Глава двадцать девятая

ЗА ПЯТЬ СЛЕДУЮЩИХ дней я то твердо решала ответить миссис Кроули решительным «да», то столь же решительным «нет». И так раз пятьдесят.

Да, и больше никаких стихов, хотя я ежедневно обыскивала и свой шкафчик, и пол под ним. Видимо, в сердце моего поэта перещелкнуло. Впрочем, на что он мне сдался, если он такой непостоянный.

Выпускной в ближайшие выходные, и все классы – и младшие, и старшие – будто в горячке. Вся школка гудит в предвкушении – все помешались на платьях, на том, где и как взять напрокат смокинг или лимузин, как потуже затянуть лиф платьица, с кем в последний момент договориться насчет встречи. Все хотят быть совершенством с головы до ног, а я до жути рада, что все это меня не касается. Мои подружки помогли мне избавиться от настырных мальчишек и досадных расспросов типа: «А что, Зэй так ни с кем и не договорилась насчет выпускного?» Они просто говорят всем, что я, дескать, не иду на выпускной. И единственный, кто проявил интерес к тому, что у меня на душе, был Таро.

Но в конце концов все мальчики отыскали себе девочек, никто без пары не остался.

Некоторые решают пойти компаниями. Забавно наблюдать, как все устраиваются.

А мне... грустновато и одиноко. Хотя я и понимаю, что сама так решила. Теперь я жалею, что не иду вместе с друзьями. В пятницу я пошла к миссис Харт, которая рулит всем, что касается выпускного. Кензи отправилась со мной – поддержать морально.

– Пришли! – с улыбкой встречает нас миссис Харт. – У меня для вас пригласительные и ленты.

Порывшись у себя в столе, она протягивает мне большой желтый конверт с моей фамилией.

– Я очень горжусь моими девочками. Знаете, это впервые за девять лет, чтобы все трое номинантов – чирлидерши!

Она пытается вручить мне конверт, но я отказываюсь.

– Я не буду покупать билет.

– И не надо – тебе его дают бесплатно. Ты ведь в школьном совете.

И сует мне в руки конверт.

– Извините, – отвечаю. – Но я не иду на выпускной.

Миссис Харт от неожиданности прижимает ладони ко рту.

– Зэй, знаешь, мне кажется, ты будешь об этом жалеть.

– Знаю, – шепчу я в ответ. – Но теперь уже слишком поздно.

– Ничего никогда не поздно. Ты займешься этим, – обращается она к Кензи. – У тебя, или у кого‐нибудь из девчонок, или даже у твоих сестер найдется платьице для Зэй?

Я краснею.

– Нет уж! Это слишком!

– Зэй, – мягко возражает Кензи. – Ничего не слишком. – Ты сегодня идешь ко мне домой, и мы найдем тебе платье. Можно позвонить в ресторан и сказать, что нас будет на одну больше.

Я качаю головой, мне кажется унизительным, что я в канун выпускного заставляю всех заниматься мною. Мне совершенно не хочется предстать в их глазах дурочкой. И жаль, что не могу разделить этот праздник со своими подружками.

– Но я ведь уже сказала всем, что не пойду, – пытаюсь возразить.

Мисс Харт лишь хохочет.

– Да кому какое дело? Поверь, все переживут, ничего с ними не случится.

Смотрю на Кензи и вижу, как лицо ее растягивается в обворожительной улыбке.

– Ну пожалуйста!

Я со вздохом смотрю на ленту. Миссис Харт усмехается.

– Приходи, приходи. Не пожалеешь.

Не пожалеешь.

От ужина в ресторане я отказываюсь, но решаю все же пойти на выпускной на час позже. Надеваю длинное темно-бордовое атласное платье без бретелек, в котором старшая сестра Кензи на какой‐то свадьбе была подружкой невесты. Оно чуть поджимает в бюсте, но зато точно не свалится с меня.

Мама завивает мне волосы крупными локонами и зачесывает их назад. Наношу косметику – черные, серые и серебристые тона.

Не пойму, чего я так нервничаю. Постоянно разглаживаю перекинутую через плечо ленту члена совета выпускного. Я уже отрепетировала, что скажу, если меня спросят, почему я передумала. «Миссис Харт сказала, что мне необходимо быть как члену совета». В принципе, примерно так и есть, ах, будь что будет. Это избавит меня от неловких ситуаций и не заденет чувств тех, кто ко мне хорошо относится.

Я бреду мимо отеля по усыпанной гравием стоянке в туфлях на каблуках, которые одолжила у Моники. Двое каких‐то парней в смокингах стоят, покуривая, и я предусмотрительно обхожу их.

