Рождественский эпизод.

POV Дима

Хорошо, когда есть деньги. И это, конечно, очевидно. Но в некоторые моменты — особенные — это становится почти неприлично очевидно. Например, в праздники. На Рождество.

Тем, кому повезло меньше, приходится оставаться на работе в эти дни. Брать сверхурочные. Зарабатывать на подарки. Вытаскивать праздник из собственного отсутствия. А в итоге — упускать его целиком.

И возникает закономерный вопрос: для чего тогда всё это?

Да, Рождество может быть... простым.

Его даже принято таким называть.

Но не для меня.

Я решил забрать Соню в Куршавель. Заранее забронировал небольшой коттедж рядом со снежными склонами. И нет — ни я, ни она не страдали иллюзиями спортивного энтузиазма и не собирались изображать из себя лыжников. Просто... мне хотелось выбрать место намеренно попафоснее. Подороже.

Чтобы не оставалось сомнений.

Рестораном в Москве — даже самым безупречным — сегодня уже никого не удивишь. Во всяком случае, меня. И Соню.

Зачем вообще притворяться скромнее, чем мы есть? Делать этот вежливый, но тошнотворно скучный вид? Скромность — не мой инструмент.

И я уже везде её водил. И она видела всё, что должна была видеть.

К тому же одно из моих любимых мест в центре оказалось занято какой-то компанией под корпоратив. Попасть туда было невозможно. Закрыто. Отрезано. Не мой вечер. А значит — не мой вариант.

И Соня — Сонечка — была искренне рада предстоящей поездке. Рождественское путешествие она восприняла с восторгом. Чемоданы собирала долго и тщательно. Сначала свой. Потом — мой.

Соня вообще отличный компаньон. Лучший. Учтивый, исполнительный помощник. Наверное, как и любая девушка.

Наблюдая за её стараниями, я вдруг задался вопросом: а насколько я... ненавижу собирать чемоданы? Ответ пришёл мгновенно — ненавижу абсолютно.

И если бы это нехитрое дело доверили мне, паковаться я начал бы за час до выезда в аэропорт. И то — без особого интереса. Как получится. Как выйдет.

А к чему усердия? Сдались мне эти вещи. Пара футболок — вполне достаточно. Паспорт бы не забыть. И то — уже неплохо.

Ну и вот — обычно излишне экономная и чересчур скромная Соня, которой искренне никогда и ничего не было нужно, вдруг накупила в поездку платьев. Не одно. Не два. Несколько.

Она объяснила это так:

— Мы уезжаем на пять дней, да? Тогда нужно несколько вариантов одежды. Потому что там... — Соня запнулась, — там все выглядят так, будто всегда готовы, будто им есть что показывать. Я смотрела фотографии гостиницы. Там красиво. И люди красивые. Такие... идеальные. Туда ездят семьями. Большими. — Она на мгновение замолчала, посмотрела на меня: — А мы с тобой, Дим... мы точно туда вписываемся? Или мы слишком... другие?

Я провёл ладонью по её макушке — жест машинальный, успокаивающий. Почти отеческий.

— А мы и есть семья. Два человека — это тоже семья, Соня. Людей обедняет не количество, а верный выбор. — Я прищурился, усмехнулся и добавил, как будто между прочим: — И общая тайна.

— Какая у нас тайна, Дим? — она не поняла сразу.

Я выдержал паузу. Ровно настолько длинную, чтобы она начала слушать внимательнее.

— Во-первых, — начал я, — мы никогда не будем распространяться о том, что однажды я находился под арестом. Причём, вполне справедливо. Возможно, меня вообще не стоило оправдывать. — Короткая пауза. — А во-вторых... наша история — это только наша история. Без лишних подробностей. Без свидетелей. Верно?

Соня задумалась. Не сразу ответила. Словно на мгновение вспомнила что-то неприятное. Что-то, что не хотелось вытаскивать наружу. Но потом мне кивнула.

