Глава 6. Чужой взгляд.

- ... и в один момент я поняла, что чем громче ты пытаешься заявить о своих проблемах, подсознательно жаждая понимания и сопереживания, тем больше наплевать окружающим на тебя и твои беды.

***Несколько недель назад.Сквозь панорамные окна просачивались ранние лучи, едва поднявшегося за горизонт, утреннего солнца, освещая просторный белый зал. Придерживаясь левой рукой за металлический станок около зеркала на всю стену, на носочках стоит девушка с вытянутой правой рукой вбок и повёрнутой в ту же сторону головой. Пальцы прямой руки аккуратно собраны, и лишь указательный палец слегка выбивается; зашнурованные в пуанты, ноги идеально ровные и напряжённые; светло-русые волосы строго зачесаны и собраны в крошечную гульку на затылке. Неглубокое плие*, правая нога оторвалась от пола и выпрямилась, а опорная - присогнулась, рука отпускает станок, принимает положение. Тело натянуто, как струнка. Изящный поворот. Плие. Легкий прыжок с поворотом. Пачка вспорхнула вместе с девушкой. Её движения полны грации и утонченности, кажется, что весит она, не больше пёрышка. Танец завораживает. Она рассказывает с его помощью собственную историю, не нуждаясь в словах. Произвольный набор движений создаёт невероятно нежную картину. Балерина остановилась, взяла стеклянную бутылку воды, в которой бултыхались ломтик лимона и несколько подтаявших кубиков льда, стоявшую на полу неподалёку, и подошла к окну. Легкий ветерок, подувший из приоткрытой форточки студии, развил выбившиеся пряди волос. На улице уже полностью расцвело, солнце поднялось над горизонтом. Девушка равнодушно скользила взглядом по давно привычным для неё ландшафтам, ни на чем не задерживая взгляда.- О, ты, как всегда, рано! Давно тренируешься? - балерина развернулась на голос, закручивая крышку опустошенной бутылки.- И тебе привет! Часа полтора, может, два. Я уже закончила, так что зал в твоём распоряжении, Этелька, - она подмигнула зашедшей и двинулась в сторону раздевалки. - Удачной репетиции.Зайдя в раздевалку, девушка двинулась к шкафчику в самом углу помещения. Провернув ключ в замке, она открыла железную дверцу. Переодевшись, балерина в очередной раз осмотрела шкафчик и скамейку рядом в поиске вещей, которые она могла случайно оставить, как вдруг ...- Опять что ли? - она пошарила рукой по верхней полке, встав на носочки, и достала чёрный конверт из плотной матовой бумаги. - Та сколько можно, черт возьми!Девушка бросила конверт в наружный карман рюкзака и напряжённо оглянулась. Рядом никого не было. Она прожогом вылетела с раздевалки, её гулька распалась по дороге. - Этелька, - громко вскрикнула она, залетая в балетный зал. - Что стряслось? - Этелька резко повернула голову в сторону голоса, прекратила растяжку и кинулась к девушке.- Ты, когда приходила, никого странного по дороге не видела? Может кто-то у входа ждал или выходил из студии. Может кто-то необычный привлёк твоё внимание чем-то? - девушка смотрела на подругу очень серьёзно и испуганно.- Не припоминаю такого. Было пусто. Никого в такое время, кроме тебя или пани Скленарж, тут и не бывает, но она сейчас болеет... Что случилось? Ты побледнела, - Этелька обеспокоенно взглянула на неё и положила руку на плечо. - Всё в порядке... я просто... я... мне пора, всё нормально, не переживай, занимайся, удачи.... пока, - девушка выдавила из себя подобие улыбки, аккуратно стряхнула с себя руку и поспешно ретировалась. Этелька удивлённо смотрела ей вслед.Девушка шла домой очень торопливым шагом, порой срывающимся на бег, и постоянно дёргано оборачивалась. Забежав в дом, она, не разуваясь, кинулась в свою комнату, предварительно провернув ключ в замке максимально возможное количество раз и задёрнув шторы. Подбежав к письменному столу у окна, девушка сняла с себя подвеску в форме маленького ключика и отомкнула нижний ящик. Выдвинув, балерина приподняла кипу бумаг, наполнявшую его, и вытащила конверт. После достала найденный в собственном шкафчике в студии и сравнила их. - Абсолютно идентичные. Что же этому человеку нужно от меня? - она резко упала на паркет, подогнула ноги ближе к себе и напряженно закусила губу, взявшись за виски. Всё это не укладывалось у неё в голове. Девушка какое-то время пыталась прояснить у себя в голове ситуацию, периодически поглядывая поочерёдно на конверты, но пазл не складывался. Поколебавшись, она всё-таки открыла последний и судорожно принялась читать."