10

Образование не связано исключительно с учебниками, а прекраснейшие из людей — это часто совсем не выпускники того или иного колледжа, но те, что сделали опыт своим учителем, а жизнь — учебником.

Луиза Мэй Олкотт «Маленькие мужчины становятся взрослыми»

  – Я могу задать тебе вопрос? –спрашивает охотник, по-прежнему ожидая разрешения, прежде чем ступить на нетронутую землю моей старой жизни.

Я киваю.

– А что ты делала тогда...в реке...я видел...

Он начинает запинаться, словно боится, что я могу не сдержаться и убежать.

– Я то понятно, что там делала, а ты? –пытаюсь оттянуть время, зная, что все равно поделюсь с ним.

– Я следил за девчонкой, которая воро...  – он запинается,  – брала мои книги, даже не поделившись впечатлениями.

Я смеюсь.

– Книги я возвращала, прошу заметить.

– Да, но не без повреждений!

– Как ты узнал о пятне? –удивляюсь я.

– Я всегда знал, какую книгу ты брала.

Я перестаю играть с камнями под водой у моих ног, все свое внимание направляя на собеседника.

– Всегда знал? –холод пробегает по моей спине.

Наверное, мне показалось, что он получил удовольствие от моей реакции.

– Какая ты невнимательная! Я же рассказывал, что родители на месяц уезжали к родственникам в Крым.

– А ты не ездил с ними?

– Нет.

Я слежу за тем, как на его лице вырастает улыбка.

– То есть...

– Да!

Я открываю рот и подобно рыбке выпускаю немые пузыри возражения. Смех Охотника эхом раздается в моей голове.

– То есть ты все это время жил в сером домике?

– Ага.

– И знал, что я там бываю?

– Ага. Однажды, мне даже пришлось вылезать из окна, чтобы мы не встретились.

Я вновь открываю рот, оглядываясь, в поисках поддержки, но натыкаюсь только на молчаливый лес. Неловкость водопадом обрушивается на мою задолжавшую этому юноше душу.

– И ничего не сделал?

– А что я мог сделать? – охотник принимает более удобную позу для себя, и вновь опускает ноги в воду. – Сперва я подумал, что ты пришла мне отомстить. Потом понял, что это случайность...

На последнем слове мысли охотника уносят его в страну Размышлений. Я же оказываюсь в стране Случайностей. Мы оба бродим по сложным, извилистым и не всегда человеку понятным владениям этих стран, которые так тесно граничат друг с другом.

– А почему передумал оставаться в тени? –негодую я.

– Предлагаешь мне два месяца не менять постельное белье?

Он прав.

– А яблоки? – сама понимаю, что веду себя, как вредный следователь на допросе, но не могу ничего с собой поделать.

– Я думал, ты их не заметишь. Как и порядок в ванной.

Я киваю, неожиданно почувствовав себя обманутой и ногой, при этом не испытывая ни злости, ни обиды по отношению к охотнику.

– Извини,  – он первым нарушает тишину.

– Тебе то за что извиняться, это я наглая взломщица и преступница, а ты моя жертва.

Мы оба смеемся.

– Посмотри на это с другой стороны: если бы ты не пробралась именно в мой дом, то я бы не нашел друга, который тоже любит Кинга. Получается, что ты совершила преступление, от которого твоя жертва только в плюсе осталась.

То, что охотник может во всем найти хорошее, я отмечаю после. После того, как понимаю, что кто-то назвал меня другом. У меня было множество имен, которыми я называла себя, которыми обзывали меня другие, но еще никто и никогда не называл меня другом. И я даже не знала, что это такое – дружба. Я до сих пор не уверена, что знаю. После чего задумываюсь о всех людях: а они знают, что это такое? Кто-нибудь знает? И стоит мне задать себе последний вопрос, как я встречаюсь взглядом с Охотником. Возможно, именно так человек понимает, что такое дружба: читая ответ на этот вопрос в чужом взгляде?!

На несколько секунд мы погружаемся в течение приятной тишины, расставляя все на свои места.

– А ведь ты мне так и не ответила, что делала тогда у реки.

Я глубже опускаю ноги в воду, готовая утонуть целиком, если он меня не поймет.

– Так делают лисы, когда им нужно избавиться от вредителей. Они зажимают в зубах предмет, куда переберутся их мучители, а затем расстаются с болью.

Даже не глядя на него, я чувствую, как он впускает в себя удивление вместе с воздухом. Убаюканный сделанным открытием, он еще долгое время балансирует на грани реальности и возможной выдумкой.

– Получается, что мы по самые колени сейчас в твоем прошлом?

Я киваю. – Оно прохладное.

– Не так, как зимой,  – откликаюсь я, отгоняя холод воспоминаний.

– Я думаю, что холод – это не для тебя .

Я молча соглашаюсь с его замечанием.

– И ты плаваешь тут? –возвращая ноги на камень, спрашивает охотник.

Я смотрю на реку, не разрывая нашу с ней связь.