POV Соня

Быть с Димой... комфортно.

Я никогда не была ни с кем другим, но почему-то была убеждена — почти патологически убеждена, — что больше таких людей не существует. Ну... таких парней. Как он.

И я не уверена, что Диме понравилось бы, что я до сих пор называю его именно так — моим парнем. Про себя. Иногда даже вслух. Он бы, наверное, поправил. Спокойно. Сдержанно.

Я ведь не раз слышала, как он подчёркивает, что считает себя не парнем, а именно молодым мужчиной. Да и статус у него давно изменился. Как он теперь говорит: мы — семья.

И я поймала себя на том, что больше не пытаюсь понять, когда именно это случилось. Мне было достаточно того, что это уже произошло.

Поэтому, когда мы приехали в Куршавель, я всё время держала это словосочетание в голове: мы семья. Снова и снова. Чтобы не повести себя как-то иначе. А точнее — как обычно. По-глупому.

Тем более место, куда мы приехали на рождественские каникулы, действительно было серьёзным. Таким, где не до шуток.

И я догадывалась, что и своенравный Дима здесь будет совсем другим. Хотя бы потому, что ему пришлось оставить в Москве многие свои привычные вещи. Подзабыть свои излюбленные привычки.

Я, кстати, не только про его чёрный «Мерседес».

Но и про его... чёрный пистолет.

А вообще, я привыкла именно к такому Диме. И никакой «европейский» Дима мне был не нужен. Европейцев я вообще рассматривала с недоверием. Они казались мне странными.

Особенно один — тот, что летел с нами в самолёте. При взлёте он вдруг надел маску. Даже две. Одну поверх другой. Сначала — маску для лица из маленького пакетика, пахнущего розами. Для увлажнения кожи. А потом — обычную, на нос и рот надел. От микробов, наверное. Я не знала. Но мне стало как-то не по себе, когда он обернулся и мы встретились взглядами.

Я тогда сразу прижалась к Диме. Щекой — к его футболке. Ткань была тёплой, мягкой, уже принявшей форму его тела. Она пахла им — его парфюмом. И чем-то ещё, неуловимым, но знакомым.

— Как-то страшно лететь... высоко. — сказала я тихо, не поднимая головы.

— А как ты хотела? — отозвался он спокойно. — Чтобы я просто за тобой заехал на машине? И потом Рождество у меня в квартире? — Он усмехнулся. — Нет, Соня. Это всё уже пройдено.

— А так иногда хочется вернуться... — протянула я, закрывая глаза. — В прошлое.

— Да? — в его голосе мелькнуло что-то довольное. — Рад слышать, как ты скучаешь по нашему с тобой прошлому. — Он сделал паузу. — А то когда-то, гоняясь за тобой по городу, мне казалось, что ты не очень-то была рада. Казалось даже... что ты была просто в ужасе.

Я чуть сильнее прижалась к нему.

— Дима, плохое принято забывать.

Он не ответил сразу.

Я только почувствовала, как его грудь медленно поднялась — вдох.

— Согласен. Но меня не забывай. Хоть я и очень нехороший.

POV Дима

Самая удобная форма контроля — когда тебя за него благодарят.

И эта формула показалась мне почти очевидной, потому что, увидев в холле отеля возле ресепшен огромную живую ель — метров шесть, не меньше, — Соня вдруг обернулась ко мне и сказала:

— Спасибо.

Она застыла — вся. Даже глаза. Смотрела прямо на меня.

В них стояли слёзы: ещё не упавшие, но уже решившие остаться.

И за что, собственно, «спасибо»?

Я привёз её сюда сам. Не по её просьбе. И не потому, что она мечтала именно об этом месте. А просто потому, что мог.

Но... да. Это приятно.

Приятно, когда твой выбор признают правильным. Лучшим. Единственно возможным.

