Глава 3.

Меня разбудил стук дятла где-то поблизости. Из-за открытого окна он был слышен ещё сильнее. Впрочем, раз природа зовет меня, значит пора вставать.

Мы с тётушкой испекли сырники, а я заодно поведал о прошедшей ночи.— Ничего себе! Мне стоит убирать сено на ночь. — она всплеснула руками. — Повезло, что эта лошадка не натворила сильного беспорядка и не ринулась на террасу.— Да уж, у хозяйки куча хлопот с такой непоседой. — поддержал я. — Только не понимаю, как она учуяла сено, ведь у нашего дома нет близких соседей.— Даже и предположить не могу, кем была эта девушка, которая бежала за лошадью. — задумчиво произнесла тётя.

Я откусил яблоко и посмотрел в окно.— День обещает быть солнечным.— Не забывай, что теперь у меня есть велосипед. Ты можешь взять его и покататься. Заодно купи, пожалуйста, молоко, у фермы Росси.— Точно! — воскликнул я. — А я и позабыл. Не буду медлить!Я взял велосипед, привязал к раме небольшой бидончик и направился на ферму. Пусть путь был недолгим, но я успевал насладиться каждым пейзажем и простором.

Я поехал дорогой, подходящей прямо подле душистого хвойного леса. Мои ноги щекотала молодая зеленеющая трава, лицо обдувал прохладный ветерок, который шёл, вероятнее всего, от реки. В воздухе иногда пролетали бабочки — первые этой весной, яркие, глядя на которых все по обыкновению удивляются и улыбаются.

«Быть может, бабочка — это счастье, такое же мимолётное, удивительное и хрупкое?» — задумался я. — «Мы замечаем их только весной, а летом привыкаем и перестаем замечать. Когда-то они исчезают, а мы и думать не думаем. И вот, когда зимой из шкафа вдруг выползает моль, то все вскрикивают от неожиданности...»

Глаза мои были устремлены вдаль, в голубизну майского неба, в пушистые, перистые облака и желтые лучи, пробивающиеся сквозь них.И нигде больше нет такого запаха, как в Долине; нигде я не встречал деревьев, на которые мог взобраться и устроить в их могучих кронах себе прибежище; нигде с холмов не открывается такой неповторимый, обширный, зелёный и сочный пейзаж.

Я решил проехаться немного дальше фермы Росси. Мне прежде приходилось бывать на той улице, но очень редко, только если я хотел подольше покататься.

В высокой траве, обрамляющей тропу к озёрам, что-то зашевелилось. Я сбавил скорость и стал прислушиваться. За деревом мелькнула белая женская ручка, а после показалась голова с длинными каштановыми волосами.

Я слез с велосипеда и пригнулся. Не было сомнений: это незнакомка, которую я видел прошлой ночью. Трава зашуршала громче. Я присел в кусты, положил велосипед на дорогу и затаился. С тропы, держа в руках букет полевых цветов, вышла девушка в лёгком плаще. Недолго думая, я решил тихо и незаметно пойти вслед. Было очень любопытно, что она за человек и откуда появилась в Долине.

Незнакомка вскоре подошла к белому заборчику, за которым возвышался двухэтажный дом с белыми колоннами на крыльце. Он всегда удивлял меня, потому что был единственным таким во всей округе и никак не походил на обыкновенный итальянский. Девушка вошла во двор и скрылась за завесой белых простыней, что сушились на длинных верёвках и надувались от ветра, подобно парусам.Я бы ещё понаблюдал за девушкой, но это было бы невежливо. К тому же, нужно было купить молока. Я свернул на дорогу до фермы.

Мне открыл дверь рыжий господин Росси. Я поздоровался, озвучил свою просьбу и протянул ему несколько монет вместе с ёмкостью. Вскоре он отдал мне её, доверху наполненную тёплым молоком.— Спасибо! — сказал я и думал поехать к тётушке, но любопытство манило меня к дому с белыми колоннами.Меня угораздило наехать на что-то неизвестное. Я понял это, когда шина стала сдуваться на глазах. Я обернулся — на дороге что-то блестело. Я слез с велосипеда, вернулся и обнаружил подкову — совсем новую, не заржавевшую и не потасканную.