Тебе следует верить тому, что я говорю, и делать то, что велено, иначе однажды милая Вивьен может серьёзно пострадать. Она в глубоком сне такая беззащитная."Осознание было таким внезапным и ободряющим, словно ледяная вода. Неизвестный каким-то образом узнал, что Вивьен Батори в коме, а это значит, что писавший это врятли будет голословен. Он вполне может осуществить свои угрозы, и из-за её страха пострадает невинный человек. Она не может этого допустить. Затолкав конверты обратно в нижний ящик, она сорвалась и побежала в больницу с надеждой, что не опоздала.***Наше время.- Каталина?! - я услышала свой недоумённый голос, срывающийся на крик. Я зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Это не галлюцинация. Моя подруга детства пробралась в наш дом, целенаправленно залезла именно в подвальную комнату. Чтобы что? Какую цель она преследовала? Неужели она знает про тайник бабушки Аранки? Что же особенного в его содержимом?Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, не смея проронить ни слова. Глаза Лины были пустыми, безэмоциальными: в них не было ни злобы, ни страха. Словно это и не она была вовсе. Взгляд многое говорит о человеке, его замыслах, душе. Я знала её давно, помнила глаза подруги и взгляд её различила бы из тысяч похожих. Это и дало мне понять, что с ней что-то не то, будто ею движет нечто другое, порочное. От безумных предположений стало жутко, по спине пробежал холод. Хотелось, чтобы она произнесла хоть слово, развеяла это ложное впечатление о том, что передо мною стоит её живая копия-кукла, у которой нет ничего общего с Каталиной Балаж. От моего резкого возгласа она словно бы опомнилась, опустила взгляд на свои руки, державшие уже знакомую мне книгу, а потом взглянула потерянно на меня, замахнувшуюся. - Что происходит? Что ты здесь делаешь, Вивьен? - Лина медленно шаг за шагом начала отступать назад к стелажу, параллельно прикрываясь руками от возможного удара. Её глаза снова стали по-человечески осознанными и испуганными. - Я здесь, между прочим, живу, Каталина, - я медленно опустила руки, сжавшие кочергу, и отложила её на стол справа. - а вот что ты тут делаешь? Почему зашла в дом без стука? Почему пришла именно сюда? Я взяла правой рукой свободный край книги, которую держала подруга, и слегка дернула её на себя, пытаясь забрать её у Лины. Девушка крепко держала книжку, не отдавая её, но потом, осознав это, отпустила и напряжённо смотрела на неё, не моргая, какое-то время. - С тобой всё в порядке, эй? - я медленно помахала свободной левой рукой перед глазами Каталины, пытаясь вывести подругу из очередного транса.Лина зажмурила глаза и кивнула. - Да, со мной всё нормально, - она наконец-то взглянула мне в глаза. - Мне просто кажется, словно я уже видела эту книгу раньше.Девушка задумчиво отвела взгляд влево, взявшись руками за голову в попытках судорожно достать нужный фрагмент воспоминаний, затерявшийся во глубинах сознания.- Конечно видела, ты ведь за ней сюда пришла, верно? - я хмыкнула и приподняла правую бровь. - Пришла? А.. да... Пришла за ней я... А зачем пришла... Да, точно...чтобы... , - Каталина ссутулилась, нахмурилась и посмотрела на меня. Её лицо стало белым, как лист бумаги, а щёки на фоне бледной кожи приобрели нездоровый красный румянец. Очень ярко стали выделяться округлившиеся испуганные глаза, тёмные тени под которыми, стали более заметными. - Пошли в кухню, ты мне подробно расскажешь обо всём, что случилось, за чашечкой чая, пока я не успела сделать поспешных выводов, ладно? - я постаралась сделать выражение лица более мягким. Ведь не могла я просто так обвинить подругу в том, чего и сама до конца не поняла, так что решила для начала выслушать видение Каталиной этой ситуации, а потом уже решать, как расценивать подобный инцидент.А хотя быть может, я просто почувствовала отблески распирающего душу одиночества и хотела оправдать поступки Каталины для самой себя любым способом, лишь бы только снова не оставаться одной и без поддержки, как в те страшные дни в Лондоне, когда что-то в моем сердце обломилось.