Глава 10

В школе, помимо «И» и «А», у меня был ещё один друг по имени «В».

Наше времяпрепровождение с «В» было чем-то сильно схожим с тем, как я проводил его с «И»: обычно мы либо играли в игры, либо... играли в игры. Больше ничем мы особо таким не занимались. На самом деле, играли мы обычно втроём — я, «И» и «В». Правда по мимо игр, с «В» нас сближала ещё одна вещь. Она была переменной, и время от времени то пропадала, то появлялась. Этой еще одной вещью было то место, где я жил.

Жил я то у бабушки, то в посёлке, где находилась школа. Сам посёлок назывался Прибрежный и находился от города, примерно, в 40–50 минутах езды на автобусе. Население — около 11 или 12 тысяч человек. Небольшое количество работы, а вернее, я бы сказал её полное отсутствие. Постоянные пьянки, наркомания, драки и поножовщина. Орущие женщины под окнами в 3 часа ночи и... мужчины, бьющие орущих женщин под окнами в 3:05. Одним словом, романтика, которую и словами не описать...

В Прибрежном я жил не с самого рождения, а примерно, со второго класса, когда перевёлся в новую школу, которая как раз и находилась в этом самом романтичном посёлке на земле. Причиной перевода в новую школу послужила новая влюбленность моей мамы, которая познакомилась с ней в магазине. Эту новую влюблённость звали Насвай. На самом деле, немного по-другому, но одно из первых, что я запомнил, когда увидел того самого возлюбленного своей мамы, — это то, как он клал себе под губу какой-то порошок зелёного цвета. Тогда я не знал, что это такое, и меня, восьмилетнего, очень удивило, что такие вещи, вообще, могут происходить в этой жизни!

Ты приезжаешь в какое-то непонятное для тебя место, и первое, что ты видишь — это то, как на остановке сидят трое полуголых, грязных мужчин и яро что-то обсуждают, чуть-ли не крича друг на друга. Кажется, ещё чу-чуть, и вот, они уже готовы поубивать друг друга... Но проходит буквально минута, и они уже чуть-ли не целуются, хотя по ним явно и не скажешь, что они готовы на такое. Ведь кажется в словах: «Я этих пидорасов в жопу готов выебать», есть явно что-то немного и слегка противоречащее тому, чтобы трое мужчин целовалось.

Так или иначе, ты проходишь остановку, и видишь его — того самого Насвая. Он жмёт тебе руку. Дарит тебе чипсы и пытается что-то спросить. Но ты стеснителен, да и что ответить совсем не знаешь. Тебе скорее хотелось бы обратно домой. Сесть на автобус и просто уехать отсюда. Но увы... Не получится. Мама привезла тебя в Прибрежный. Наслаждайся.

Вы идёте, и спустя какое-то время, этот самый незнакомец достает свой пакетик с зелёным порошком. Он открывает его, отсыпает небольшую щепотку на ладонь. Потом свободной рукой оттягивает нижнюю губу и той рукой, в которой был порошок засыпает себе под губу что-то зелёное. Теперь его речь немного меняется — губа становится менее подвижной, а речь — менее внятной, приобретающей такое некое характерное бубнение.

— А что это такое? — очень стеснительно спрашиваю я.

— Это? — поднося ближе ко мне зелёный пакет спрашивает у меня незнакомец.

Я киваю.

— Это насвай. Это у меня такой способ расслабиться.

Незнакомец смотрит на маму и улыбается.

— Хочешь попробовать? — хихикая и вернув взгляд ко мне спрашивает он у меня.

— Ты что такое говоришь, он еще маленький! — перебивает мама.

— Да ладно, я же просто шучу! Не бери в голову, — отвечает незнакомец.

После этой ситуации незнакомец перестал быть для меня просто незнакомцем, который подарил мне чипсы. После этого, просто незнакомец приобрел новое имя и статус — Насвай, покоритель губы.

С той первой встречи с Насваем я почти ничего уже и не помню. Только остановку, чипсы. зелёный порошок, который он клал себе под губу, и... ещё одно ощущение. Нечто, что так сложно описать словами, но что крепко ощущается где-то очень глубоко, там, где сокрыты эмоции, что в том возрасте ещё совсем не досягаемы.

В моей жизни бывает так, что когда я встречаю кого-то, то я часто могу понять, что человек мне абсолютно не нравится. Даже не не нравится, нет, от него как будто бы исходит какая-то неприятная аура. Многие такие подобные люди в моей жизни всегда стараются скрыть это и не показывать, и во многом им это даже отлично удаётся. Никто из окружающих не замечает того, что с ними что-то не так, или тем более какую-то ауру.