Мне навстречу семенила фигура. Когда она приблизилась, то в моей голове что-то щелкнуло. Да! Ничто иное, как тот же самый таинственный женский образ.Я продолжал наблюдать, но заговорить не решался. Незнакомка периодически нагибалась и копошилась руками в невысокой траве.

— Вы случайно не это ищете? — наконец спросил я, вскинув рукой подкову. Девушка подбежала ко мне.— Да, точно! — радостно воскликнула она, а потом вдруг смутилась. — Погодите, кажется, я уже видела вас...— Мы встречались ночью. — улыбнулся я.— Я так понимаю, что несносной Терции недостаточно нарушить ваш покой и навести беспорядок в саду. Теперь вы наехали на её подкову. Какая досада...— Стечение обстоятельств.— Терция самая неугомонная лошадка, которую мне приходилось видеть. Я несу за неё ответственность и мне очень стыдно, что она вновь приносит вам лишние хлопоты. Пойдемте, мы заклеим шину и надуем колесо заново. Тут недалеко.

Я поначалу стал отнекиваться, но потом понял, что у тётушки нет хорошего насоса, так что нам всё равно придётся мучаться с велосипедом, а покататься очень уж хочется. Пришлось согласиться.— И как вас зовут, племянник госпожи Сильвии? – шутливо спросила девушка.— Вилсон Риччи. А вас?— Элоиза Макбет. Но, прошу, зовите меня просто Элли. Всегда.— Очень приятно. Такое нежное имя.— Благодарю! Вы постоянно живете здесь?— Увы, нет. Я приезжаю сюда к тёте. Может, оно и хорошо, ведь ко всему привыкаешь, но приезжая ненадолго я запоминаю каждый день.— Место поистине волшебное... — вздохнула Элли, поднеся к лицу руку — Даже удивительно, что у него до сих пор нет определённого названия.— Я думаю, в этом тоже своя прелесть. Каждый может называть его, как хочет. Для меня, к примеру, это Безмятежная долина. Здесь мне хорошо, и я чувствую себя собой. Нигде я не был так близок с природой, как здесь.

После этих слов Элли изменилась в лице. Я поначалу смутился, но не подал виду и продолжил:

— Терция ваша первая лошадь?— Она не совсем моя, а моей бабушки. Когда-то я занималась конным спортом, поэтому и люблю этих животных. Терция ещё совсем молодая, потому её нужно дрессировать.

Элли завела меня во двор. Я сразу же стал в удивлении разглядывать его. Свежий, только всходящий из-под земли молодой газон был ровно и аккуратно подстрижен, отчего казался большим мягким ковром. Посередине стоял двухэтажный белый дом с белыми колоннами на крыльце. Двор охраняли несколько высоких и могучих каштанов, многолетних, с толстыми тёмными стволами.

— Знаете, я люблю этот дом. Люблю слушать, как тёплый ливень лупит по крыше, как шуршит камин из гостиной в прохладные вечера, люблю просыпаться в своей спальне, чувствуя запах корицы и марципана с кухни, до сих пор люблю кататься по перилам и прятать карты желаний на чердаке. Мой маленький уголок вечного детства. —вполголоса произнесла Элли.

Меня очаровала такая сентиментальность, но увы, некогда было раздумывать над этим. Я боялся, тётушка уже спохватилась меня. Новая знакомая принесла мне насос. Я все сделал, как полагается и заторопился домой.

— Мне пора. Тётушка будет волноваться. — я устроился на сидении. Девушка подошла ближе и погладила рукой руль моего велосипеда.— Приходите еще.

Вечерело. От реки шёл холод. Я был уже поблизости к дому, и по телу вовсю бегали мурашки. У въезда во двор меня встретила тётушка, стоящая с керосиновой лампой в руке и укутанная в платок.— Куда же ты запропастился, Вилли? Я уже начала волноваться.

Я рассказал ей обо всем — как проколол колесо, наехав на подкову, как растерялся, как мне посчастливилось встретить Элли Макбет, и как мы починили велосипед.

— Проходи в дом, поужинай наконец! Всё уже остыло.

Вдоволь насытившись, я поднялся на второй этаж и выбежал на балкон. В малиновых лучах купалась вся округа. Из-за леса виднелась бордовая черепица того самого дома с белыми колоннами, дома Элли. Мои губы невольно дрогнули в улыбке. Выпив стакан молока, я отправился ко сну.