***Чуть больше месяца назад. Госпиталь Бромптона. Челси. Лондон. Великобритания. Мне запретили покидать самостоятельно палату по причине того, что я была слаба и часто теряла сознание, надышавшись гарью тогда в горящем доме. Для моего слабого иммунитета выкарбкаться - было почти невыполнимой задачей.Постоянный кашель жутко дёр горло и никакие лекарства и капельницы, навязываемые врачами, практически не облегчали мук. Аппетита у меня не было, и во время того, как другие пациенты ели, я, как правило, просто равнодушно скользила взглядом по помещению больничной столовой, ковыряя вилкой предложенное мне блюдо. Доктора не уставали твердить, что я не скоро поправлюсь, если буду мало есть, но, увы, я не могла насильно заталкивать в себя пресноватую больничную еду. Однако мне было всё равно. На себя. Как я могла переживать о своих недугах, когда в моей голове были только мысли о том, что на этаж выше в отделении реанимации борятся за жизнь мои родители, хватаясь за тончайшие хрупкие ниточки надежды на жизнь.Почему-то никто даже не пытался войти в моё положение или посочувствовать, и в один момент я поняла, что чем громче ты пытаешься заявить о своих проблемах, подсознательно жаждая понимания и сопереживания, тем больше наплевать окружающим на тебя и твои беды. Однажды, пока, сидя на подоконнике и глядя в окно на церковь святого Люка и Христа, я размышляла о том, по какой причине больницы практически всегда строятся неподалёку от церков, ко мне пришли, чтобы проведать, Кэйтлин, Беверли, Бен, Маркус и Винсент, узнав о трагедии, случившейся с моей семьёй. Они были компанией, с которой я проводила дни и ночи напролёт до переезда в Братиславу и, по совместительству, ребятами со школы Knightsbridge*. Я совершенно не была готова к их визиту, хоть и в глубине душе надеялась, что они ко мне прийдут. Не смотря на это, искренне обрадоваться я не смогла, и мой траурный вид так и проскальзывал сквозь маску "всё нормально". Я всегда была человеком довольно позитивным, и все меня знали именно такой. Однако тот момент трагического пожара разделил мою жизнь на "до" и "после", и я поняла, что больше никогда не буду такой, как прежде. Очевидно, ауру беспомощности и отчаяния, исходившую от меня, почувствовали и мои друзья, и было видно, что они не знают, как вести себя в этой ситуации. Рассказав им довольно обрывистую историю произошедшего, перескакивая с воспоминания на воспоминание, я ожидала сочувствия, но...- Знаешь, это конечно ужасно. Ну... то..., что случилось с тобой..., ты меня поняла, - сорвалось с уст Беверли ещё до того, как я подвела итог своего рассказа, - мне правда очень жаль, но всё же... такой человек, как ты, не должен унывать. Ты не можешь позволить обстоятельствам выбить землю у себя из-под ног, - она сделала жалостливое лицо, накручивая прядь чёрных выпрямленных волос на палец, и положила голову на плечо Винсента. Внезапно я почувствовала ярость, хоть и не имела сил её выразить как-либо эмоционально. Ладно, видимо всё-таки что-то осталось от моей прежней натуры. Я терпеть не могу жалость в мою сторону - это омерзительно. Уж лучше полное безразличие, чем это. Однако я стерпела и не произнесла ни слова.- Сказать по правде, я, наверное, согласен с Беви, - Винсент приобнял её за плечи. Они словно безсловесно пытались показать мне, сколько изменилось за то недолгое время, которое я отсутствовала в компании, и мне вдруг стало очень обидно, что я не могла проводить сейчас время с ними..., как раньше. - Ты всегда была очень сильной, Вивьен. Тебя не могла сломить никакая моральная нагрузка. Я думаю, что всё наладится, и мы тебе поможем, чем сможем. Зная то, какой исход ждёт твоих роди..., - компания перевела испепеляющий взгляд на парня, и он осёкся. - Я... имел ввиду..., что... всё с тобой будет хорошо, Вивьен. Я правда в это верю.Винсент всегда был самым прямолинейным человеком из всех, кого мне приходилось знать. То, что недосказал он сейчас, как бы я не хотела зарыть и спрятать от самой себя, имело место быть, и это устрашало до боли.- Всё в порядке, Вин, ты абсолютно прав, я это осознаю, - я скрыла то, насколько было больно от его правдивых слов.- Мы по дороге сюда встретили миссис Коллингвуд, - закрыла неловкую паузу Кэйтлин упоминанием директриссы нашей школы. - Она сказала, что тебе всё равно прийдется сдать экзамены, которые ты пропустила, если ты конечно желаешь поступить в колледж. Однако в ином случае тебя могут от них освободить.