Глава 8. Позор и беда Небесного царства

Время в Небесном пространстве Бога Пустоты тянулось крайне медленно. Учитель и правда их оставил и долгое время не приходил. Сюань Шаньяо, как и предполагал Син Чэн, был весьма ответственным учеником и словно даже взял на себя обязанность старшего: каждое утро бил в гонг, заменяя на этом посту Бога Пустоты, и не позволял Цин Баоши просыпать или вовсе отлынивать. Впрочем, сама Цин Баоши ленилась куда меньше, когда пробуждением руководил Сюань Шаньяо — наверное, она не хотела его расстраивать, ведь насколько Син Чэн успел заметить, была к духу Синей кометы очень неравнодушна. Син Чэна же не требовалось заставлять, он научился просыпаться самостоятельно чуть раньше гонга и после утренней медитации на тренировочной площадке добросовестно повторял прием с переправлением энергии, но за девять первых дней ни он, ни его соученики так и не смогли понять его сути.

По окончании девятого дня тренировок Цин Баоши, зевнув, проговорила:

— Хорошо, что завтра выходной, можно на время забыть об этом непонятном приеме.

Син Чэн уже и запамятовал, что Бог Пустоты говорил про отдых, и понял, что в выходной он как раз может навестить Шен Лина и поблагодарить его за помощь, ведь разошлись они быстро и довольно невежливо.

— Но от подметания двора отдохнуть не сможешь, — подначил ее Син Чэн.

Когда в первый день его пребывания в этом месте Цин Баоши отправилась исполнять наказание, все было понятно — она не посмела ослушаться Бога Пустоты, хотя того и не будет здесь в ближайшие полгода. Но когда она стала подметать каждый вечер, Син Чэн напрямую у нее спросил, почему она этим занимается. Оказалось, наказание действует, пока Бог Пустоты его не отменит, а поскольку его не было, приходилось исполнять его ежедневно.

На первый взгляд никакой звездной пыли на дорожках не было, но стоило Цин Баоши шаркнуть метлой, как в воздух взмывали облака блестящей серебристой пыли. Учитывая, что двор Бога Пустоты подвержен такой проблеме, имя, которое он дал Син Чэну, уже не звучало таким красивым и казалось, наставник над ним таким образом подшутил.

За подколку Цин Баоши ущипнула Син Чэна за руку:

— Ах, ты, вредная Звездочка! Знала бы я, что Бог Пустоты уйдет именно в тот день, постаралась бы выйти к занятию вовремя.

— Когда ты станешь Богиней, — протянул Син Чэн, отбиваясь от ее щипка, — то наверняка будешь покровительствовать лени.

Цин Баоши такая перспектива не расстроила, она сложила руки на груди и задумчиво подняла взгляд к небу:

— А что, Богиня лени Цин Баоши — звучит неплохо! Буду лежать на большой розовой кровати и наслаждаться жизнью.

Син Чэн это представил, и у него сразу возникла ассоциация с перламутровой раковиной, в которой лежит блестящий шарик жемчуга.

— Да, ты и правда Жемчужина.

Цин Баоши довольно улыбнулась.

— А ты, Звездочка, каким Богом себя видишь?

Син Чэн о таком еще даже не задумывался. Перво-наперво у него стояла цель — стать Богом, чтобы иметь контроль над темным ядром, но так ли важно, чему именно он будет покровительствовать?

— Не знаю, — в конце концов изрек он.

— Ничего, — Цин Баоши махнула рукой, — в итоге мы будем теми, кем не ожидаем. Например, мой благодетель не обладал развитой внутренней силой, но стал одним из четырех Богов войны, а все, потому что его техника была превосходна, и не все Боги могли его одолеть.

Син Чэн над этим задумался: то есть необязательно уметь сражаться одной лишь внутренней силой? Такой вывод потряс его, и он решил взять его во внимание. Вместе с тем возник интерес к этому благодетелю, поэтому Син Чэн попытался о нем разузнать, чтобы узнать для себя еще что-либо полезное:

— Ты уже про него упоминала. Кто он такой?

