Взгляд. Часть 2. Глава 48

***

Нико проводил взглядом Марину, так ничего и не сказав ей за это короткое время, что они были вместе. Слов у него попросту не было, вместо них в горле был такой спазм, что Нико едва мог дышать. Потрясённый всем, что за это утро с ним уже произошло, его рациональный и прагматичный мозг, привыкший работать в режиме non-stop и пребывавший всегда в состоянии полной боевой готовности, в этот раз дал серьёзный сбой. Нико утратил способность думать и принимать стратегические решения. Сейчас он чувствовал себя инвалидом, у которого отняли не только часть жизненно важных органов, но и, собственно, саму жизнь.

«Теперь надо просто собраться с мыслями и начать что-то делать», – думал про себя Нико, – «Для начала, хотя бы восстановить дыхание и запустить остановившееся сердце». Единственным дефибриллятором для этого была память о матери.

Нико опустился на мраморную скамью перед могилой и какое-то время изучал портрет и надпись на надгробье:

«Где зажигают сердце, уходя навеки?

Где дарят свет, блуждающим во мгле?

Где плачет ангел с дудочкой в руке,

Без крыльев, так похож на человека?»

БЕЖАНОВ Марат Раисович

24 декабря 1965 – 24 августа 2015

На портрете был именно тот Марат, которого Нико узнал двадцать лет назад. Красивый, брутальный, волевой, жёсткий. Это было то самое лицо, которое Нико так тщательно разглядывал, лёжа в гамаке в их первую встречу. А потом так бережно хранил в своей памяти этот портрет, сфотографированный детским сознанием. Это было именно то, что он нёс в своём сердце долгих двадцать лет – свою любовь и нежность к человеку, который мог стать его отцом или который должен был стать его отцом.

Могила была вся красиво уложена свежими венками, уставлена корзинами и вазами с цветами.

Нико опустился на колени, как он когда-то опускался на могиле матери, когда получил вызов в Кронштадтское мореходное училище и сразу из детского дома поехал на кладбище, понимая, что другой возможности навестить маму у него не будет. Нико стоял теперь на коленях перед могилой Марата и, низко опустив голову и закрыв глаза, всё пытался нарисовать своим воображением церемонию прощания с Маратом и выискать хоть какую-то подходящую версию его гибели.

– Так ты мне и не сказал, какое ты принял тогда решение, там, на склоне гор, где мы играли в футбол в наш с тобой первый и единственный день вместе! А ведь обещал сказать. Завтра. А это «завтра» так никогда и не наступило.

Да, я давно хотел тебе сказать, что Джано умер в тюрьме от туберкулёза через год после приговора. Мне об этом Егор рассказал, он приезжал ко мне в детский дом раз в месяц. А однажды, на Новый год и тётя Софико с дядей Вано приезжали. Они хлопотали о моём распределении в мореходку. Мне повезло.

Тётя Софико долго болела, дядя Вано схоронил её уже после того, как я переехал в Кронштадт. Затем и сам ушёл вслед за ней. Егор сказал: «Как волнистые попугайчики, они не могли жить друг без друга». Моего Рамзеса, а ты ещё не знаешь про Рамзеса... У меня был конь в детском доме, его забрали на службу в армию, в конную милицию, тоже в тот самый год, когда я покинул детдом.

В кадетском корпусе я готовился в Военно-медицинскую академию и вот, как ты, наверное, догадался, я выпускник этой академии. Опять же мне повезло: меня зачислили в академию сразу после училища, просто я был отличником, поэтому судьба благоволила мне.

Вася с Мурзиком тоже переехали в Питер. Васина мечта тоже осуществилась. Мы с ним вместе будем военными врачами. А Мурзик, не поверишь, на втором месяце беременности. Вася мечтает об огромной семье и куче ребятишек, но Мурзик такая крошечная, как она ему нарожает целую кучу – не понимаю! Свадьба у них через месяц. Мурзик боится, что животик будет видно, если не пожениться в ближайшее время. Я буду у Васи свидетелем на свадьбе, а для Мурзика у меня есть сюрприз – свидетельница, о которой она ещё не знает, но которая так похожа на Мурзика, как сестра-близняшка. Её зовут Оксана, она проводница на поездах дальнего следования. Вот. Свою спутницу жизни я ещё не встретил. И, честно говоря, не знаю, встречу ли? Ведь любовь такая штука, не знаешь где и когда её повстречаешь. А без любви – нельзя. Теперь я точно это знаю. И ещё я знаю, что я должен узнать в ней маму. Точнее, мама даст мне знать. Она мне подскажет. Это я знаю. Но пока.... Пока я один, бобыль. Вот и все новости. Ах да, про Моряка-то я тебе не сказал. Моряка забрал к себе Егор и однажды прислал мне фото, где они с Моряком. Про них статью в газете написали. Моряк вытащил детей из горящего дома. Дом на той же улице, что и наши, загорелся, а братик и его младшая сестра были одни, без родителей. Моряк их спас. Вот какой он у меня – герой! Он теперь уже, наверное, совсем старый. Но жизнь его удалась, горевать не о чем. Вот так, такие у меня для тебя новости, Марат.

Что ещё рассказать тебе? Не знаю. Все двадцать лет ведь не перескажешь.

Я искал тебя,Марат, я долго тебя искал, я так долго тебя искал...