Упоминание о важных экзаменах, к которым я, как правило, никогда целенаправленно не готовилась, вызвало тошноту. Меня беспокоило моё будущее и без учёта образования, поскольку я понятия не имела, как жить дальше. А если и родители не выживут... А потерянный год из-за пропущенных экзаменов дополнял мрачную картину финальным мазком тусклой краски. Я постаралась отогнать от себя печальные мысли, но тяжёлая атмосфера грузной тучей висела в воздухе, не позволяя отгородится от мрака в голове. - Ох, Кейт, Бога ради, не напоминай мне про это. И так тревог полно, - я взялась за виски и перевела взгляд в окно.- И в правду, Кейти, зачем сейчас об этом. С такими тяжёлыми мыслями Вивьен нескоро пойдёт на поправку, - серьёзный Маркус стряхнул невидимые пылинки со светлого клетчатого пиджака и, нахмурив брови, облокотился о стену палаты. Он взглянул на часы и окинул быстрым взглядом пришедших с ним друзей. Нависла тишина.- Давайте поговорим о чём-то более позитивном? Как у Вас дела, mis queridos amigos*? - я постаралась искренне улыбнуться и разрядить гнетущую атмосферу, нависшую над нами. - Беверли, если я не ошибаюсь, тебе должны были прийти результаты про поступление в Оксфордский колледж? Ты прошла?- Мы же давно уже..., а точно, ты же не знаешь, - она сменила маску наигранной жалости на эмоцию неописуемого восторга. - Мы все прошли. Боже, как я рада, что мы будем все вместе учится в Оксфорде. Я уверена, там будет в разы лучше, чем в школе, и гораздо веселее. Я же подала вовремя, а ребята уже после окончания намеченного срока, но, благо, все вышло, они такие молодцы, я так рада, так рада, что мы все теперь будем...- Вы.... Все? Всмысле все? Ребята же хотели подавать в Лондоне, - я перебила тараторящую Беви, и улыбка быстро сошла с моего лица.- Тебя просто давно не было с нами... мы решили подать все в один город, чтобы оставаться вместе, - она снова надела раздражительно неумесную маску жалости. - Просто как раз это всё с тобою произошло. Мы не думали... Мы не хотели... Я... Они просто всё равно подавали после окончания срока... я думала... мы предполагали, что всё равно не выйдет... я... мы... прости, Вив, мы про тебя не подумали.- Ничего страшного, с кем не бывает, - саркастически холодно заметила я. Предательская слеза скатилась по правой щеке. - Я так за Вас рада, вы такие молодцы. Мой голос сорвался на последнем слове и звучал до ужаса жалко. - Вивьен, мы правда не подумали, ты ведь так хотела остаться в Лондоне, и мы не хотели тебя расстраивать, - взял на себя оправдания Винсент, запустив левую руку в пышные каштановые волосы. - Да, вы правы. Вы не в чем не виноваты, - тихим безэмоциальным голосом промолвила я.В палату ворвалась медсестра, держа в руках стопку медицинских карт, и воскликнула:- Время визита окончено, больной нужен покой. У неё скоро обед. Прошу покинуть помещение.Девушка захлопнула дверь и побежала дальше по своим делам. Я была несказанно рада, что она освободила меня от общества людей, правда о которых резко рухнула на меня увесистым снежным комом. Мне предстояло переосмыслить уйму вещей.- Ладно, нам пора, выздоравливай, мы ещё прийдем, - сказала за всех Кейтлин, открыла дверь и вышла. За ней покинули помещение все, кроме Бена, не забыв одарить меня печальным взглядом. Бен, всё это время почти не проронивший ни слова и тихо наблюдавший за этим спектаклем, подпирая стену в углу палаты, подошёл и присел на край кровати. Парень взял мою маленькую белую руку в свои.- Прошу, не злись на них... и на меня. Клянусь, это была не моя идея. Меня поставили перед фактом, - я резко высвободила свою руку. Мне стало мерзко от этих ничтожных и пустых оправданий. - Я представляю, тебе тяжело...- Едва ли, - холодно отрезала я.- Не держи зла, это не способствует выздоравлению, - я смерила его ледяным, как айсберг взглядом, - мне пора, пока, Ви.