Но бывало часто, что с такими людьми, (я, если честно, даже не уверен до конца то ли это абсолютное совпадение, то ли я сам просто как-то придавал этому слишком большое значение), но часто такие люди в дальнейшем сильно факапили в глазах других, или скорее даже не факапили, а раскрывали свою истинную сущность, которая совсем никому не нравилась. Она была слишком токсичной и не экологичной, как любит говорить мой тимлид.

Другими словами, все вокруг разочаровались в таком человеке, и больше не хотели иметь с ним ничего общего. В моей жизни такое происходило буквально с десяток раз.

Часто я говорил кому-нибудь:

— С ним явно что-то не так...

— Чувак, мне, кажется, ты просто бредишь — всегда получал в ответ одно и тоже.

— Нет, я тебе серьёзно говорю, тебе стоит к нему присмотреться получше...

— Да брось, тебе просто кажется.

До определённого возраста я часто ловил себя на таком диалоге, и обычно он заканчивался на одном и том же. Мне говорили, что мне просто чудится или я слишком себе много надумал. Но проходило время — день, два, неделя, месяц — и всё всегда поворачивалось в другую сторону.

— Чувак, с ним явно что-то не так... — на этот раз это говорил уже не я.

— Я же тебе говорил об этом еще недавно

— Да не, не было такого, — отнекивались они.

— Именно так я тебе и говорил. С ним явно что-то не так...

В какой-то момент, этот цикл стал насколько предсказуемым, что уже воспринимался как норма для меня, где не замечать очевидное было общепринятым стандартом.

В целом, не знаю было ли это просто совпадением, или у меня действительно есть какая-то чуйка на людей, но именно тоже самое я почувствовал по отношению к Насваю. Даже не такое-же чувство, а нечто другое — чувство какой-то опасности рядом с ним и абсолютной небезопасности.

У моей мамы за 8 лет, что я жил на тот момент, было пару отношений, и ни один из её ухажеров ни разу не вызывал у меня столько тревоги, как этот новый. Я никогда не чувствовал, что мне нужно будто бежать, или как-можно быстрее куда-то спрятаться. Кто-то из её парней вызывал у меня симпатию, кто-то — просто нейтральную позицию, но, чтобы мне было страшно, жутко и некомфортно? Такого не случалось ни разу... Поэтому в тот день знакомства я хоть и чувствовал себя таким образом, но до конца всё-таки, не был уверен, можно ли доверять своим чувствам.

— Вот, еще немного погуляем, сядем на автобус и поедем домой... где бабушка, мой компьютер и сплошная безопасность, — думал в тот момент я.

Но. Как говорится всегда есть одно то самое небольшое «но», которое рушит всю прелесть любой ситуации. Так вот и здесь это самое «Но!» не было исключением. Не знаю, что сподвигло на тот момент мою мать сделать выбор в пользу определённых ситуаций и решений. Может, как раз те самые пьяные мужики на остановке, а может Насвай, покоритель губы, с его щедрым подношением в виде чипсов её сыну. А, возможно, говнотечка, возле которой мы гуляли в нашу первую встречу. Видимо, Насвай в тот день решил, что нет места более романтичного, где можно провести девушку с её сыном, чем возле места, в котором буквально перерабатывают дерьмо! А аромат, стоявший там, м-м-м... прям как сейчас помню...

Стоит отдать должное этому парню. Он, видимо, был действительно знатоком женщин, иначе как объяснить почему моя мать в дальнейшем выбрала его и сделала выбор в пользу переезда в этот посёлок, дорога от которого занимала более часа до её работы, вместо прежних тридцати, у меня не очень получается. Возможно, как любят говорить психологи, «мы выбираем партнёров, похожих на наших родителей», а по рассказам моей бабушки, когда они ложились спать, дедушка любил нагреть одеяло определённым образом и всегда говорил, «Кать, ну так же теплее». Да..., подозреваю, что именно уют отцовского одеяла и фактор говнотечки и стали для матери решающими аргументами в пользу Насвая.

Так или иначе, в возрасте восьми лет второкласснику по имени Женя пришлось переехать в посёлок Прибрежный. Не могу сказать, какие чувства это в тот момент у него вызывало — был ли он рад этому, или, наоборот, расстроен. Наверное, это скорее было больше чувство какого-то общего непонимания. Конечно, когда ему было 8, он и хоть и думал, что уже очень взрослый и всё-всё абсолютно знает об этом мире, но, если честно... понять, зачем было перевозить его туда, в тот Посёлок, он не мог. Да и сейчас, кажется, до конца так и не понял... Возможно, он просто мало вырос с того момента, а может, в том решении и правда было мало смысла.

Так или иначе, когда мы только переехали на новую квартиру, по началу всё было более-менее спокойно. Мать и Насвай вроде как были счастливы, словно как любят говорить дамы бальзаковского возраста, — «Живут просто душа в душу, а самое главное — не плюют друг другу в душу». Возможно второе, конечно, может и не говорят, но мне хочется верить, что от одной из подобных дам, я всё-таки такое слышал.