-32-

Адвокат оказался государственным, то есть далеко не таким, какого пообещала ненаглядная подружка той жуткой ночью. Эта слабая на вид женщина всегда появлялась в черном брючном костюме, с оранжевыми губами, залитыми лаком темно-русыми волосами, со скучными глазами и ужасно раздражала Ангелину. Только однажды, почти перед самым судом, глаза Валерии впервые загорелись интересом.

— Большинство тех, с кем я беседовала, а именно с вашими друзьями, коллегами, даже психологом, с уверенностью заявляли, что у вас не в порядке психика. Ну, а если вспомнить, почему вы здесь вообще находитесь, то можно предположить, что их слова далеко не пустые.

— Это издевательство?

Нужно еще уметь так ловко оставаться в стороне, выставляя ее нервную систему, явно исправленную, в наихудшем свете перед другими. Всем намного удобнее заявить, что Ангелина сумасшедшая, чем признать, что их собственные личности гниют с бешеной скоростью. Глеб, отбрасывающий от себя любую ответственность; Нина, настроившая единственного друга против Ангелины; Захар и вся их кафедра, постоянно гадящие ради роста в карьере; Тимофей, не испытывающий угрызений совести ни за какие свои поступки; Снежана, совершено не разбирающаяся в людях и тем не менее уверенно лезущая в жизни окружающих. Все эти люди на пути Ангелины... Каждым управляет страх того, что остальные узнают о их скрываемой бессмысленности, и поэтому каждый пытается напугать другого своими громкими словами, подлыми делами и вытекающей ненавистью из всех проломанных дырок разума.

— Более того, это может сыграть нам на руку. Предлагаю провести обследование...

— Я не шизофреник!

Валерия вскинула брови.

— Значит, шизофрения? Послушайте же меня хоть раз. И не перебивайте.

Ангелина цокнула и поджала губы.

— Если окажется, что вы не в состоянии контролировать себя, то это очень снизит срок вашего тюремного заключения. Это именно тот случай, где болезнь имеет хорошую сторону.

— В болезнях никогда нет ничего хорошего... — выдавила Ангелина и опустила взгляд.

Адвокат же сказала, что назначит прием у психиатра и что Ангелине нужно быть бодрее. После этих слов она вышла, снова оставив заключенную в полном одиночестве на долгое время.

Это и была их единственная встреча с хоть каким-то смыслом.

Теперь же Ангелина ждала рокового дня и одновременно результаты медицинского обследования. Магнитно-резонансная томография, электроэнцефалография, дуплексное сканирование сосудов мозга. Это все потребовалось после проведения нескольких нейротестов и психологического обследования. Психиатр сказала, что есть вероятность болезни и Ангелине давно следовало заняться своим здоровьем, а не интересоваться им в тюрьме. Бурное заявление Ангелины, что никакого интереса в тюрьме с ее стороны не было, никто слушать не захотел. Впрочем, ничего нового.

Дни тянулись невыносимо долго, и, когда пришло время суда, Ангелина даже обрадовалась, понимая, что произойдет хоть какое-то изменение в ее жизни. Единственное, чего она не хотела в данный момент, — видеть всех своих врагов в одном зале. Поразмышляв взаперти, она осознала, что таких будет предостаточно. Ведь на самом деле в запасе ее знакомых не хранились настоящие друзья.

В зале заседаний было светло, тепло и вообще как-то не особо грустно и уныло, если не считать вечно кислые человеческие лица. Одна Ангелина сияла и с удовольствием рассматривала окружающих. Ее адвокат Валерия не скрывала своего волнения, и Ангелина наблюдала за барабанящими пальцами, тяжелыми вдохами и постукиванием правой ногой по полу.

— Почему вы так переживаете? — поинтересовалась Ангелина.

— Должен же кто-то это делать. А вы, вижу, чересчур спокойны.

— Я знаю, вы справитесь! — Ангелина произнесла это с такой интонацией, что в Валерию тут же вселилось чувство, что она все испортит.