Холл гостиницы был просторным и тёплым. Мягкий свет ложился на дерево и камень. Запах хвои смешивался с чем-то дорогим, едва уловимым — не парфюмом, а скорее деньгами.

Люди вокруг говорили вполголоса, как в музеях или частных клиниках: спокойно, уверенно, не привлекая к себе лишнего внимания.

Пока Соня стояла у ёлки, наши чемоданы уже забрали. Без вопросов. Без бирок, которые могли бы потеряться. Их просто унесли — туда, где они должны были оказаться.

А потом... потом было ещё немного формальностей, ранний ужин — и снова утро.

Канун Рождества. Мы проспали завтрак.

Точнее, Соня проспала завтрак — но я не стал её будить.

И для чего? Чтобы сказать ей, что она пропустила утреннюю трапезу и теперь останется голодной? Это была бы гнусная ложь с моей стороны.

Она проснётся — и всё у неё будет. Закажем прямо в коттедж. Здесь это не проблема. Здесь вообще мало что является проблемой.

Это наш первый день. И портить его ни к чему.

Да и нечем.

Я сам почти не спал — а это куда хуже. Просто не смог уснуть на новой подушке. Чужая. Слишком мягкая. Не та плотность. Мелочь. Но я всегда чувствую такие вещи.

Захотелось курить — и я вышел из спальни. За окнами лежала ровная, белая тишина. Снег — нетронутый, аккуратный, как на макете. Ни следов. Ни звуков. Такое ощущение, будто мир здесь ещё не успел начаться.

Хорошее место. Правильное. Такое, где можно позволить себе быть внимательным.

Я постоял, выдохнул дым, прислушался — не к звукам, к пространству. Привычка.

Когда вернулся, Соня уже не спала.

Она сидела на кровати, укутанная в одеяло по плечи. Волосы растрёпаны, взгляд ещё не до конца собран — будто она только что вернулась из какого-то другого пространства и пока не решила, стоит ли здесь оставаться.

Она всегда просыпалась так.

И каждый раз мне приходилось напоминать ей, где она находится.

— Доброе утро, — сказала Соня тихо, немного потерянно.

Я кивнул и подошёл ближе. Теперь она смотрела на меня снизу вверх — привычно, почти осознанно. Как будто окончательно вспомнила, где мы, зачем. И кто... я.

В этом взгляде было всё, что мне нужно: ожидание, доверие — и то внутреннее напряжение, которое она никогда не умела скрывать. Даже от себя.

— Ты, что ли, не спал? — спросила она.

Догадалась.

— Нет, — ответил я, убрав руки в карманы пижамных штанов.

— Ой... из-за меня?

Я усмехнулся.

Наверное, Соня уже успела представить, что ворочалась во сне, мешала, была причиной. Соня всегда начинала с себя.

— Ты здесь ни при чём. Просто новое место. — Я сделал ещё шаг — достаточно близко, чтобы она это почувствовала, но не дотронулась. — Я всегда сначала его проверяю.

Она кивнула — медленно, принимая это как нечто само собой разумеющееся. Как будто это даже успокаивало. Как будто мысль о том, что кто-то всё уже проверил за неё, была необходимой.

— И... всё в порядке? — спросила она.

— В полном, — ответил я. — Можешь не волноваться.

Соня подтянула одеяло чуть выше, к подбородку — почти инстинктивно, словно закрываясь, — и снова посмотрела на меня. Уже внимательнее. Уже теплее.

Она вернулась.

А я опустился рядом, сел. Увидел, как её плечи едва заметно напряглись — не испуганно, а скорее выжидательно. Я положил ладонь ей на колено — поверх одеяла. Не сжимая. Не прижимая. Просто фиксируя своё присутствие.

И она наконец замерла. Её дыхание стало тише.

— Соня, — сказал я. — Тебе не нужно быть всегда настолько настороженной. Пойми одну простую вещь. — Я наклонился ближе. — Угадывать мои намерения — бесполезная идея. Они всегда рядом.