Цин Баоши разом поникла, словно мысли о нем отзывались тяжелой болью, и чуть приоткрыла рот, собираясь что-то ответить, как вдруг со спины к ним подкрался Сюань Шаньяо и злостно процедил:

— Нечего о нем говорить! Позор и беда Небесного царства. Тебе, звездный дух, лучше про него ничего не выведывать. Чем меньше о нем говорят, тем скорее про него забудут, а то, чего доброго, новые духи начнут брать с него пример!

Цин Баоши сжала кулаки, и на глазах ее выступили слезы — она явно боролась моральной дилеммой: встать на защиту своего благодетеля или сохранить хорошие отношения с тем, кто ей нравился. В итоге пересилил первый вариант:

— Брат Шаньяо, ты к нему несправедлив! — хоть она злилась, голос звучал, скорее, обиженным. Син Чэн понял, что ей больно от того, что Сюань Шаньяо думает иначе о важном ей человеке.

Можно было ожидать, что Сюань Шаньяо выйдет из себя и отчитает ее, но он, напротив, стал мягче и примирительно сказал, не желая ссориться:

— Цин Баоши, тогда ты была всего лишь маленькой Жемчужиной и не видела большей части того, что он совершил. Его прихвостни разрушили деревню, в которой я вырос, поэтому к нему я никогда не стану снисходительным.

Цин Баоши упрямо ответила:

— Это был не он!

Сюань Шаньяо устало прикрыл глаза:

— Не будем о нем рассуждать. Наше занятие окончилось, поэтому этим вечером и завтрашним днем мы вольны делать что угодно. Лично я собираюсь сходить в город.

Он выжидающе посмотрел на соучеников, как бы спрашивая, кто собирается пойти с ним.

Цин Баоши отвела взгляд и безучастно ответила:

— Я сегодня отправлюсь в море к семье. Сейчас подмету двор и уйду. Вернусь завтра, поэтому не ждите меня.

В подавленном настроении она прошествовала в небольшой сарайчик, где хранились хозяйственные вещи, и на некоторое время там скрылась. Видно, из-за слов Сюань Шаньяо она сильно расстроилась, но тем не менее отрекаться от своего благодетеля несмотря на нелестные высказывания юноши, который ей нравился, она не намеревалась.

— И все-таки, — проговорил Син Чэн, глядя на закрытые двери сарая, — кто он такой?

Сюань Шаньяо мрачно ответил:

— Бог, который стал предводителем демонов. Ничего хорошего. К счастью, все в прошлом, забудь эту историю. Лучше скажи, пойдешь ли в город?

Син Чэн неосознанно покачал головой, и Сюань Шаньяо, пожав плечами, просто ушел. Какое-то время Син Чэн стоял на тренировочной площадке, размышляя об этой истории. Раньше он не задумывался о том, что Бог может стать демоном, но эта ситуация его взволновала. Очевидно, у таинственного благодетеля Цин Баоши божественное ядро обратилось во тьму, и с такими силами он смог возглавить демонов, а вместе с тем получил всеобщее порицание и ненависть. Такая же перспектива могла открыться перед Син Чэном, а потому, как ни крути, он все равно ходит по краю пропасти. Если представиться возможность, лучше и правда избавиться от темного ядра — вырезать его или обратить к свету. Как же ему повезло, что на пути встретился Шен Лин, он куда опытнее и без его помощи Син Чэна бы уже давно растерзали другие Боги.

Вскоре все ушли, и Син Чэн остался один в Небесном пространстве Бога Пустоты. Тревожные мысли его угнетали, а тишина, нарушаемая лишь шорохом космической пыли, усиливала подавленное настроение. Не желая медлить и откладывать на завтра, Син Чэн решил навестить Шен Лина прямо сейчас, поэтому переместился к домику в бамбуковом лесу, а оттуда уже стал думать, как попасть к Источнику, о котором хозяин леса ему говорил.