Ангелина повернула голову в сторону Доминики. Бывшая подруга как можно незаметнее зашла в зал суда и опустилась на сиденье возле самого входа, будто готовилась сбежать в любой момент. Ангелина знала, чего боится Доминика.

Начался суд. Прокурор — мужчина под сорок с разным цветом глаз, но с одним испорченным настроением — был настроен достаточно агрессивно и обвинял Ангелину во всей красе, даже не поглядывая на подсудимую. Когда наступил черед Валерии, в Ангелине внезапно начало зарождаться ощущение страха. Она не отводила взгляда от адвоката и вслушивалась в каждое ее взвешенное слово.

— Моя клиентка рассказала мне историю в полном варианте. — спустя некоторое время начала Валерия говорить то, что больше всего волновало Ангелину. — Сейчас я вам передам эту крайне важную информацию, до этих пор неизвестную суду.

Адвокат доложила судье и всем присутствующим о том, что же происходило утром после убийства. Она громким и уверенным голосом рассказала о Доминике, о том, как она помогала скрыть следы преступления вместо того, чтобы арестовать убийцу.

На мгновение, когда Валерия закончила, в зале наступила абсолютная тишина. Нарушила ее, конечно же, сама Доминика. Она вскочила со своего места, прожгла взглядом подругу и обратилась к судье, не контролируя свою эмоциональность:

— Это неправда! Ей все показалось! Она же психически больна! Мы с ней вообще не знакомы были до этого времени!

— Тишина! — услышала Доминика в ответ.

Все взгляды направились на новую фигуру в этом деле. Становилось не так скучно и обыденно. Люди были в восторге.

Из-за своего стола вышел прокурор.

— Нам не стоит полагаться на эти слова, пока не получим результаты обследования. Они должны быть сегодня в обед. Во второй половине дня сможем обсудить этот вопрос.

— Я не больна, — прошипела себе под нос Ангелина.

Вот же нахалка! Бессовестно строит из себя галлюцинацию, лишь бы не сесть за компанию. Ничего, Валерия еще надавит на нее. У них много информации. Верной информации.

— Вы должны понимать, что если болезнь подтвердится, то вам никто не поверит, — обратился прокурор к адвокату.

— Может, стоит допросить подозреваемую? — предложила в свою очередь Валерия.

Процесс внезапно принял несколько иной характер.

Судья объявил перерыв. Доминика не уставала повторять, что это все выдумки и им придется несладко, когда узнают, что они несправедливо обвинили криминального следователя. Ведь именно она нашла преступницу.

Пока толпа покидала зал и к Доминике еще не подкрались определенные лица, чтобы провести ее на допрос, разгорячившаяся бывшая подруга умудрилась подбежать к Ангелине.

— Что ты творишь?

— Говорю правду. Мне нечего терять.

— Зато мне есть! Я столько для тебя сделала, а ты...

Ангелина фыркнула.

— Я впуталась в это ради тебя!

— И зачем же?

После вопроса Доминика ненадолго впадала в ступор. Ее позвал какой-то мужчина, но она не обратила внимание.

— Потому что я почувствовала, — тихо начала Доминика, — что между нами есть особая связь. Неспроста ты тогда подсела ко мне в кафе. Наша встреча была предопределена. Понимаешь? Мне казалось, мы можем сделать что-нибудь такое, чего раньше не делал никто. Мы особенные. Мы...

Пауза затянулась, и Ангелина поторопила:

— Что мы?

— Мы обе больны, — выдохнув, сказала Доминика. — У тебя шизофрения, у меня рак. Я стою на тонкой грани между жизнью и смертью. Мне нужно было найти опору, то, что удержит меня в этом мире. Цель! Без цели в жизни нет самой жизни. Ты же согласна, да? Ведь ты и сама загоралась, когда мы что-то проворачивали. Это помогало обеим жить...

Ангелина отвела взгляд в сторону. Уже ничего не могло ее впечатлить.

— Ты меня подставила. И только это имеет значение.

