24

Чтобы маленькие детеныши лисицы не заблудились и не сбились с дороги, когда будут проходить через кустарники и высокую траву, хищница, подняв свой белый кончик хвоста, использует его как маячок, хорошо привлекающий внимание своих лисят. Его очень отчетливо видно среди зелени различных лесов и степей.

«Правда лис»

    Это вовсе не игра, как может показаться, если смотреть на происходящее с высоты птичьего полета.

   Все, что я вижу последние тридцать минут это кончик ее хвоста, который то и дело указывает мне, где именно она находится.

   Она нашла новый дом. Приближается лето, и она, кажется, решила осесть в одном месте.

  Мне всегда казалось, что весь лес – это сугубо ее царство: так хитра она была, что могла каждого заставить так думать.

Очень возбужденная, она бежит так быстро, забыв, что я человек. Стараюсь не отставать. Летом в лесу охотников будет в два раза больше, она не может позволить себе охранять мою хижину вечно.

Она, словно главная мечта жизни: существует, но возможность приблизиться к ней постоянно ускользает. Вот так и выглядим мы со стороны.

  Сжалившись, она останавливается. Мы обе высовываем язык, ибо очень жарко после такой пробежки. Я опускаюсь около дуба, моля хотя бы о пяти минутах отдыха. Сперва, она неуверенно кружится на месте, а затем опускается рядом со мной.

  Солнце целует мою кожу и ее мех, и мы сияем счастьем от существования друг друга. Я решаюсь запустить руку в ее мех, а она только уши поджимает.  Я осознаю – я поймала свою главную мечту.

  Достаю из рюкзака воду, делаю несколько жадных глотков, и, набрав немного воды в ладонь, протягиваю руку к ее носу.

  Она никогда не принимает моих даров, если сама не участвовала в их поимке. Но на этот раз я снабжена благодаря ей, а возможно, она просто очень сильно хотела пить, она слизывает океан моей созданной любви с ладони в считанные секунды. Я проделываю тот же трюк еще раз, но она отказывается. Оторвавшись от земли, она намекает, что нам пора.

  Так и делаю. Встаю, не замечая не восстановившиеся силы, и бегу за ней. Я надеюсь, что нам немного осталось. К счастью, так и есть.

  Мы выбегаем к скалам. До этого она предпочитала иные места. Целых тридцать минут мы карабкаемся по камням, и забравшись не весь знает куда, она усаживается около входа в пещеру.

  Я доверяла ей. Но в такой пещере вдвоем нам не поместиться. Так я думала. Пока не решилась туда пролезть. Но оказалось, что внутри спрятана почти целая квартира. Я ахаю от изумления, когда оказываюсь внутри.

Это целый дом! Целые квадратные метры простора поселились здесь, внутри скалы. Это напоминало каменный шатер: круглое пространство куполом обозначало потолок, который мог поместить сюда ни одного крупного человека, а сразу несколько. Щели между камнями создавали почти дневное освещение. Один из камней можно было использовать как стол.

  Я не верю своим глазам! Такого просто не может быть! Как она нашла это место? Это же чудо природы!

  Чувствую, как эмоции зашкаливают, когда я начинаю представлять, как мы будем тут жить.

  Выхожу из пещеры, а она уже лежит в другом месте: на крошечном выступе, который не поместит нас двоих.

  Она всегда так делает: совершает что-то хорошее, и отдаляется, в попытке уединиться. Хорошие поступки требуют немало усилий.

Я усаживаюсь около входа в летнее убежище, и гляжу на лес. На ее царство. Затем перевожу взгляд на нее. Удивительно, мы можем быть в разных местах, но видеть одно и тоже. Возможно, поэтому мы встретились?

  Ближе к вечеру она скрывается за камнями, и я понимаю, что мне пора обратно в хижину, как бы мне не хотелось тут остаться.

  Я ухожу, постоянно оглядываясь: не бежит ли она за мной, но разочаровываюсь: не бежит. Войдя в лес, я оборачиваюсь, и вижу, как ее темный силуэт провожает меня. Успокоившись, я продолжаю путь, зная, что она не сомкнет глаз, пока я не дойду до дома.

  Этот маршрут мы проходим несколько дней подряд. Она все также бежит впереди меня, кончиком хвоста указывая направление.

Она хочет, чтобы я в любую погоду могла отыскать убежище.

На следующий день она вновь приходит за мной, встречая меня с белкой в зубах.

На этот раз она выбирает совсем другую дорогу: эта намного короче, но сложнее: больше поворотов, меньше запоминающихся деревьев. Но я понимаю, что очень важно иметь несколько путей достижения цели. Поэтому покорно преодолеваю все дистанции.