Я убрал одеяло в сторону. Медленно. Намеренно.

Она не сопротивлялась. И это было важно.

— Посмотри на меня, — сказал я. Она посмотрела. — Я не причиню тебе вреда. Не потому, что не могу. А потому что не хочу. — Пауза. — И не буду.

Я отстранился первым. Всегда первым.

Поднялся с кровати.

— Вставай, — сказал я уже другим тоном, почти обыденным. — У нас сегодня Рождество. Подарки, снежки и всё это прочее. По списку.

Я выдохнул — так, будто уже заранее устал.

— Ура! — воскликнула Соня.

Она была счастлива.

То ли из-за почти наступившего праздника. То ли — что куда вероятнее — из-за того, что я сменил тему. Что я отступил.

И я поймал себя на простой, честной мысли: иногда достаточно просто напомнить человеку, что он под твоей защитой — и всё остальное он отдаст тебе сам.

***

В город мы спустились ближе к полудню. Солнце отражалось от снега так ярко, что всё вокруг казалось слегка нереальным — будто декорацией. Чисто. Выверено до миллиметра.

Соня шла рядом, стараясь держаться уверенно. Я видел, как она смотрит по сторонам — с интересом, с тихой мечтательностью. Не на вещи. На людей. На их спокойствие. На то, как они здесь существуют — не оглядываясь. Не проверяя, кто идёт рядом. В отличие от неё.

— Здесь красиво, — протянула она.

— Здесь удобно, — поправил я. — Всё остальное — побочный эффект.

Так и было. Повсюду — магазины. Витрины тянулись одна за другой. Пространства, рассчитанные на тех, кто не спрашивает цену и не ждёт одобрения.

Соня проходила мимо — почти образцово. Но возле одного из магазинов всё-таки замедлилась. Ювелирного. Не потому что желала зайти — просто взгляд зацепился. Невольно.

— Зайдём, — сказал я сразу.

Пока она не успела передумать.

Пока мы не потеряли ещё один час в бессмысленном блуждании по улице — будто выбор может случиться сам по себе.

Наверное, моя щедрость действительно носит мобильный характер: она появляется ровно там, где возникает необходимость её проявить.

— Дим, не надо, — предсказуемо начала Соня. — Я просто посмотрела. И всё.

— Ты посмотрела — а я решил, — ответил я спокойно, даже мягко. Не оставляя пространства для продолжения диалога.

Я не дал ей времени начать отказываться. Отказ — это тоже форма согласия. Просто более удобная. И Соня слишком часто пользовалась этим, даже не всегда осознавая, что именно делает.

Я открыл дверь первым. Внутри было тихо. Продавец улыбался профессионально — именно так и улыбаются людям, а не суммам. Соня сразу направилась к самой яркой витрине. Думаю, из простого любопытства: её всегда тянуло туда, где цветно, где блестит. Где можно просто смотреть, а не выбирать.

Она остановилась, а я встал за ней. Почти вплотную.

На мне — чёрная куртка. На ней — розовый пуховик.

Контраст был почти наглядный: я — как фон, она — как акцент.

Я всегда предпочитал оставаться тенью. Серых кардиналов не любят — и правильно. Лидера должны видеть. А того, кто действительно управляет, — нет. Меня это и успокаивало. То, что со стороны никто не мог до конца понять, как устроены наши с Соней отношения. Где заканчивается забота и начинается власть. И существует ли между ними вообще граница.

— Что это? — спросил я у продавца.

Спросил честно — потому что действительно не понял представленного товара. На бархатной подушке лежали камни. Отдельно. Разные. Без оправы.

Я уточнил по-английски, но мне неожиданно ответили на русском. С акцентом. Плохим, но старательным.

— Это новая линия нашего ювелирного дома. Ограниченное предложение. Вы выбираете камни сами, затем — формат: кольцо, серьги, кулон. Наш ювелир собирает украшение специально для вас. Работа занимает около часа. Эксклюзив. Такое украшение будет только у вас.