– А разве не все люди так делают? Разве не все плавают в своем прошлом?!

Охотник вновь молчит.

– Ты очень умная, тебе кто-нибудь говорил?

– Однажды. Моя учительница. Она подарила мне мою любимую книгу.

– "Маленьких женщин"?

Я киваю.

– Ты похожа на Джо! – замечает он, и я, наконец, решаюсь на него посмотреть.

– Ты читал?

– Конечно.

Улыбаюсь.

– Я рада, что ты ее читал. Она особенная.

– Когда-нибудь и ты напишешь книгу, и она станет классикой.

Стараюсь не замечать, как внутри что-то расцветает, когда я думаю о том, что стану писательницей.

– Как думаешь, о чем она будет?

Охотник возвращает ноги в воду, на этот раз не так быстро и решительно, как прежде.

– Об этом! – он смотрит на свои играющие с водой ступни. – О прошлом.

– Это будет пострашнее книг твоего Кинга,  – смеюсь я, неожиданно громко и резко, даже истерично, на самом деле скрывая свой страх перед такой перспективой.

Решаюсь на еще одно откровение:

– Я писала об этом. Пыталась. Но не могу называть вещи своими именами, словно они могут услышать, что я о них вспомнила, и придут за мной.

– Писатель и не должен этого делать. Так и называй его отцом Гнева, а каждый сам поймет, что это значит в силу своих умственных способностей.

– Как думаешь, что подумают умные люди? –спрашиваю я, чувствуя себя комфортно, разговаривая об этом.

– Что ты очень сильная, но будь готова, что глупцы тебя не поймут.

– Ты бы понял,  – шепчу я, делая ему необходимый и заслуженный комплимент.

– Я уже понял,  – отвечает он, пиная воду.

– Из тебя бы тоже вышел отличный писатель,  – абсолютно честно замечаю я. –Ты столько книг перечитал.

Охотник только хмыкает, и я замечаю, что это тема для него личная.

– В чем дело, Охотник? –позволяя себе последнее слово в качестве успокоения.

– Со мной не случалось бед, как с тобой или другими людьми. По большей части я –счастливый человек. У меня есть любящие родители,  – он смотрит на меня извиняясь за чистую правду.  – У меня  хорошие отметки, и скорее всего я поступлю в хороший университет. У меня много друзей, и теперь на одного больше.  – Он благодарно смотрит на меня и на мой дом, скрывающий нас от людей, и я невольно краснею. – О чем же мне писать?

– Может, о счастье? Как найти беду написать может каждый, а вот как находить счастье в том, что у тебя есть –для этого нужно быть очень талантливым. И думаю, это про тебя.

Я вновь встречаю его благодарный, но скептический взгляд. Упертый, отмечаю я про себя. И как бы странно это не звучало, я нахожу нечто сильное в этом. Именно это и поможет ему, но этого вслух не произношу.

Замечаю, что со страхом жду сумерек, обманывая себя, что до них далеко. Но приходит ветер, объявляющий о неизбежном, прогоняя клубки удобств и спокойствия подальше от нас.

– Как-то рано стало темнеть,  – не без расстройства замечает Охотник, и я перестаю переживать, что думаю так одна.

Смотрю на нашу с ней хорошо спрятанную нору, и понимаю, что скоро она будет дома.

– Давай я тебя немного провожу,  – как можно осторожнее предлагаю я.

– Хочешь, чтобы я засыпал с мыслью, что меня провожала девчонка?

Его слова меня задевают, поэтому тоже решаю съязвить.

– Не льсти себе, просто хочу убедиться, что Жора тобой не подавится.

Мы оба смеемся, и отправляемся в путь, прогнанные неожиданно подступающей темнотой.

– Тебе не было страшно? – спрашивает Охотник, стараясь удержать баланс на безжалостно срубленном ветром дереве.

Нетрудно догадаться , о чем он, хоть я и была занята мыслями о том, что он впервые так сильно задержался в лесу.

– Нет. Не знаю, как это объяснить. Но мне было страшнее остаться в том доме, нежели пойти за лисой.

– Как думаешь, откуда она такая? –искреннее надеясь, что я знаю ответ на этот вопрос, спрашивает он.

Я улыбаюсь.

– Из страны Случайностей.

Слышу смешок, а затем охотник оступается и падает.

– Это наверняка место , где будут происходить действия в твоей книге?

– Именно.

Неожиданно для охотника, до сих пор слабо ориентирующего в этих местах, на нашем пути появляется Жора.

– А вот и первый житель этой страны, да? –он старается замаскировать очевидный испуг за привычным для него сарказмом.

– Главное, не пытайся его погладить. Пока не поймешь, как его зовут на самом деле.

Охотник выглядит явно заинтересованным.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень странная?

– Да, кажется, кто-то думал, что меня именно так и зовут.

Охотник смеется, и я подмечаю, что это приятно –когда чей-то смех – причина твоей удачной шутки.