От того, насколько давно я не слышала этого нелепого сокращения своего имени, меня передёрнуло. Так называл меня только Бен, когда мы состояли в отношениях. Его глупые попытки оправдаться, переложить ответственность на других, а не признать свою вину, сохранились ещё с того времени. Когда дверь закрылась, я выдохнула. Было очевидно, что на этот раз с таким уничтоженным настроением я не удостою своим появлением обедающих в столовой. С моих глаз водопадом полились слёзы от обиды, горя, разочарования и чего-то ещё; какого-то незнаного ранее чувства предательства, которое надломило меня тогда изнутри. Я села на широкий подоконник, глядя на выходящих из больницы людей и узнавая в них своих друзей. Через приоткрытое окно доносились обрывки их разговоров: "Кто тебя тянул за язык?!", "... не виновата, что она свихнулась и отгородилась от всех", "просто не надо было...". Слушая шум с улицы, я сидела, обняв колени, и горько плакала. Тогда казалось, что хуже быть просто не может, однако я и не представляла, что готовит для меня судьба дальше.Встреча получилась излишне сумбурной и, если мне не изменяет моя память, последней в таком составе. ***Наше время.Солнце почти спряталось за горизонт, но его красно-оранжевые лучи всё ещё украшали вечернее небо. Начинал накрапывать мелкий дождик, капли которого наперегонки сползали по стёклам окон, оставляя неясные мокрые дорожки за собой. Яркая молния блеснула посреди опушки леса неподалёку от дома, и я поспешила задёрнуть шторы из нежно-голубой органзы.Белый пар настойчиво вырывался из носика посвистывающего чайника, который я торопливо сняла с плиты. Наливая кипяток в чашки, на дне которых болталась заварка из ромашки и мелиссы, я выжидающе поглядывала на Каталину, которая собиралась начать свой оправдательный рассказ, но будто бы не знала с чего. Я не торопила её, но долгое ожидание соблазняло начать накручивать себя на почве возникающих на ровном месте ужасных догадок, но я сдерживалась, как могла. Положив на плетённую деревянную тарелку несколько остывших, но от этого не менее аппетитных, булочек с корицей, с любовью напечённых бабулей днём, я чуть громче, чем планировала, поставила её на стеклянный стол перед подругой, нервно покусывающей губу и смотрящей в одну точку. - Ладно..., - Лина вздрогнула от резкого звука и подорвалась с места. - Я просто не могу решить, с чего будет правильнее начать этот рассказ, - она активно жестикулировала руками.- Для начала присядь, - я указала перевозбуждённой Каталине на стул напротив.- Хорошо, - она так же резко, как и подскочила, неловко упала на стул напротив, отхлебнула немного недозаварившегося чая и сложила руки на стол. - Я думаю, что стоит начать с того, что я не хотела ничего красть, - она немного замялась и перевела взгляд за мою спину, на зашторенное окно. - Твоя бабушка всегда говорила, что, если мне срочно нужно какое-то снадобье, а её в этот момент не будет на месте, то я могу зайти и взять его. Каталина засунула руку в карман светлых, зауженных к низу, брюк, вытащила связку ключей и положила на стол. Я сразу узнала их.- Тогда, когда пани Аранка предложила мне сей вариант, как раз был подобный случай и мне пришлось довольно долго ждать её, чтобы попросить помощи. Я конечно отказалась от её предложения и понимала, что вряд ли смогу зайти в чужой дом без разрешения, когда он будет пуст, - Лина взяла одну булочку и, задумчиво вертя её в руках, продолжила: - Однако едва ли твоя бабушка бывает недостаточно проницательна, чтобы предсказать возможность события. Мне действительно незамедлительно потребовалось лекарство. На этот раз мне пришлось переступить через свои убеждения, - я заметила, что Лина сжала левую руку в кулак так сильно, что косточки побелели, и на ладонях останутся следы-полумесяцы от ногтей.Я мгновенно почувствовала вину за то, что вообще могла допустить тот факт, что моя подруга детства, самый добрый человек на свете, могла намеренно обворовать меня. Пора уже смирится, что не всё в этом мире вертится вокруг меня.-

Что ж, это и вправду похоже на неё.Я легко взяла сжатую руку подруги в свои и посмотрела ей в глаза. - Лина, что с тобой происходит? Ты очень потерянная в последнее время, - Каталина опустила взгляд на чашку остывающего чая. - Что-то произошло дома? Я могу тебе чем-то помочь? В любом случае, ты можешь мне рассказать, в чем дело, если хочешь. Рука девушки медленно разжалась и она осторожно вытащила её из моих ладоней. По щеке Лины скатилась слеза, которую она поспешно смахнула. Девушка зажмурила глаза в попытке остановить слёзы, и когда открыла, то они были красными и влажными.