ПРОТИВ ВЕТРА

Если снится охота на лис – вы можете погрузиться в сомнительные дела и пуститься в любовные похождения, оставаясь на гране риска.

                                                                                                                              Сонники о лисах

  Чтобы поймать лису, охотнику необходимо идти против ветра. Мы тоже пойдем против Ветра. Против Ветра их угроз и посягательств. Против Ветра наших опасений и слабых мест. Против Ветра здравого смысла и обречения. Мы пойдем против ветра.

  Я слышала, что на лис нужно охотиться с утра. Именно поэтому я просунулась раньше псов, которые должны были привести их к нам.  Еще я слышала, что охотиться на лис лучше парой. Но я понимала, что двумя людьми дело не обойдется.

  Я так же слышала, как волновался лес, и мне было стыдно за это волнение. Я вышла из хижины, прощаясь с домом на ближайшее время. Солнце тепло мне улыбалось, уверяя, что все будет хорошо. А я стояла под деревьями, чувствуя свою вину перед ними. Я привела беду в эти места. Я привела беду к ней. Я сама была бедой.

  Я бесконечно извинялась перед землей, что помогла моим ногам, наконец, окрепнуть. Я извинялась перед небом, которое щадило мое присутствие здесь. Я извинялась перед природой, за то, что привела сюда людей.

  Я дважды убегала из своего дома, но предательницей почувствовала себя только когда привела в лес людей.    

  Она ждала меня около скал. Она все знала. Мы обе слышали, как их пощада осталась сидеть в их машинах вместе с вещами, которые не могли передвигаться.

  Страх холодом бродил по моему телу, пролезал в разум, рассыпая внутри меня зерна беспокойства и паники.

   Еще никогда прежде я не чувствовала себя частью бойни. Войны – да, но бойни – нет.

Это было ужасное, неприятное чувство, когда ты живешь в ожидании беды, которая непременно с тобой случится.

  Она вела себя так, словно это был обычный день. Но я видела, что она стала чаще останавливаться, сильнее прислушиваться и внимательнее присматриваться. Я повторяла за ней, потому что больше не знала, как себя вести.

  Обида ульем повисла над моей головой, выпуская пчел, кусающих несправедливостью. Как же долго я должна быть несчастна, чтобы мое счастье не было таким коротким? Не хватит и вечности страданий, чтобы получить хотя бы год счастливой жизни.

  Внутри все ломалось и растекалось от ужасных представлений.

  А ветер. Как я завидовала ему: он мог участвовать во всем, прикасаться ко всему, разрушать все, но при этом не получать по заслугам. Вот, что я хотела – ветер. Быть им. Управлять им.  Я мечтала сшибать врагов с ног, поражать их же оружием, вселять страх и рассеивать даже самую маленькую крупицу на бунт. Но ничего это и рядом не было со мной. Вместо этого мы шли. Уходили все дальше и глубже. Она сама выбрала маршрут. Я доверяла ей. Она была в разы умнее меня.

  Я словно проснулась. Она продолжала идти, а я задумалась: она ведь всего-лишь лиса. Откуда мне знать, что она знает, а что –нет?!

  После этих мыслей меня словно совесть ударяет пощечиной. Я не смею так думать.

  Что-то в лесу изменилось, и мы остановились.

  Деревья шептали что-то ей на ухо, и она молчаливо внимала получаемой информации. Поднялся страстный ветер, хватая и дергая меня за волосы, за руки, за все части тела.

  Она высоко подняла хвост, и я знала, что сейчас произойдет.

  Она побежала.

  Я последовала за ней, но она клацнула челюстями, когда я приблизилась к ней.

  Мне пришлось остаться стоять там, где я стояла. Прощаться с ней было невыносимо. Вдруг я ее больше не увижу?! Вновь потом буду думать, что она всего лишь плод моего воображения. Иллюзия, которая была мне необходима, чтобы не сдаваться.

  Вскоре я опустилась на землю, и, укутавшись печалью, расплакалась. Все шло совсем не так, как я себе представляла. Все шло в разы хуже.

  Капля за каплей небесные переживания спускались свыше, пробуждая во мне уставшего борца. Я должна спасти хотя бы ее. Поэтому я побежала совсем в другую сторону. Пусть лучше поймают меня, а она сможет спрятаться, она умнее всех этих людишек. Последнее стараюсь держать в своей голове, как можно дольше.

  Я бегу до тех пор, пока дождь скрывает мои тяжелые приземления. После того, как он прекратился, я забралась на дерево, чтобы разведать обстановку.

  Ничего.

  Лес все еще не был поражен их присутствием настолько, чтобы они стали заметными.  Я слезла с дерева и продолжила свой путь. Я не знала, что именно делаю: так как врагов я не видела, и что конкретно должна сделать – неясно. Оставалось только бежать. Так и делаю несколько часов подряд, пока не нахожу это занятие бесполезным.