К ним подошел мужчина в форме и с неловкостью в голосе, словно извиняясь, попросил Доминику идти рядом с ним. Это неприятное чувство закралось во многих, чувство, что они несправедливо берут верх над авторитетным следователем с большим списком успешных дел. Доминика ярко ощущала напряжение вокруг, и это помогало ей успокоиться. Перед тем, как расстаться, Доминика шепнула:

— Подумай обо всем. Хорошенько подумай.

Наступил полноценный перерыв.

***

Большинство не угадали. И атмосфера в судебном зале быстро наполнилась удивлением, непониманием и желанием притаиться и наблюдать за всем очень тихо и мирно. Кто-то с опаской смотрел на Доминику, а кто-то не мог оторвать взгляд от Ангелины.

— Значит, у нее нет никакого заболевания. Только повышенная эмоциональность по причине стрессов. И тип личности подсудимой — гипотим, что многое объясняет в ее поведении, которым все недовольны. Здесь прописано посещение бассейна, занятия йогой, витаминные комплексы, — читал судья с медицинского листа в полной тишине. — Что же. Вот мы и выяснили.

Да неужели?

У всех были такие лица, будто для них это оказалось настоящим шоком. У Снежаны в третьем ряду аж челюсть отвисла, а у Нины, мирно расположившейся возле своего парня во втором ряду, глаза почти выкатились. Глеб же смотрел в окно, притворяясь, что его здесь вообще нет. Многие тоже использовали эту стратегию.

Люди были так уверены, что проблемы у одной Ангелины, а теперь оказалось, что они у каждого в этом зале и за его пределами. Возможно, больны именно они все, ведь Ангелина здорова, и это наводило на определенные рассуждения.

— Но наше главное дело — решить вопрос о наказание подсудимой, — продолжил пожилой судья за главным столом. — Второе причастное к делу лицо арестовано, и мы пока что им не занимаемся. Сейчас продолжим процесс, имея доказательства о психическом состоянии подсудимой.

Поднялся прокурор.

— Срок заключения уменьшен не будет.

— Да, — подтвердил судья.

Все вернулось на круги своя. Валерия снова увяла, ее интерес в глазах потух, и у нее не было больше желания заниматься глупым спасением. Ангелина тем временем пустилась в размышления. Радоваться или впадать в депрессию? Ее ждет тюрьма за жестокий поступок, но ее разум чист. Она заперта снаружи, но свободна внутри.

А что насчет других?

Ангелина сползла на стуле от усталости и вдруг усмехнулась. Она обратила внимание на пустое кресло, где еще час назад сидела Доминика, так трясущаяся за свою работу и незамечающая помутнение собственного рассудка. Интересно, станут ли они соседками? Будут ли еще поддерживать общение и вместе развлекаться за решеткой?

Прокурор говорил слишком громко, и этот низкий голос почти оглушал Ангелину, но ей приходилось терпеть это представление. Если бы ее спросили, то она бы с радостью доложила, что хочет скорее уже остаться в одиночестве и прилечь, чтобы спокойно насладиться своими здоровыми мыслями. Но никого не интересовало мнение Ангелины, только само убийство, которое с каждой минутой казалось все большей выдумкой. Вдруг его и вовсе не было? Всем только показалось...

— Мне жаль, что не получилось, — прошептала Валерия, когда суд отправился в комнату для совещаний.

— А мне не жаль. Они все ошиблись.

Адвокат с непониманием посмотрела на Ангелину.

— Вы не о том думаете! Это же второстепенное. Сейчас важно ваше будущее.

— Мое будущее и есть второстепенное.

— Я вас совершено не понимаю, — выдохнула Валерия и принялась перебирать стопки бумаг на столе.

— И поэтому вам всем хочется назвать меня сумасшедшей, — улыбка мелькнула на лице. — Но теперь называйте так лишь себя.

Ангелина с удовольствием подтянула к себе ноги, запрокинула голову и закрыла свои черные глаза. Ее захватило ощущение успеха, казалось, что она достигла удивительных высот и побила все мировые рекорды. У нее возникло чувство, что она победила весь мир, превзошла каждого человека и добралась до самой вершины.

И теперь она могла погрузиться в долгожданное спокойствие.