- Выпей чаю, он поможет успокоится, - я протянула ей чашку полуостывшего напитка, и она, кивнув, взяла её. Допив его за один глоток до дна, Лина звонко поставила чашку на стол и вымученно вздохнула. - Да, ты права, мне стоит рассказать, - она закусила губу и посмотрела на меня глазами полными печали, которые практически никогда не мог никто увидеть у этого человека. - Францишек, мой брат, ты должна его помнить, ведь нас с тобой часто отправляли с ним гулять в детстве. - Да, конечно. Что с ним?- Он болеет, - подруга снова тяжело вздохнула. - Мы не знаем, что именно послужило причиной. Он выглядит, как живой труп, его взгляд пустой, безжизненный. Врачи разводят руками, говорят, что ребёнок просто устал после тяжёлого учебного года, и ему следует отдохнуть, но... я не уверена, что дело в этом. Да, он усердно учился, ведь понимал, что в мире нынче без образования тяжело прийдется, но ведь уже август. Столько времени прошло, я полагаю, Францишек успел бы отдохнуть за два месяца, учитывая то, что мы старались его не напрягать домашними заботами и поощряли его походы на прогулку с друзьями. Я брала его обязанности на себя, но... ему не становилось лучше. Родители переживают сильно, да и я тоже. Доктора твердят, что он абсолютно здоров физически, и это пугает ещё сильнее. Было бы в разы проще, если бы мы знали, что лечить. Мама говорила с твоей бабушкой. Она ведь разбирается в... нетрадиционной... медицине, скажем так. Пани Аранка посоветовала определённые сборы трав и объяснила, как принимать их. Францишеку правда полегчало, он словно опять стал живым человеком, но сегодня... пока мы с тобой праздновали, ему стало очень плохо. Он ходил прогуляться в парк с одноклассниками Милошем и Любошем и, когда вернулся, то ели стоял на ногах, был очень бледным, а потом и вовсе потерял сознание. Когда тебе стало нехорошо после кафе, и я провела тебя, я пошла домой. Я зашла и увидела полумёртвого брата. А дальше... всё, как в тумане... Я помню машину скорой помощи, врачей в синих халатах, как они кололи что-то Францишеку, как клали его на носилки...- Боже, Каталина, с ним всё в порядке сейчас? - встревоженно выпалила я.- Я надеюсь, что да. Я слышала, как отъезжала скорая от моего дома, но я всё равно пошла сюда за лекарствами, ведь врачи не позволили мне ехать и быть рядом с братом. Я не верю, что они смогут ему помочь, наверное, поэтому я так побежала сюда. Я не помню, как я открывала дверь, как я шла, спускалась, искала нужную коробку в подвальной комнате. Скорее всего, стресс так повлиял на восприятие. Я не помню, как я взяла ту книжицу, которую ты у меня забрала, я клянусь, но..., - с глаз Лины опять потекли слёзы. Когда я встала, чтобы обнять и утешить подругу, то почувствовала, как ожерелье на моей шее подпрыгнуло и снова обожгло ледяным холодом, от которого я почувствовала покалывание на коже. "Оно будто не нагревается от температуры тела и окружающей среды. Очень странный металл. Вряд ли это платина. Надо будет спросить у бабули, где она раздобыла украшение" - подумала я.Прошло какое-то время, пока Каталина успокаивалась, но всё-таки бабушкины чаи взяли своё. Я никогда не видела Лину настолько несчастной и расстроенной и очень переживала за её моральное состояние.- Почему ты не позвонила мне? Я бы, как можно скорее, принесла нужные сборы и помогла бы, чем смогла, - я подлила Лине кипятка в чашку. - Ну, или хотя бы зашла бы ко мне в комнату, когда пришла, я бы облегчила тебе поиски.- Я... я не знаю... я не... я забыла, что ты дома... я не хотела тревожить никого. К тому же....- Но ты же сама недавно сказала, что это произошло после того, как ты меня провела. Где я ещё могла бы быть? - я перебила подругу. Что-то в её рассказе не стыковалось, однако я списала это на большой стресс.- Да, но в тот момент у меня вылетело всё из головы, я думала только про Францишека и про то, что только я могу ему помочь, понимаешь? - я кивнула и сопереживающе посмотрела на неё.Моё ожерелье снова обдало холодом. Я потянулась рукой, чтобы снять его, но, только коснувшись застежки, передумала. Не хотелось, чтобы Аранка подумала, что её подарок мне не понравился, хотя это не так.- Я думаю, что мне стоит идти, Вив. Нужно узнать, как Францишек себя чувствует. Спасибо, что выслушала, - она крепко обняла меня.