  Сидя под деревом, я решаюсь на быстрый перекус. На обед булочки. Даже вкус не ощущается, когда ты на грани нервного срыва.

  Так и сижу, пережевывая, встречая не интересующую меня еду на дне желудка непонятными звуками.

  Под чьим-то весом ломается ветка, и я понимаю, что они здесь. В лесу. Я их проворонила. Осторожно собираю свои разбросанные пожитки, молча выругав себя на трех языках. Забрасываю рюкзак за плечи и тихо удаляюсь.

  Однажды я убегала от волков, но даже тогда я не испытывала того, что чувствовала сейчас. То были ее враги. А этих привела я. Только об этом и могла я думать весь этот день.

  В какой-то момент мне кажется, что я оторвалась. Забираться на дерево рискованно. Но я умело лажу по деревьям, и могу делать это незаметно. На этом решении и останавливаюсь. Забравшись на дерево, мне чудом удается не свалиться с него. Лежа на животе, на самой выносливой ветке,  я вижу, как десятки мужчин с оружием и собаками блуждают по нашему лесу.

  Белки над моей головой незаметно перескакивают с ветки на ветку, устраивая шоу. Я медленно ретируюсь, ибо эти мелкие создания создают больше шума, чем я в данной ситуации.

  Ноги словно каменеют от масштабов увиденного. Я и подумать не могла, что все обернется этим. Возможно ли, что проще умереть?

  Перебираю возможные варианты в своей голове: если я сдамся, то смогу попросить их не трогать ее. Я готова начать говорить, взамен на ее безопасность. Но отец Гнева! Он не отступит, если окажется здесь, окруженный сообщниками, он не уйдет, пока не убьет ее.

  Я бежала по минному полю. Спрятавшись за цепью деревьев, прислушиваюсь. Люди. Их было очень много в лесу. Такими громкими были их попытки не шуметь. Двое точно были около меня, не подозревая, что я где-то поблизости. Ладно. Так я себя утешала. Но надеялась, что так и есть. До тех пор пока я не учуяла собаку, а она меня.

  Я выбралась из убежища и побежала со всех ног, так как в спину мне доносился собачий лай.

  Хозяин не медлил, он спустил пса с поводка и помчался следом за ней.

  Это все усложняло. Я делала круги, невообразимые петли в местах, где была столько раз, чтобы запутать, замести следы. Надетая на кисть резинка перебралась сперва на ладонь, а потом оказалась зажатой между моими губами, пока я собирала отросшие, рыжие волосы в хвост.

Я хотела верить, что это сможет мне как-то помочь.

  Псы очень быстрые существа. По запаху я не умела отличать породы, к сожалению. Но земля подсказывала мне ,что мой соперник весьма не мал.

  Я не хотела драться с псом. Я не умела причинять физическую боль. Я знаю, как это больно, и как долго это проходит. Животное не виновато, что мне не повезло с отцом.

  Я делаю несколько петель вокруг одного и того же пространства, прежде чем запинаюсь, как это всегда делают фильмах.

  Весьма успешно повторяю глупость всех героев фильмов, так как упала я на славу. Кубарем  скатывалась вниз, цепляясь то за землю, то за  деревья.

   Пес смотрел на меня с обрыва, то ли скуля, то ли рыча.

   Не замечая боли, продолжаю путь. Собственно, как и мой осмелевший соперник. Он спрыгнул с небольшого обрыва и приземлился в разы успешнее меня.

  Я смогла разглядеть породу: овчарка. Было не трудно догадаться.

  К этому времени все мои чувства либо обострились, либо притупились, так как я начала чувствовать подступающую к псу подмогу.

  Земля предостерегала меня, а я все равно не могла ничего поделать, кроме как бежать со спадающей скоростью.

  Хозяев гончих не было видно: такую скорость они не могли себе позволить с их это брюхами.

  Три пса гнались за мной, словно я была их главным трофеев в жизни. Мне захотелось остановиться и спугнуть их, но с тремя мне в одиночку, уставшей, знающей о подмоге, не справиться.

  Приближаюсь к какому-то не совсем понятному предмету, обросшим мхом. Напоминал он огромный камень, но по мере приближения, я поняла, что это скала, просто не такая большая и внушительная, как все остальные.

   Я надеялась на спасение. Сил совсем не осталось, как и желания убегать. Я не смогу бежать вечно.

  Обессилено рухнув около зеленой скалы, растворяюсь с землей. Воздух не может найти покоя в моей груди. Я задыхалась, кашляла, создавала столько непростительных звуков, что самой было тошно от себя.

  Псы были уже здесь, но они не двигались.

  Я собрала остатки всех погибших сил, чтобы смочь поднять хотя бы голову. И подняла. Три пса разных пород стояли в десяти метрах от меня. Стояли и не двигались. Они смотрели поверх моей головы, поджав хвосты.

