко, шишка какая-то крупная, неудобно. Средняя сосна, иголки, воздух, влага, захотелось привала. Лина с трудом сняла рюкзак и бросила его у сосны, сама устроилась тут же, возле высокой травы, обрамляющей ствол дерева, опёрлась спиной об него, достала телефон и бутерброд: 13:32. Время быстро летит. Девушка задрала голову. Небо было мокрым, светло-серым, солнце стояло довольно высоко и тускло просвечивало сквозь серость. Наконец ничего не нарушало больше Лининого спокойствия, она прислушалась к звукам природы, звуки эти были очень приятными без её шуршащих шагов: редкое пение птичек, скрип сосен, но, преимущественно, тишина с каким-то лёгким гулом.

Пока Лина рассматривала сереющее небо, напротив неё спускался лесной житель – чёрный паук. Он застыл где-то в нескольких сантиметрах от её лица, планируя на тонкой паутинке. Девушка наконец заметила его и как можно осторожнее отползла в сторону от нависшей опасности. Она поморщилась, но не перестала разглядывать паука. Паук был крупный, его толстое чёрное брюшко поблёскивало на мерцающих лучах. Лина знала, что в их местности не водятся ядовитые пауки (во всяком случае те, что опасны для человека), но могла ли она быть в этом уверена на сто процентов? Почему же большинство людей боится пауков? Неужели из-за того, что некоторые из них ядовиты? Если же не боится, то относится с каким-то отвращением...к маленьким и полезным паучкам. Откуда же этот страх? Заложен ли он природой? Приобретён ли? Если говорить о врождённой природе страха к паукам, то можно предположить, что когда-то давно все пауки были опасны для человека, возможно, они были огромных размеров и питались только людьми, возможно, их яд растворял человека за несколько секунд, возможно, огромные паутины были на каждом шагу. О приобретённом страхе говорить уже не так весело. Сейчас у человека ещё больше страхов, чем было при гигантах-пауках. Сейчас мы не можем быть полностью уверенными в чём-либо. В нашем мире, когда по трубам с водой к нам может попасть яд, в нашем мире, где в фруктах, которые лежат в гипермаркете, может храниться смертельная болезнь, в нашем мире, где сломать жизнь может человек из интернета, которого ты никогда не видел. Можно ли в этом мире быть полностью хоть в чём-то уверенным и не боятся пауков?

Лина рассчитала свой маршрут, если «рассчитать маршрут» – это значит «выставить в навигаторе телефона маршрут на северо-запад». Звезда была на северо-западе. Всё логично.

Девушка закончила привал, сверилась с электронной картой и бодрым шагом продолжила путь. Она вновь начала рассматривать деревья, настил под ногами, небо. Лина поймала себя на мысли, что её восхищает природа с самого детства. Ей всегда нравилось прикасаться к шершавой коре деревьев, думая о том, что видело это дерево. Раньше они с мамой часто ходили в лес за грибами и ягодами, а ранней весной за берёзовым соком. Лине было приятно пить эту прохладную, чуть сладковатую и отдающую деревом жидкость, но уже тогда она понимала, что берёзе больно, она плачет, позже Лина стала отделять слёзы от крови. Повзрослев, она стала против варварской добычи, и, видя надколотую кору с кровью, стекающей в трёхлитровую банку, тяжело вздыхала. Вообще, её раздражало наплевательское отношение людей к природе, то, что природа постоянно должна человеку. Должна отдавать грибы вместе с мицелием, ягоды зелёными, рыбу с икрой, а на следующий год приносить ещё больше. В принципе, неразумное потребительское отношение ко всему подбешивало Лину.

Она шла всё дальше и дальше довольно бодро, но вот, ей под ногу попалась палка, девушка запнулась об неё и обронила безобидное «блин», но это безобидное «блин» напугало. Раньше она без проблем разговаривала сама с собой, потому что большинство времени проводила в одиночестве. Лина могла и спорить с собой вслух и соглашаться, опровергать и доказывать, иногда она даже придумывала себе собеседника или спрашивала у какого-нибудь реально существующего деятеля, как бы он ответил, т.е. модулировала ситуацию диалога, но в лесу...в лесу ей было неловко нарушать прекрасные звуки природы своим голосом, здесь хотелось только слушать и иногда что-то подмечать, но исключительно у себя в голове.

Девушке пришлось отвлечься от созерцания и подготовиться к ночи. К ночи в лесу. Тут до неё наконец дошло то, что ей придётся ночевать где-то здесь. Начало вечереть и уже эти длинные тени не внушали доверия, а что будет внушать темнота? Нужно действовать как из видео, которые она просматривала: лучше выйти на полянку, найти место под костёр, очистить его, натаскать сучьев и веток, расположить спальный мешок, поесть, подготовиться ко сну и...спать. Всё довольно просто. Лине пришлось отойти от вектора пути чуть влево, потому что полянок прямо по курсу не было, а слева открывалось отличное зеленеющее место. Девушка решила выйти на середину, чтобы обзор открывался на всю округу, кинула свой рюкзак и принялась за работу. Ветки оказалось найти не так-то просто, путешественница далеко отходила от места будущего ночлега, пару раз даже пришлось сворачивать в небольшие островки лиственных лесков, тянуть из высокой травы с неприятным скрипом залежавшиеся сучья, но (удивительно) это её не утомляло. Вскоре на поляне возник костёр средних размеров, не такой красивый, как в видео, но загореться от спичек должен был, а большего и не надо. Лина развернула спальный мешок, села на него, достала воду и бутерброды, те самые, которые готовили заботливые руки мамы ещё прошлым вечером. «Что она сейчас делает? Переживает?» Стоп. Нужно умыться.

Лина скинула ветровку, обдала прохладной водой руки и лицо, стало так хорошо. Она повалилась на мешок, закидывая руки за голову, и устремила взгляд на розовеющие небеса. Кажется, в такие моменты в голове нет ничего, лишь тихое умиротворение наполняет мысли, но у Лины было предвкушение, глаза её блестели.

***

Я скоро увижу Её совсем с другого ракурса, не из окна, даже не из ограды. Я очень близка. Впервые я так близка к важной цели. К тому, чего я так желаю. Неужели...неужели я это сделала!? Совсем одна в лесу, уже далеко от дома, не так далеко, как хотелось бы, но завтра я пойду дальше! Тут воздух такой, да, мне это в любом случае пойдёт только на пользу. Даже если Звезда – чья-то шутка. Тогда тоже интересно, чья же?

***

Лина расплылась в дерзкой улыбке, она дерзила своему здравому смыслу, и это ей нравилось. По телу пробежал холодок, солнце почти село. Лина сначала лежала без куртки, но быстро надела её, ведь простуда сейчас была некстати. Темнело.