- Жаль, что не распакуем подарки вместе, как ты хотела, - я отстраниласьи печально улыбнулась.- Да, очень. Как-нибудь в следующий раз. Пока, Вивьен. И ещё раз спасибо тебе, - Лина развернулась и пошла к дверям. - Ты взяла, что тебе было нужно для брата? - Да, за это передай мою огромнейшую благодарность своей бабушке, - она натянуто улыбнулась и закрыла дверь. - Пока, Каталина, - успело сорваться с моих губ.Я стояла и смотрела на закрытую дверь. Что-то в её рассказе и поведении меня смущало, хотя, вероятно, я просто ищу подвох во всем, что происходит. Слишком много проблем порой наваливается на нас всех. Это испытание на прочность наших личностей? Или же наказание за те неверные поступки, совершенные нами в недалёком прошлом? Едва ли мои родители виноваты в том, что совершала Я. Полагаю, всё-таки это шанс на исправление, данный мне судьбой. Однако так безжалостно? Видимо, я это заслужила, я признаю. То, что я совершала в Лондоне, завладело моей душой. Пришло время расплаты. Но что сделала Каталина такого, что вовлекло в череду неприятностей? Или всё-таки это простая случайность?Я долго и усердно думала об этом и не заметила зашедшую в дом бабушку. - У тебя всё в порядке, Вив? - обеспокоенно спросила она, - Я встретила по дороге Каталину Балаж. Бедняжка выглядит очень подавленой. - Да, со мной всё хорошо. Мы пошли домой раньше, чем планировали. Мне стало плоховато в кафе. Лина провела меня. Я поспала и, не смотря на то, что мне снился странный сон, я себя чувствую сейчас довольно свежо. Чего не скажу о Каталине, - я помогла снять бабушке плащ и повесила его. - Францишеку снова стало плохо. Его увезла скорая. Каталина приходила за травами, которые ты им давала, и...- Я так понимаю, она их не нашла, - бабушка вытирала вымытые руки о полотенце, висящее над раковиной, и поглядывала на меня.- Почему же? Она сказала, что нашла. Я специально спросила, - я недоуменно взглянула на Аранку.- Правда? Возможно, она перепутала их с каким-то другими. Нужные ей и подавно закончились. Я не успела сложить свежо насушенные в коробку, так как не было времени. Да и к тому же, я полагала, что в последний раз я передала им достаточно, - я приподняла бровь, глядя на Аранку. - Пойду ка проверю. Кстати, Вивьен, когда ты успела приобрести такое прелестное ожерелье? - Аранка остановилась и внимательно разглядывала украшение, как словно бы она видела его впервые.И тут до меня дошло, что подарок был прислан точно не ею. - Аа, так это друзья с Лондона прислали, - соврала я. - Скажи, красивое?- Весьма недурно выглядит. Наверняка дорогое. Щедрые у тебя друзья, Вив.Бабушка не знала, в каких отношениях я осталась с друзьями. Мне это пошло на пользу.Пока бабушка пошла в подвальную комнату "зельеварения", как я в детстве любила её называть после того, как насмотрелась фильмов про Гарри Поттера, я двинулась к себе наверх.Практически всё в комнате осталось в таком же виде, в котором я оставляла, кроме подарков, бережно составленных Аранкой на письменный стол у окна. - И откуда их так много вдруг взялось, - вслух думала я.Я схватила верхний из них и плюхнулась на кровать. Это была небольшая желтая коробочка, ярким цветом намекающая на отправителя. - И что же придумала Каталина? - легко разорвав обертку, я открыла коробку. Сверху лежала открытка, на которой изображены родные пейзажи Лондона, нарисованные акварелью умелой рукой Лины. Сзади была подпись: "С днём рождения, моя дорогая Вивьен! Желаю тебе всего самого лучшего в твой день рождения", а снизу мелко написано: "8.08.2020Каталина Балаж".Я отложила её и достала из коробки милый альбом пастельного голубого цвета. Я улыбнулась, медленно пролистывая его, и погрузилась в воспоминания самого безобидного времени моей жизни. Внутри было множество распечатанных фото, от которых так и веяло детством. Вот мы гуляем в парке на день рождения Лины. Вот мы после похода с нашими родителями в лес за грибами стоим и, улыбаясь, держим самый большой гриб из улова. Вот мы стоим на фоне Биг Бена, когда Каталина приехала на осенние каникулы в Лондон... Завершающая фотография в альбоме была самой новой среди всех. Она была сделана, когда мы в последний раз приезжали в Братиславу. На ней были я, Лина, моя бабушка, отец Лины и её мать, держащая за руку маленького Францишека и