эпизод 9

После шести город накручивал темноту, словно сахарную вату на палочку. Химическое единство распадалось. Дабы избежать общего упадка настроения, Макс раздал ещё по таблетке. Мы тащились по городу. Алиса гладила себя по волосам и рассказывала о перформансе «Вычисление» — одной из первых провалившихся работ двойняшек Страховых.

— ...Тогда надо было объяснить Кэмм, в чём суть! Представь, прошло около двух часов, люди устали, напряжение растёт, но никто не расходится. Двести человек, пришедшие поодиночке, уже объединяются в группы. Каждый прислушивается к разговору соседей, пытаясь выяснить, что должно произойти. Приходит Кэмм, главный вопрос ко мне: «Уже всё прошло?»

— Не понимаю, искусство-то в чем?

— Во-о-о-от! Вот и у присутствующих нет понимания о происходящем! Они пришли на какое-то событие. Ничего конкретного не было заявлено. Со време- нем у людей появляется вопрос «А что, собственно, должно произойти?» Единственное, что их останавливает — экран на стене, сообщающий о начале действия. Целью для посетителей было — вычислить художника. Сам перформанс должен был показать процесс объединения людей. Здесь было важно всё: как они себя ведут, как выстраивается коммуникация, какие догадки начинают строить. В итоге из отдельных частиц должен был сложиться организм со своим определенным мнением.

Голуби шли молча, обнявшись. Алик (глаза навыкате) теребил подбородок. Периодически они останавливались, и художник выкрикивал:

— Обалдеть! Почему я не умею так рисовать!

— Ты никак не умеешь! — хотелось язвить, но по-доброму.

— Горин, ты прав! Такое великолепие не нарисуешь. Я бы хотел только созерцать. Может, уйти в монахи? Или вообще перебраться в сельскую глушь? Где-тов поле построить дом. Думаю, я смогу осилить натиск природы и одиночества.

— Макс, твое присутствие любое жилье превращает в «черный вигвам». Так зачем так напрягаться? Да и на чистом так не тащит! Быстро разочаруешься.

— Ты думаешь, в этом дело? Мне наплевать! — Макс одним движением швырнул горсть таблеток на проспект. — Я для вас стараюсь!

Спустя два часа шатаний и разговоров мы завалились в студию. В отсутствие людей пространство впитывало пыль. Здесь ничего не изменилось, в атмосфере всё так же витала бездушность. Это единственное, в чём я был уверен. К этому моменту у всех начали прорастать свои настроения. Макс обратился к присутствующим:

— Что, падает?! Нужно еще подкинуть!

— От нас-то ты что хочешь?

— Сестра, мы сейчас начнём складывать мозаику стараний! Я что, зря мучился? Выдавите хоть каплю внимания! У нас выставка через пять дней!

Макс начал вскрывать коробку за коробкой. Импульсивность движений говорила о наваждении.

— Слушай, Алик, новая идея! Делаем концепцию помойки! Свалим все в однукучу! Пусть каждый сам роется! Устроим барахолку на несколько миллионов! Ты понял меня?!

— Успокойся! Оставь коробки в покое, не дай бог что разобьешь. Все готово, нам осталось только перевезти. Я не хочу, чтобы ты, упоротый, все обосрал. Мы слишком много потратили сил и средств. Не забывай, «СТУК» — это твоя прихоть!

— Вот именно, моя! Не суй свой нос, если ни хера не понимаешь! Мне нужна свежесть, а сейчас это просто мертвечина! Тебе же надо всё быстрее, а то покупа-тель сорвется!..

Максу было достаточно обронить пару слов и перейти на повышенный тон, чтобы Алика захлестнула дисфория. К его заднице начало присасываться кайфо- ломство.

— Я сказал: оставь коробки в покое! Завтра с чистыми мозгами вернемся к работе! Ребята, ночь только началась! Поехали в клуб!

Есть ублюдки, ломающие кайф специально, периодически к ним отношусь и я, когда не в силах сдержать желчь. Макс из породы тех, кто делает это неосознанно, просто идя на поводу своей эмоциональной натуры.

— Алиса, нам нужны свежие мозги! Под твоим матрасом заначка!

Реакция на просьбу Макса была весьма ожидаема — средний палец. Недовольство Алисы прорывалось через приход. Меня тащило и на остальное было наплевать. В тот момент слова и мысли не имели никакого веса.

Дальше я и Макс убавляли полосы со стола, словно вели обратный отсчет.

— Так, что у нас здесь? Это разбирать не будем... Придется долго возиться с упаковкой.

Через разорванный угол бумаги высовывались стеклянные пластины. Макс неожиданно проявил интерес к работе.

— Суть такая: в стеклянной комнате метр на метр стоят стеклянные цилиндры с букетами лилий. Все букеты на разной стадии жизни. От семечка до увядания. Подобие кунсткамеры, только для цветов. На фоне вонь тухлой воды и разные шумовые эффекты: грохот взрыва, крик младенца, вой сирены, визг бензопилы, гул машин. Метафора проста и понятна, доступна для каждого болвана.

— Идея?.. — я поймал взгляд Альберта, его глаза блестели, он вроде успокоился. Думаю, Алик начал перенастраиваться на деловой лад, у него гарантированная эрекция на рабочий процесс.

— Инсталляция называется «Цикл», какая тут, на хер, идея! — покачиваясь на одном месте, художник амфетаминовым глянцем смотрел сквозь присутствующих. На секунду показалось, что Макс пытается что-то разглядеть на внутренней стороне черепной коробки.