Соня тут же обернулась ко мне. В её взгляде проскользнуло всё сразу: вопрос, тревога, попытка понять — шутка это или её потенциальный подарок уже начал оформляться без её участия.

— Подходит, — кивнул я.

Долго раздумывать было опасно. Соня могла начать задавать вопросы — много, подробно, пользуясь разговорчивостью продавца и его знанием языка.

А мне не хотелось выносить свою уже осознанную, конечную идею на обсуждение.

Мне подали подушку для выбора. Я взял пять камней.

Не потому, что так было «расточительнее». И уж точно не случайно.

Некоторые решения принимаются раньше, чем человек осознаёт, что вообще их принял. И я принял своё давно.

Камни были несимметричны. Не «красивы» в привычном смысле — но собраны так, будто всегда должны были быть вместе. Цвета разные: красный, синий, прозрачный, жёлтый, зелёный.

Позже, когда выставили счёт, мне между прочим сообщили, что я не поскромничал.

Рубин, топаз, бриллиант, цитрин, изумруд.

Чуть меньше часа мы пили горячий чай, ожидая.

И нам вынесли готовое кольцо.

— Дим... — осторожно начала Соня, разглядывая украшение вблизи. — Это что, какая-то символика?

Она как будто уже знала ответ. Просто проверяла, озвучу ли я его вслух.

— А ты как думаешь? — спросил я.

Она промолчала, а я взял кольцо. Надел ей на палец — быстро и точно.

— Оно... тяжёлое, — прокомментировала Соня.

— Значит, настоящее. — Я усмехнулся. — Такая вот... тяжёлая жизнь у тебя, Соня. Прости, что не сумел дать другую.

Я пошутил без иронии и задержал на ней взгляд.

— Спасибо, — сказала она и тут же смутилась, словно это слово было сказано слишком рано.

— Привыкай, — добавил я после паузы. — Ты ведь справишься. И с тем, что однажды придётся заботиться... о других.

POV Соня

Ресторан был переполнен постояльцами снежного курорта. Наш столик находился у окна: белые скатерти, свечи, отражающиеся в стекле, и снег, который медленно падал снаружи. Я сидела напротив Димы и ловила себя на том, что почти не думаю. Он тоже, наверное, ни о чём не думал.

Мы ждали наступления Рождества.

— Тебе не холодно? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — Мне... хорошо. Очень.

Это было самое точное слово: хорошо.

Официант принёс шампанское. Высокие бокалы — прозрачные, хрупкие. И я сразу напряглась.

— Я не... — начала я.

— Сегодня можно, — спокойно сказал Дима. — Немного.

Он взял мой бокал и сам налил, наверное, следя внимательно, чтобы уровень шампанского не поднялся слишком высоко. А я вдруг занервничала. Сильно. Машинально крутила кольцо на пальце — его рождественский подарок. Считала камни в уме.

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

— Ты всё время его трогаешь, разглядываешь, — заметил он.

Я смутилась.

— Прости.

— Не за что, — сказал Дима. — Мне наоборот нравится, что ты... думаешь.

— О чём? — не поняла я.

Он сделал глоток шампанского, не сводя с меня взгляда.

— О будущем. — Пауза. — О нашем с тобой будущем.

Его слова повисли между нами. Откровенные и от этого тяжёлые для восприятия.

И я не знала, что ему ответить, и потому не стала. Просто кивнула.

— Знаешь, — продолжил Дима, — я был почти уверен, что тебе не нравятся плохие парни. Тогда. Когда-то. Давно. И поэтому считал, что никакими своими поступками, никакими речами не смогу вызвать у тебя... правильный интерес. А потом, когда я начал хорошо зарабатывать, ко мне пришло другое убеждение. Странное, но очень устойчивое: за деньги можно купить всё. — Он усмехнулся, без радости. — Я ещё думал, как обязательно тебя чем-нибудь подкуплю. Помнишь те идиотские, тривиальные браслеты за миллионы? Пошлость. Отвратительная, показная. Даже для меня — какое-то высшее извращение. И, поверь, я говорю это искренне. Я знаю себя, эти свои демонические наклонности и вкусы.