   Вечерами она также скрывается за камнями, прощаясь со мной. И только однажды разрешает мне побыть еще немного с ней.

  Мы лежим около входа в наше убежище, провожая солнце. В руках у меня незаконченный рассказ, который я молниеносно дописываю в ее присутствии. В очередной раз убеждаюсь: если рядом с тобой тот, кто нужен, то тебе больше ничего и не нужно.

Возвращаюсь в хижину не спеша, изредка оборачиваясь, смотря на ее силуэт, и мне становится лучше.

  Украденных запасов мне хватило на пять дней. Я бы все отдала, чтобы смочь отказаться целиком от человеческой пищи. Но, увы, так нельзя. В хижине, к сожалению, нет электричества, но я решаюсь украсть из супермаркета газовую плиту. Знаю, что рискованно, но что поделать. Благодаря этому я смогу позволить себе реже выбираться, соответственно, и риск быть пойманной уменьшается.

Мне было нелегко воровать, отчасти, потому что я считала это грехом, но судьба ни раз крала у меня, поэтому ей и отвечать за мои грехи.

Поужинать позволяю себе в забегаловке. Кошелек, что я выкрала, оказался наполовину пуст, но этого хватит на еще одну вылазку. Однако, плиту все равно пришлось воровать, так как денег на нее и еду мне бы не хватило.

  Было приятно есть теплые пирожки и вдыхать аромат теплого кофе, хоть я и пила из одноразового стакана.

  Я сидела за круглым столом и смотрела в окно. Люди бежали домой, торопились к своим родным и любимым, как я бежала в лес.

Удивительно, как одни и те же вещи люди могут находить в разных местах.

  Краем уха по прежнему стараюсь вслушиваться во все. Женщины, что сидели за моей спиной о чем-то жадно разговаривали, но стоило мне услышать слова повышенного риска, я тут же усилила масштабы восприятия.

– Говорят, пропавшую девочку видели на трассе! – сказала одна женщина, и я почувствовала, как у меня мурашки забегали по коже.

-Да ну! Врешь! –возмутилась её соседка.

– Правду говорю! Толька сказал, что сыновья Клавы видели ее, когда продукты отвозили в Лисово.

– Так, а чего тогда ее не подобрали?

– А им откуда было знать, что это именно та девчонка?

  Я вжимаюсь в сидение, надеясь, что стану незаметнее от этого.

– В любом случае нужно было помочь, неважно, та это девочка или нет! – женщина была поражена именно этим фактом, а другая, кажется, даже и не думала, что другой девочке могла бы тоже понадобиться помощь. –И что теперь будет?

– Ходят слухи, что девочка не пропала, а сбежала. С лисой опять.

– С лисой? Ты веришь в это? Мне казалось это все выдумки журналюг.

  Я поправляю капюшон, и тянусь к выходу, но застываю, когда слышу следующее:

– Выдумка не выдумка, но в прошлый раз ее видели с лисой. У ребят машина из-за этого пострадала. Они, конечно, как-то смутно все рассказывают, но все же.

– Мистика какая-то.

– А-то! Как бы там ни было, мужики нескольких деревень собираются обчесать весь лес, и если найдут девочку, то отдадут родителям. А лисицу убить хотят.

  Я толкаю дверь и вылетаю из забегаловки, как ошпаренная. Капюшон скатывается с моей головы, и рыжие волосы освобождаются от заточения. Сердце предательски бьется. Слезы бродят около глаз, ожидая моего разрешения пролиться. Я бегу и не понимаю, то ли сама управляю телом или же это дрожь тащит меня прочь отсюда.

  На этот раз я не останавливаюсь. Бегу без перерыва. Горло замерзает от прохладного воздуха, что комками попадает мне в рот.

  Губы все искусаны, кровь на языке. Я словно приношу в жертву свою недавно обретенную свободу.

  Больше всего я переживаю за нее. Как мне ее спасти от рук этих варваров, убийц? Наверняка отец Гнева пойдет вместе с ними. Когда люди объединяются в стаи, они гораздо смелее, нежели когда поодиночке.

  Смесь разных чувств кусают меня, нападают то на тело, то на сознание. Я испытываю дикую, всепоглощающую ярость, которая пугает и меня саму. Зачем я им? Тот, кто ушел однажды по собственной воли не может быть возвращен. Это жестоко. Но к чему убийство?

  Я убегаю из деревни, ненавидя ее всей душой. Я ненавидела города. Я ненавидела деревни. Я ненавидела людей. Всех. Без исключения.

Я не отдам им мою свободу!

Я не отдам им мою Сказку!