— Да, регресс налицо, таков вердикт, — выдавила Алиса. — Хотя, может, это и неплохо, в любом случае, это движение в каком-то направлении. Братишка, плоховато у тебя с воображением.

— Дура, ради вас стараюсь! Я все наши сбережения вложил в эту херню!

— Вот именно, херню!

Лицо Макса вытянулось, щеки от злости пульсировали в судорожном ритме.

— Если ты мнишь себя художником, то это твое самое глубокое заблуждение!

— Что?! — Алиса вскочила с дивана и подбежала к белой коробке. Весьма ловко разрезав ногтем скотч, сорвала картонную пластину. — Разве сейчас речь обо мне? Открой глаза и включи уже голову! Ты глянь! Нет, ты посмотри! Скоро мы начнём мебель производить! Диван от Страхова, кастрюля от Страхова, сортир от... Где здесь ощущения? Где?! Ты, кроме отвращения, больше ничего не вызываешь! Торч с пидорскими манерами! Отец знал, что все этим закончится...

Напряжение зашкаливало. Еще слово, и между двойняшками начнут искриться молнии. Мне и Алику стоило бы спрятаться за диваном, дабы не попасть под раздачу.

Потом я немного выпал из происходящего, так как порошок разошелся не на шутку. Эрекция путала мысли. Мне очень хотелось вытащить из словесной перепалки Алису, ощутить каждой возбужденной клеткой её нежную кожу. Но как раскрутить такой манёвр, было непонятно. Алик то же самое хотел провернуть с Максом. Это было заметно по жестикуляции, он хватал все, что попадало под руку, сжимая колени в попытке сдержать приятный зуд в паху.

— Я, может, что-то не вкурил, а мебель здесь причем?

— Да при том! Ты знаешь, кто самый ожидаемый гость на выставке? Посетители? Критики? Эксперты? Нет! Берт Хер Хренович — хозяин голландской фабрики светового оборудования! Хочет купить одну работу для конвейерного производства. Мучился, тужился и вот вам — именная лампочка! Думаю, что вся выставка — неболее чем промо для одной работы.

— Какая еще лампочка?

— Это она о «Камине Фридриха», — Макс доламывал коробку. — Один философ сунул руку в камин, что-бы убедить друзей в силе своей личности. Такой силе, которой даже огонь не помеха.

— Твой камин — подделка, даже тепла не даёт...

— Это про глупость... про желание одних убеждать других. Зачем доказывать своё понимание, если ты ни хрена не понимаешь? Я, ты... любой может дотронуться и остаться при своих.

— Дождёшься у меня, сдам в лечебницу! Зависнешь на двух книгах:«Руководстве по двенадцати шагам» и «Дневнике Алисы». Прочистишь свои мозги. Художник, сверхчеловек-недоделка!

Макс подсоединил камин к сети, холодная иллюминация осветила темную часть студии, придав пространству синтетический привкус. Белый плавно вытекал в голубой, голубой набирал концентрацию до фиолетового, и все уходило в темноту. Выглядело удивительно. Появилось странное желание пройти в неоновый тоннель, раствориться среди световых трубок под «Чистейший блюз» Элвина Ли, познать легкость, расщепляя тело на миллион частиц.

— Нужны сильные ощущения, — Макс метался из угла в угол. — Что-то происходит за этими стенами. Ритм тысяч марширующих ног сотрясает землю, выгоняя каждого из своей норы. О, это предчувствие перемен! Я смогу достать еще ощущений, время есть!

Потом Макс что-то рассказывал про социальную гильотину, которая рубит общество как колбасу. Даже показал нам модель. Казалось, художник приходит к выводам. По мимике можно было понять, что не к самым жизнеутверждающим. Необходимо было что-то сказать, но так, чтобы молнии снова не засверкали.

— Слушай, все таким простым кажется. Раньше выглядело достаточно заморочено, а теперь легко и просто. Давай уже, вернись к нам, художник!

Максу очень льстило, когда его называли художником, но в целях самосохранения пора было спускаться на землю. Отходняк может сильно тряхнуть тонкую натуру, да так, что ни одно «за» не будет иметь веса. Часа не пройдет, как мыне сможем разжать челюсти.

— Сложно сделать просто! Смысл всегда в простоте! Дать возможность людям самим прийти к определённым умозаключениям без объяснений и наводок.

— Алиса говорила, ты эту выставку долго готовил.

— Для упрощения пришлось приложить много сил и отрезать лишнее. Мне нравится усердно работать. Ты, наверное, в курсе простой формулы: чем больше вкладываешь, тем больше кайфа на выходе. Весьма эгоистично, но я так привык. Это самый чистый кайф. Но сейчас, честно, сомневаться начал. Сильно не доволен происходящим. Зачем я вообще затеял это? Все из-за тебя, змей-искуситель, — Макс погладил Алика по голове и поцеловал.

— Почему сестру из проекта выкинул?

— Спроси у нее! Я лично её не отстранял, ей просто не интересно. Алиса любит только одно действие и не рассматривает другие формы.

— А почему «СТУК»? Не слишком ли претенциозно для современного искусства?

Напряжение падало, Алиса вышла из разговора. Со ступенек лестницы стеклянными глазами она молча наблюдала за нездоровым происходящим. Немногие понимают, как важно уметь в нужный момент заткнуться.

— Это звук! Постучи по дереву, будет «стук-стук». Глухой короткий звук. Чаще всего он возникает при случайном столкновении двух предметов, один из которых легкий. Он движется в пространстве навстречу другому с не очень высокой скоростью. Я пытался рассуждать и фантазировать над поверхностными вопросами. Не самые глубокие размышления о некоторых вещах. В общем, легкий мысленныйстук.