Он выдохнул.

— И всё равно — не то. В итоге не то. И если бы не твоя... — он на секунду запнулся — твоя доброта, твоя сговорчивость, мы бы никогда не были вместе. Клянусь. С тобой даже угрозы бессильны.

Я пожала плечами, но щеки, кажется, всё же покраснели. Горячо.

И вряд ли от шампанского — я ещё не сделала и глотка.

— Всё равно... спасибо, — сказала я. — Потому что теперь... теперь меня ничем не удивишь, Дима. — Я улыбнулась, но улыбка вышла неловкой. — В смысле... а что если ты меня действительно разбаловал? И ко мне теперь вообще не подойти. Даже с маленьким, безобидным вопросом. Что уж говорить о чём-то большем. Это я о... парнях.

Дима посмотрел на меня слишком внимательно.

— На это даже не рассчитывай, — отрезал он. — Только если ты не хочешь, чтобы меня снова арестовали. — Пауза. — Мы вообще-то планировали счастливую жизнь. Долгую. С детьми.

— А что... — начала я, но он перебил.

— Что? — Дима усмехнулся, уловив мою панику. — В следующий раз мы сюда вернёмся уже не вдвоём. А с детьми. — Он прикинул мысленно: — Двоих потащишь ты, троих — я. Так и доедем. М?

Я рассмеялась. По-настоящему. И сразу представила это: пятеро детей, все в одинаковых пуховиках, путающихся в собственных шарфах. Старшие спорят, кто «уже взрослый» и не обязан держать младших за руку. Один обязательно плачет — не потому что больно, а потому что устал. Другой падает в сугроб и тут же смеётся.

Мы с Димой идём следом: я — всё время оборачиваюсь, считаю, волнуюсь. Он — идёт уверенно, будто так и было задумано. Будто у него всегда был план на пятерых. План, где мне отводилось волноваться о них — а всё остальное он брал на себя.

И мне стало тепло от этой картинки. И смешно.

— А почему тебе никогда ничего не страшно? — спросила я. — Это ведь... страшно. Всё вот это. Это... слишком много.

Дима задумался.

— Потому что однажды ты просто вырастаешь, Соня, — сказал он наконец. — А страх... страх — это что-то из детства. Потом уже нет времени бояться. Бояться — это роскошь. Надо просто брать и делать. — Он посмотрел на меня. — Хотя, возможно, у тебя просто меньше обязанностей. Тебе и не обязательно становиться бесстрашной полностью. А мне — обязательно. Кто-то ведь должен нас защищать. — Пауза, улыбка. — Договоримся так: ты выдумывай монстров, если хочешь, а я буду с ними бороться.

Я кивнула. И почему-то подумала: монстры обязательно будут.

И снова, невольно — словно меня только что осенило, — я опустила взгляд на кольцо.

Символика. Слова Димы о будущем. Пять камней...

Пять детей.

— Дим... — я почти испугалась, поднимая на него взгляд.

Он лишь улыбнулся.

Понял — что я всё поняла.

— Я не шучу, когда говорю такие вещи, Соня. Когда планирую. И когда делаю. — Он положил ладонь поверх моей. — Пусть это кольцо напоминает тебе об этом. И о том, что у моих слов есть вес. — Пауза. — С Рождеством, Соня.

— С Рождеством, — ответила я.

Мы вернёмся.Мы обязательно сюда вернёмся. Я знала это теперь наверняка.И уже не вдвоём — а нашей красивой семьёй.

***

🎈🧸Мой тг: Сильвер Стар