Глава 9

@Rin_Okita, @martha_celeste и @NikaJepsen, благодарю вас за вдохновение♥

Мне снилось, что Кошка от меня уходит. Смотрит в последний раз своими невозможными глазищами, разворачивается и исчезает в ноябрьской дымке. А я не могу сделать ни шагу вслед за ней. И голос, как в самых худших кошмарах, теряется на выдохе. Так и стою беспомощно, пока Левый и Правый презрительно наблюдают за мной с мусорного бака, а Лилька и Сашка стучат башмаками по барабанам.

Безумная какофония, трагикомедия с элементами фарса и молчаливый вой в груди - это всё, что остаётся за спиной уходящей вдаль Кошки...

А потом мне на голову падает яблочный пирог, и я просыпаюсь.

Дышать тяжело, и я все пытаюсь поглубже вдохнуть воздух и подальше из лёгких выдохнуть странный сон, пока не понимаю, что на моей груди покоится чья-то голова, талию крепко обвивают чьи-то руки, а затекшая спина уже с час как плюнула на возможность сменить положение.

"Кошка", - взрывается в моем мозгу воспоминание.

Ночная лихорадка, возбуждённая несдержанность пролетают яркими вспышками перед ошеломлённым сознанием, и мне искренне хочется провалиться сквозь землю. Но как следует надавать себе мысленных тумаков я не успеваю. Кошка просыпается, сонно приподнимает голову со спутанными волосами и удивлённо озирается вокруг. В следующий момент раздается тихое "Ой", и девочка-плюс-два-года-к-восемнадцати стремительно подрывается с кровати и исчезает за дверью.

"Идиот", - со стоном констатирую я. Запах Кошки, неотвратимо впитавшийся в простыни, кожу и мысли, будто подводит черту прошедшей ночи. Я шепотом матерюсь и рывком встаю на ноги. Рубикон пройден. Остаётся только справляться с последствиями.

Завтрак проходит в гнетущем молчании. Я успеваю придумать три восхитительные вступительные речи, два кратких покаянных объяснения и одно изумительное по простоте "прости", пока взгляд то и дело натыкается на холодильник, а память услужливо подсовывает воспоминания того, как использовался стол ночью. Кошка всё это время смотрит в тарелку, то бледнея, то краснея. Недосказанность грозит обрушиться на наши головы, когда мне приходит в голову одна идея.

- Сегодня и завтра ты свободна?

Тихий ответ "да" угадывается, скорее, по губам, чем на слух, и я ликую.

- Тогда собирайся, мы едем на дачу.

Шок на лице Кошки вспыхивает и застывает. Она неверяще взирает на меня, забывая о своей стеснительности.

- К кому...на дачу?

- Ко мне.

С минуту на кухне воцаряется тишина. Девочка-плюс-два-года-к-восемнадцати усиленно пытается понять мои мотивы, которые даже мне не особо-то известны.

- Мы будем...одни?

- Одни, - подтверждаю я кивком, внимательно следя за её реакцией: непонимание, смущение и...робкое любопытство?

- Хорошо, - всё же решается Кошка и стискивает в руках вилку.

Я снова киваю и встаю из-за стола, чтоб выбрать чай. Купаж черного и зелёного с засушенными кусочками апельсина и манго - то, что нужно для начала новых отношений.

***

Собираемся мы в рекордные полчаса. За это время я успеваю опустошить холодильник, побросать сменные вещи в сумку и написать Сашке СМС с просьбой о помощи. Встреча у входной двери с Кошкой проходит скомканно, я лишь примечаю, что ни одной новой вещи она не надела. Ехидный внутренний голос шепчет, что она могла спрятать то самое кружевное белье в своем рюкзаке, но я быстро предлагаю ему заткнуться. Готов поспорить на любые деньги, что в её рюкзачке припрятана книга. И хорошо, если одна.