  Я вернула свое тело обратно на землю, и лицом уперлась в небо. Там, наверху зеленой скалы, стояла она – бурая медведица.

Еще ни разу в своей жизни я не видела, как медведи встают на задние лапы. Я на несколько минут забыла все, что знала, все, что видела, все, кем была. Она казалась бесконечной. Ее бурая сила заставила нас забыть, как дышать.

   Люди приближались, не подозревая о том, что их здесь ждет. Мне стало жалко и их, и их псов, и саму себя, так как из-за меня нас всех могут попросту разорвать на куски.

   Именно в этот момент, когда я смотрела, как покинувшие меня силы исчезают вместе с ветром, я вспомнила об отце Гнева. О том, что это он во все виноват. В том, что я вынуждена была бежать. Именно он виноват в том, что я не могу назвать его просто отцом. Именно он виноват в том, что Рыжая сказка существует. Без нее меня бы давно не стало. Если с этими людьми что-то случится, то только по его вине, и в аду он будет гореть ни одну вечность, а сразу несколько.

  Если я хочу убежать, то вот он мой шанс.

  Я отрываюсь от земли, и кое-как  перехожу на легкий бег. Я не отдам ему свою свободу, даже если придется убегать всю жизнь.

  Скрываюсь за зеленой скалой, и ловлю крики людей, которые бросаются прочь, увидев медведицу.

  Я по-прежнему была в лесу, который считала домом. Но сейчас я впервые поняла, что лес взаимно считает и меня своим жильцом. Это место доказало мне, что тоже готово меня защищать. От этого закружилась голова. Все сказки, которые родились в лесу, были на моей стороне, а я была их неотъемлемой частью.

  Вскоре местность стала казаться мне очень знакомой. Я оглядывалась, в попытке узнать каждое дерево, которое когда-то уже видела. И когда я поняла, что это за место, я увидела самую страшную картину в своей жизни.

  Это была наша бывшая нора. Нора, после которой моя жизнь сильно изменилась. Именно благодаря ей я попала в свою рыжую страну чудес.

  Рядом с норой стояла она: моя Рыжая сказка, а рядом с ней стоял парень с поднятым ружьем.

  Я не помню, как это произошло, но одно длинное и бесконечное «нет» слетело с моего языка, и я молнией обрушиваюсь на  охотника.

  Он испугался, но смог бросить меня через плечо, и я приземлилась прямо возле нее. Не было времени думать о боли, тут же отрываюсь от земли, ощущая ее на своих щеках, и закрываю грудью мою Рыжую сказку.

– Не отдам! – говорю я, чувствуя, как мои губы дрожат, обкусанные, окровавленные, задетые ступившими на них словами.

  Парень привел в порядок свое ружье после моего нападения.  Кажется, он до сих пор не мог поверить, что все это происходит наяву.

– Отойди! – приказал он.

  Я смотрела только на него, пытаясь раствориться, увеличиться, стать больше, чтобы защитить ее.

  Охотник был едва ли старше меня. Крупный не по годам, но юный по глазам, он уверенно держал ружье, готовый совершить убийство.

  Я сама не верила, что все это происходит наяву. И что он стал первым, кто услышал мой вновь обретенный голос.

– Она спасла мне жизнь! – прошептала я, уговаривая его пощадить нас. – Он монстр! – сорвалось с моих губ, и я едва смогла победить подступающие слезы, уводя глаза вверх, чтобы он не видел, как я проигрываю борьбу с самой собой.

Я не слышала выстрела. Только три бьющихся сердца. И только сотни зрителей в лице детей природы.

  Я никогда не забуду звук опускающегося ружья. Звук, который породил некое подобие доверия между человеком и человеком.

  Парень неуверенно отложил ружье, и не знаю почему, забыв о лисе за моей спиной, ринулся в мою сторону, желая помочь, но я его остановила жестом руки.

  Он застыл. Охотник стоял между нами: мной, моей сказкой и своим ружьем, не подозревая, что сказка – это все, что у меня есть. Я смотрела на него снизу вверх, так как все еще стояла на коленях.

  Глаза его были  наполнены морем непонимания. Глаза, волны которых ударяли меня по уцелевшей совести.

  Чей-то голос позвал парня, и я вздрогнула, вновь прижимая мою Сказка к нашей бывшей норе.

– Нашел чего? – услышала я.

  Клянусь, я руками зажала свое сердце, чтобы оно не билось, и я смогла верно услышать ответ.

  Охотник вновь посмотрел на меня, оглушая ударяющимися об его сознание волнами негодования.

– Здесь чисто. Уходим!– ответил охотник, не по годам взрослым голосом.

  Он убрал ружье, но недалеко, и отступал, не отводя от меня глаз. Он не боялся. Просто не мог поверить, что все это не сказка.