– Я уж думал, ты не придешь, – слышу знакомый голос, от которого едва не подскакиваю на месте. Сделав еще пару шагов, останавливаюсь и вижу, как Джоэл придавливает окурок носком лакированной туфли. Он в черно-белом смокинге. Как и Квами. Бабочки у обоих отстегнуты и свисают сбоку. Не могу удержаться от улыбки: оба они – просто сама элегантность.

– Ну вы и вырядились, – комментирую. – Но вот стоять и раскуривать прямо у школы – против всех правил, – заявляю я, упирая руку в бок.

Джоэл безмятежно улыбается, и я невольно вздрагивают от этой его улыбки.

– Оральная фиксация, если помнишь.

– Может, есть что получше, чтобы рты занять?

Я страшно рада, что уже стемнело, и оба не видят, как я залилась краской. Квами, согнувшись, от души ржет.

Джоэл – того, как обычно, непросто смутить:

– Может.

Я оглядываюсь по сторонам.

– А ваши красавицы уже там?

– Мы без телок, – поясняет Джоэл. – Квами – моя красавица.

– Да уж, он надеется сегодня меня заполучить, так что придется от него отбиваться.

Джоэл тихонько смеется.

– Верно, верно. Проводить тебя внутрь?

– Да, – отвечаю. – Спасибо.

И тут меня осеняет – все наверняка подумают, что я все же явилась не одна, но я настолько рада компании Джоэла, что меня это и не волнует. В зале все полыхает огнями, сверкает, и все ощущают себя кинозвездами.

Ребята рады видеть меня, останавливают, обнимают.

– Отпадно выглядишь!

– А прическа‐то, вау!

– Какое платье! Супер!

Все наперебой сыплют комплиментами друг другу, это так мило.

Кензи первой замечает меня и вскакивает из‐за стола. Я иду к ней и по пути еще с кем‐то обнимаюсь, взвизгиваю, хохочу. Паркер, Дин и Винсент тоже вскакивают, обнимаются, подпрыгивают, мотают головами, разыгрывая восторг. Странновато все здесь, в особенности видеть, как Винсент отрывается, и Паркер от него не отстает, хотя едва знает этих ребят. Ищу глазами Джоэла и Квами, но их не видно. Верчу головой, вглядываюсь в толпу, но оба как сквозь землю провалились. Где они могут быть?

– Теперь селфи! – объявляет Лин.

Десять минут мы фоткаемся друг с другом, да и вообще со всеми, кто окажется вблизи.

Едва начинает звучать наша любимая мелодия – «Девичий гимн», мы с криками несемся к танцплощадке, оставляя наших кавалеров стоять и глазеть.

Все девчонки, размахивая руками, бросаются танцевать, мы кривляемся, как дурочки, кричим, хохочем. Мне так здорово, я так счастлива, что все‐таки пришла, – и как я только могла думать, что все это вокруг – уже не мое?!

Я ни чуточки не жалею.

Мелодия сменяется медленной, я выхожу из круга танцующих, а парни, отыскав тех, с кем пришли, обнимают их и тянут танцевать. Мне казалось, что меня это взбесит – как раз этого я и хотела избежать, – но вдруг выясняется, что мне все до фонаря. Все довольны. Все друг друга обожают. И плевать, что там будет дальше, – в этот вечер все улыбаются. Чего еще желать?

Вдруг кто‐то тихо сдвигает стул рядом, и я вижу, как на него верхом, ухватившись за спинку, усаживается Джоэл. Прихлебывая из пластикового стаканчика, он обозревает толпу.

– Чего это тебе вздумалось прийти? – спрашиваю его.

– Не ожидала?

– Типа того.

На самом деле СОВСЕМ не ожидала.

Джоэл пожимает плечами.

– Надо чем‐то себя занять. Вечеринками. Выпускным. Это ведь развлекает.

– Ага, нравится, когда на тебя смотрят.

– В точку.

– Но ты все равно в стороне. Не танцуешь?

– Как правило, нет.

Он неотрывно глядит на танцующих, и все мои надежды испаряются. Тут, повернувшись ко мне, Джоэл без улыбки смотрит на меня.

– А ты почему решила прийти?

Непростой вопрос, ибо, ответь я на него, пришлось бы объяснять причины моей грусти и неуверенности. Вместо ответа я протягиваю ему руку.

– Станцуешь со мной?

Уставившись на мою руку, Джоэл колеблется. Сердце замерло в ожидании отказа, секунду-другую спустя он встает и сжимает в своей теплой ладони мою. Я, едва дыша, тащу его за собой к танцполу, наши пальцы переплетаются. Мы оказываемся в бушующем море людей, Джоэл кладет мою руку себе на плечо, а в другой по‐прежнему сжимает мои пальцы. Чувствую, как он свободной рукой поглаживает меня по талии, как прижимает меня к себе. От него пахнет одеколоном и табаком. Второе ни к чему, а вот от первого у меня просто колени подгибаются.