У подъезда нас уже ждёт пригнанный Сашкой автомобиль, за которым с важным видом присматривают Левый и Правый. Видимо, Сашка ничуть не сомневался в том, что эти два обормота любого вора почуят за версту, и с чистой совестью оставил ключи в замке зажигания. Кошка с плохо скрытым изумлением смотрит на серебристый Лексус, пока я отправляю другу сообщение с одним-единственным словом "Спасибо". Он поймет. Он всегда понимает.

Конечно, можно было бы поехать на автобусе, но мне не хотелось травмировать Кошку общественным транспортом и пребыванием в социуме. Поэтому весь путь мы проделали на машине под музыку 80-х. Девочка-плюс-два-года-к-восемнадцати вела себя тихо, незаметно, отвернувшись к окну. Я же изредка на нее поглядывал и старался угадать, в каком она настроении. Стоит ли удивляться, что у меня ничего не получилось?

Когда мы подъехали к даче, Кошка немного оживилась. Она первой выскользнула из машины и начала осматриваться. Я незаметно заглянул в бардачок, вытянул оттуда записку от Сашки и пачку презервативов. На клочке бумаги значилось, что в багажнике надёжно упакована пара бутылок вина, коньяк, конфеты и ещё несколько пачек "воздушных шариков". Ну вдруг окажется мало. Я грустно улыбнулся Сашиной наивности. Тут бы хоть одну использовать.

Кошка тем временем внимательно изучала забор, яблоневый сад и дом. В заборе не было ничего примечательного (кроме нескольких отметин, оставленных в далёком детстве), яблоневый сад предстал вмеру запущенным (мы с Сашкой каждый год старались собирать урожай, но хозяйственными нас не назовешь), а дом, конечно, притягивал взгляды. Обычный деревянный двухэтажный дом с чердаком. Вроде ничего примечательного, но от него с детства веяло уютом, гостеприимством и теплом. Мне кажется, это потому, что строили его всей семьей: дедушка и бабушка по папиной линии, папа и мама, да маленький я, изрядно мешающийся под ногами, но все равно помощник. Все мы понемногу вложили в него частицу своей души, вот он и стал таким, какой есть. Сашку в свое время поэтому сюда и тянуло: отогреться у семейного очага, почувствовать себя нужным и любимым. Обласканный деньгами, обделенный заботой мальчик, он и сейчас нередко живет здесь в периоды затворничества. И варит варенье. Но это засекреченная часть его биографии.

Всё это я и поведал Кошке, выгружая из машины продукты и опустошая багажник. Она, судя по всему, уже перестала чему-либо удивляться, потому как безропотно приняла в руки бутылки вина и прижала их к груди. При этом я ещё ни слова от нее не услышал после завтрака.

Калитка приглашающе раскрыла свои объятия, сад тихо взмахнул ветками, приветствуя, а ступеньки крыльца по-домашнему скрипнули под нашими ногами. Кошка ступала неслышно, настороженно, но я чувствовал, что и она подпадает под обаяние дома.

Гостиная встретила нас с Кошкой как старых знакомых, которых давно ждут к обеду. Я с удовлетворением отметил, что в доме не так пыльно и грязно, как предполагалось. Значит, Сашка навещал его недели две или три назад. Камин сонно притаился у стены слева, перед ним все так же скромно стоял угловой диван, обитый красной тканью, маленький деревянный столик, сделанный дедушкой под неусыпным руководством бабушки, а на полу разлёгся белый пушистый ковёр - нововведение Сашки. На другом конце комнаты, прямо напротив входной двери, расположилась лестница на второй этаж, а по правую руку от входящего - дверь на кухню.

В гостиной, естественно, имеются и стенные шкафы, заставленные когда-то посудой, но сейчас они зияют пустыми полками. Царь обычно устраивает на полках лежку, и это белое пятно хоть как-то скрашивает необжитость.

Потоптавшись немного у двери, я повернулся к Кошке и негромко произнес:

- Добро пожаловать в Дом, Кошка.

Она вздрогнула, но кивнула, а потом деловито направилась на кухню. Я прижался спиной к двери и прикрыл глаза.

Дом тихо вздохнул, сбрасывая сонное оцепенение. Его душа приветливо прошептала: "Здравствуй".