мои родители... Это было чудесное время. Как жаль, что я его не ценила. Я отложила альбом, пообещав себе вернуться к нему позднее и достала последний предмет из коробки. Это была небольшая кожанная белая сумочка с серебристой молнией. Друзья из Лондона прислали парочку книг на английском в подарочном издании, к которому они приложили письмо, в котором было написано, что они сожалеют о том, как повели себя со мною, как искренне меня любят и ждут встречи. Я кинула его в наполненный всякой чепухой нижний ящик прикроватной тумбы, не веря в эти басни. Раскрыв все подарки, я обнаружила, что вся моя кровать завалена разными подарками, открытками и скомканными обертками. На столе оставался один плоский свёрток. Он был завернут в плотную чёрную упаковочную бумагу и перевязан красной лентой. Я настороженно распаковывала его, отгоняя появляющиеся в голове мысли о том, как оформление похоже на упаковку ожерелье, полученного мною сегодня в кафе. Развернув бумагу, я обнаружила довольно ветхую книжечку в мягком переплёте с чёрной кожаной обложкой. Спереди красовалась выдавленная позолоченная надпись: "Napló*". Внезапно перед глазами у меня начали мелькать странные фрагменты будто бы воспоминаний о каком-то событии. Я вспомнила высокого мужчину, одетого не по времени старомодно, но при этом довольно официально. Человек был одет в тёмный вышитый камзол, чёрные брюки и большой плащ чернильного цвета. У него был усталый и тяжёлый взгляд; его каштановые волосы прятались под чёрной массивной шапкой, а длинная борода была аккуратно причесана. Он держал в руках книжицу, подаренную мне, в развёрнутом состоянии, показывая людям, внезапно замолкшим. Кажется, это был какой-то странный сон, но... где я могла видеть этот дневник раньше, чтобы он мне приснился? Вопрос остался висеть в воздухе. Я осторожно открыла книгу и начала судорожно листать. Сначала, содержимое её напоминало какой-то абсурд. Страницы были местами заляпаны кровавыми отпечатками. Листая дальше, я ужаснулась содержимому и захлопнула книжицу. Я перевела взгляд на стену, но перед глазами всё ещё мелькали ужасающие картинки оттуда. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Слишком много крови. Это чья-то злая шутка? Неудавшийся розыгрыш? Или всё же это реальный дневник душевнобольного человека? Я поблагодарила судьбу, что не знаю венгерского, иначе, здается мне, записи там повергли бы меня в шок ещё больше. Я заметила торчащий из конца дневника листик и достала его. Развернув, я от испуга выронила его. Те же чернила. Тот же калиграфический почерк с завитками, владелец которого прислал или прислала то ожерелье. Это можно было понять даже по дорогой плотной бумаге. Подпись отсутствовала, а надпись гласила:"Ты такая же. Бессмысленно отрицать очевидное. Ты сама скоро прекрасно это поймешь." Я услышала шаги по лестнице и поспешно затолкала дневник и записку под столешницу. Открылась дверь.- Она ничего не взяла, - как гром среди ясного неба, обрушились на меня слова Аранки. - Что не взяла? Кто не взяла? - я не сразу поняла смысл сказанных ею слов.- Каталина не брала никаких трав. Она, очевидно, тебя обманула, - мои глаза округлились, я не проронила ни слова. - Дорогая, что-то не так с Каталиной Балаж. Я сразу это заметила. Она приходила за кое-чем другим, - бабушка подняла руку, в которой держала уже знакомую мне книгу из тайника. Сердце ушло в пятки.- Я... не совсем понимаю, о чём ты.- Да, брось, Вив. Я вижу по глазам, что ты прекрасно всё понимаешь, - Аранка мягко перебила меня, и я испуганно посмотрела на неё, но ожиданной ярости не созерцала.- Кажется, нам пора серьёзно обо всём поговорить, - хмуро заметила я._____________________________________________Примечания*1) Плие (фр. plié, от гл. plier — сгибать) — балетный термин, обозначающий сгибание одной либо обеих ног, приседание на двух либо на одной ноге; «общепринятое французское название для движения ног, которое по-русски обозначается словом „приседание“». Наравне с подъёмом на полупальцы/пальцы (relevé), вращением и прыжком, является основным элементом хореографии.2) школа Knightsbridge - школа в дорогом районе Knightsbridge, где проживала главная героиня до переезда в Братиславу.3) mis queridos amigos (испан.) - мои дорогие друзья.4) Napló (венгерск.) - дневник.