Мы оба молчим. С легким испугом посмотрев прямо в его синие глаза, я все же решаюсь положить голову ему на плечо. Это очень... приятно. Чувствую, как исчезает сковывавшее меня напряжение. Черт, как быстро заканчивается песня. Лишь отстранившись от Джоэла, понимаю, как тронул меня этот танец.

Дин уводит Монику с танцплощадки, и тут наши с ней взгляды встречаются. Она недоуменно смотрит то на меня, то на Джоэла. Что я могу ей ответить? Лишь улыбаюсь.

К моему удивлению, Джоэл не отходит от меня, и мы направляемся к столику со сладостями, берем по пирожному и, попробовав их, обмениваемся разочарованными взглядами – пирожные лимонные, а не ванильные.

– Не угадали, – отмечает Джоэл и смеется. Чуть натянуто, как мне кажется.

Мимо нас, взявшись за руки с Эми, шествует Флинн, басист. Судя по всему, они теперь вместе.

– Привет, Флинн, – говорю я. – Привет, Эми.

– Привет! – улыбается Флинн, но Эми, уставившись на меня, без слов проходит мимо. Вот так вот!

Джоэл явно удивлен, но вижу, что он едва удерживается от смеха.

– Она меня терпеть не может, – негромко бормочу я.

Не могу припомнить только, за что. Может, за то, что пару раз перекинулась словом с Флинном?

– Девчонки всегда из‐за парней грызутся, – мудро замечает Джоэл.

Я бы предпочла, чтобы он ошибался.

Тут резко запищало в динамиках, и все повернули головы. Кое-кто стал зажимать уши.

– Прошу вашего внимания, – прозвучал голос миссис Харт. – Пора пригласить на танцпол наших младших и старших кандидатов. Нам предстоит выбрать принца и принцессу, королеву и короля.

Все одобрительно зашумели, а у меня сердце ушло в пятки.

– Давай, иди, мисс Популярность, – подначивает меня Джоэл.

Я вздыхаю.

– Но сначала стряхни суровость со своего личика.

Я тут же делаю вид, что смахиваю суровость с лица. Джоэл хохочет.

– Связалась я с тобой, на свою голову, – выдаю я.

Тут появляется Моника, хватает меня за руку и тянет на танцпол. Мы идем за Микой, та выглядит просто шикарно в расшитом золотыми блестками облегающем платье. Ее на день отстранили от занятий, а Камиллу на целых три за то, что задиралась. Но куда только подевались ссадины и царапины – Мика, похоже, уже ни о чем и не помнит и идет с гордо поднятой головой.

Я беру ее за руку, и мы втроем становимся рядом с тремя старшими ребятами слева. Я щурюсь от яркого света юпитеров.

– Сначала мне было хотелось представить нашего принца, – объявляет миссис Харт. – Поздравляю тебя, Дин Прескотт!

Я аплодирую, а Моника, заложив в рот пальцы, свистит, отчего у меня чуть барабанные перепонки не лопаются. Все кругом хохочут. Миссис Харт возлагает ему на голову массивный позолоченный венец. Другой, не такой красивый, вместе с бархатной мантией остается для короля.

– А теперь наша принцесса из младших классов!

Я снова инстинктивно хватаю свою подружку за руку. Ну, скажи – Моника, ну, прошу тебя! Скажи! И тут...

– Зэй Монро!

Я замираю на месте, как вкопанная. Оглушительные аплодисменты. Моника и Мика толкают меня в бока. Повернувшись к Монике, вижу ее улыбку, самую настоящую дружескую улыбку, хотя на самом деле у нее на душе точно кошки скребут.

– Иди, – едва слышно подгоняет она меня.

Миссис Харт пытается пристроить тиару на мои локоны, а я от души надеюсь, что она не растреплет мне прическу.

– Вот, – шепчет она, ободряюще стиснув мое плечо, и сияет от счастья, глядя на меня и легонько подталкивая к Дину.

Когда начинают объявлять короля с королевой, я все еще не могу прийти в себя. Улыбаюсь в объективы, дивясь, как такое могло произойти со мной. Ни на какой титул я вовсе не рассчитывала, ушам не поверила, услышав свою фамилию. Правда.

– А теперь время королевского танца! – объявляет миссис Харт.

Чего-чего? Звучит медленная мелодия, Дин, не глядя мне в глаза, поворачивается в мою сторону. Уф! Мы оба чего‐то ждем, и эта пауза уже кажется мне неприличной. Но я, тряхнув увенчанной головой, кладу обе руки на его широкие плечи. Кончиками пальцев Дин прикасается к моей талии. И мы на почтительном расстоянии друг от друга и довольно скованно начинаем раскачиваться в такт музыке, глядя куда угодно по сторонам, только не друг на друга, прекрасно понимая, что сейчас на нас уставились все до единого и без устали фот-кают.

Не было в моей жизни более неловкого момента. И танца длиннее. Бросаю взор на столики со сладостями, где я рассталась с Джоэлом, гадая, не смеется ли он сейчас надо мной, но не вижу его там. Оглядев зал, замечаю его в уголке, где он треплется со Сьеррой. У меня мгновенно пересыхает во рту.

Едва песня заканчивается, бормочу: «Поздравляю тебя», – Дин отвечает мне в том же духе, и мы с ним шествуем туда, где только что сидели, а наши друзья продолжают на нас глазеть.

Кензи от смеха даже говорить толком не может.

– Что это за чертовщина? – спрашивает Лин.

– Вы оба ни дать ни взять зомби, – высказывает мнение Паркер.

Дин, красный как рак, вымученно улыбается. – Просто попытался выглядеть посолиднее.

Моника тут же вцепляется в него, и мы с ней перемигиваемся.

– Взгляни‐ка на эту фотку, – обращается ко мне Кензи, желая продемонстрировать, как мы с Дином по‐идиотски выглядели, – ну, прямо как пятиклашки, которые боятся дотронуться друг до друга.

Я со смехом отстраняю ее телефон.

– Нет уж, благодарю.

Не желаю смотреть на свой позор со стороны. Прошло – и прошло. Я смотрю в угол, где только что болтали Джоэл и Сьерра, но их там не вижу. Вообще нигде их не вижу.

– А с кем явилась Сьерра? – спрашиваю.

– С Боди, – отвечает Дин. – Но он пьяный, вырубился в лимузине.

– А куда Джоэл делся?

Мне не хотелось о нем спрашивать, но так уж вышло.

– Как я понимаю, удалился в обществе Сьерры, – поясняет Винсент.

Удалился? С ней? Отвернувшись, делаю вид, что собралась что‐нибудь выпить, а сама отчаянно прячу написанное на лице разочарование. С какой стати они оба убрались? Может, они... Нет, не может быть. Я решительно отбрасываю эту мысль. Нет у меня претензий к Джоэлу. Но это никак не избавляет меня от рези в животе.

– Теперь нам надо сфоткаться всей группой с вами – в короне и в тиаре, – предлагает Кензи.

Позируем для бесконечных фото, и хотя проходит довольно много времени, Джоэла как не было, так и нет. Как и моего хорошего настроения.

Мне не из‐за чего расстраиваться. Я просто вбила себе сегодня вечером в голову, что он – мой, но это не так. Чтобы приободриться, начинаю себя увещевать, типа: успокойся, вы не пара, он тебя игнорирует, я здесь не одна, я со своей компанией, никаких парней мне не надо.

Если уж о парнях – Таро Хаттори как раз вышагивает мимо. Вид у него очень даже ничего в этом прикиде – черные волосы блестят в свете юпитеров, почти скрывая лицо. С ним парень и девушка, которых я видела в скейт-парке. Различаю у него в губе новое колечко. Суперсексуально.

– Пришла все‐таки, – обращается он ко мне. Я сгораю от стыда. Не успеваю и рта раскрыть для объяснений, как он продолжает:

– Как я понимаю, это все миссис Харт.

И кивает на мою тиару.

– Да-а... – откашлявшись, отвечаю ему. – С кем ты сегодня на вечер забился?

– С друзьями.

– И я тоже, – отвечаю, одарив улыбкой его компашку. Компашка улыбается в ответ.

– Может, станцуем? – осведомляется Таро.

– Конечно!

И мы все вчетвером пробираемся к танцполу.

Таро, конечно, далеко до пластики Эллиота, который, судя по всему, потерял свою пару где‐то здесь на танцполе и поэтому выкаблучивается в гордом одиночестве под всеобщее ржание. Но, если честно, лучше Эллиота никто не станцует. Мы тоже смеемся вместе со всеми, и у меня на душе становится легко-легко, а именно это мне как раз и нужно.

– Таро, Таро?

Танцуем мы чуть ли не прижавшись друг к другу.

– Что?

– Ты стихи не пишешь?

Он удивленно смотрит на меня.

– Нет, не пишу. Разве что на скейте катаюсь. Ну, и еще рисую немного. А почему ты спрашиваешь?

Во мне вспыхивает и тут же гаснет разочарование.

– Да так просто.

Мелодия сменяется, и он крепче прижимает меня к себе. Тут Моника, которая танцует с Дином в двух шагах от нас, наклонившись ко мне, шепчет:

– Ты рада, что пришла?

Стоило мне это услышать и увидеть ее, Лин и Кензи, как меня переполнила любовь к ним. А если бы я пропустила этот вечер?

И искренне отвечаю:

– Да!