Глава 56. Лука

Молчание - мой друг, Хотя за него меня били.Я стал одержимым от мук,Они меня изменили.

Нервы - Кофе мой друг 💔

В моей голове всегда царит хаос, но мысли не превращаются в слова. Я научился превосходно скрываться от всех. На это у меня было время. 3 года. Срок, за который мне пришлось достаточно повзрослеть и насупится мыслить по-другому.

Когда к другим заключенным приходили родственники, то ко ни разу не пожаловали гости. Сожалею ли я, что убил своего брата? Нет. Я замахивался на него зная, что это изменит меня. Пришлось быстро встромить нож в подбородок, пока по моему лицу текла теплая красная жидкость. Теперь этот день навсегда со мной. В моей квартире всего одно зеркало, чтобы не видеть себя. То небольшое стекло показывает человека, который предал себя, ради родных, но остался злодеем. Таковы последствия за спасение семи.

Сейчас я сидел на стуле и опирался на спинку, но глазами осматривал каждого из присутствующих. Айда и Эйден - молодая счастливая пара, которая совершенно не такие, как мы. Они не убийцы или тираны. Итан - прекрасный адвокат, который знает толк в своей деле. По нему видно, что парень искренний и веселый. Себастьян - темная лошадка нашей компании. Внутри у человека была огромная пропасть, слишком много злобы на мир и непокорность. Киллиан - смешной, но лишь на публике. Притворство - его защита. Жутко умён и прекрасный охотник. Адриан или Доменико - Босс, правитель и очень опасный человек во всех планах. Ванесса - прямолинейная, храбрая и независимая. Девушка моментально производит впечатление настолько жесткой и властной, что такое вижу впервые. И я... Парень со шрамом на лице и злым взглядом.

   — Когда мы выезжаем? — спрашивал Себастьян, но внимательно смотрел на Ванессу. Тайна. Этих двоих объединяет нечто общее. Адриан при всех заявил на нее права и показал, что никто не смеет приближаться к его рыжей спутнице. Но это и хорошо. Он с ней меняется и становится лучше. Его взгляды, которые мужчина дарил ей, были похожи на теплые лучи. В ответ девушка улыбалась, хотя до этого сидела задумчиво и хмуро. Эти двое были надеждой всех таких людей, как мы: несчастных, калек, убитых горем, злых, мстительных ублюдков, что не все так плохо. А в громкой голове другое мнение. У меня не будет семьи и детей, потому что я - изгой общества, мира, семьи и милости Всевышнего.

                    Сын пастора и примерный ученик религиозной школы убил брата. Я верил в Бога, каждый день молился положенное количество раз, но совершил грех. И сделал бы это снова. В тот вечер предал все прекрасные слова, которые слетали с моих губ, когда стоял на детских коленях, перед алтарем... Лука - братоубийца...

                   Пока все играли в крокодила я лишь смотрел. Когда Киллиан случайно уронил стакан, то никто даже не обратил на это внимания, кроме меня. Этот звук был похож на тот, когда нож входил в челюсть брата. Треск... Мимика пуста, но сжал кулак в кармане.

                   — А ты не из разговорчивых, — прошептала черноволосая девушка мне и я повернулся к ней, разглядывая ее своим жутким диким взглядом. Мне кажется, что она чуть отодвинулась, но не опустила глаза. Смелая девочка.

                   — Я не трачу попусту слов, — и отвернулся.

                   — Резко, но не грубо, — ответ мне и кинул свой скучающий взгляд.

                — Это было мило, Айда, — подпер рукой свой подбородок. Сегодня мой вечер не проходит в привычном одиночестве. До сих пор не понимаю, как меня угораздило оказаться в этой компании. Я вытянул ноги и скрестил их, а руки были на груди. Сейчас смотрел на пальцы, где есть татуировки. 9999. Это был мой тюремный номер, который так и остался на них.

                   — Ты не будешь с нами играть? — опять этот голос. Я снова повернулся к Айде и она хитро улыбалась. Меня слишком сложно вывести из себя.

                   — Нет. Мне здесь вполне нормально, — и странный звук. Девушка фыркнула? Если бы бедная малышка знала, скольких людей я мучал и скольким показывал свое извращенное искусство. В этот раз были крысы. Получилось очень даже кровавое представление.

                   — Сыграем партию? — мелодичный голос Ванессы и протянутая шахматная доска. Люблю игры, где не нужно было объясняться. На ее вопрос просто кивнул, а та чуть улыбалась.

— Так и быть, отдам тебе чёрные, — но мне не нужны они.

— Нет. Пусть будут белые, — знаю, что запачкаю эту чистоту своим безумием, но мне хотелось прикоснуться к такой невинности.

   — Тогда начнем, — с первого хода было понятно, что Ванесса Аллен - гениальный игрок, но меня учил отец, между службами в церкви.

— Очень хорошо, Лука, — ничего ей не ответил и просто продолжал создавать свою стратегию. Женщина одну за другой разбивала мои белые фигуры.

— Не нужно было, — она знает о чем я.

— Мы с тобой немного другие, правда? — согласен. Аллен специально со мной, чтобы я не сидел один. Но у меня есть только я. Привычка.

— Опусти рукав, — ее голубые глаза прошлись по руке, где отчетливо было видно четыре пальца.

   — Спасибо, — мне не нужны объяснения, потому что знаю, что это женские отпечатки. У Адриана был иной захват и больше рука. У каждого свой способ выплеснуть эмоции.

— Я проиграл, — это факт.

   — Мне понравились твои методы игры, — яркие голубые глаза были немного грустны, хотя все ее поведение отрицало это. Уголок моих губ приподнялся, но ничего не сказал.

   — У вас 5 часов на сон и в 8 утра мы выезжаем, — отдавал приказы Адриан и все начали шевелиться.

— А где все будут спать? — спрашивал Киллиан, откусывая торт.

   — Кровать будет для Эйдена и Айды. Себастьян - диван, Итан - вон то кресло, которое раскладывается. Киллиан... — здесь явно уже нету места, поэтому мне пришлось просто встать и начать двигаться к выходу.

— У меня есть место для именинника. В углу. На полу, — мой бывший напарник рассмеялся и начал идти за мной. Прячу руки в карманах черных джинс. В моей одежде нету белого, потому что просто не достоин этого. Весь шкаф внутри наполнен темным шмотьем.

   — Мы едем по своим тачкам? — крикнул Итан, когда пошел стелить себе постельное на кресло.

— Нет. Микроавтобус, который завтра нам подгонят, — ответил ему Себастьян и я махнул всем.

— Пока, — хрипнул этим людям и начал путь. Сзади меня были шаги парня.

— Тебе здесь не скучно? — своим ключом открывал дверь, потом снял обувь. Киллиан сделал то же самое.

— Скукота - неумение мыслить, — сказал ему и пошел на кухню, где лежат сигареты. Раньше не курил, но после тюрьмы начал. Мне нравилось, как дым вырывается из моих губ и лёгких на воздух, исполняя свой танец.... А потом растворяется....

— Как всегда, Лука. Я даже скучал по твоему остроумию и молчанию, — хмыкнул парень и закинул себе виноградинку в рот. Я же просто оперся о столешницу и смотрел на ночное небо, которое было видно из гигантского окна.

— Я думал, что это раздражает, — и сделал сильную затяжку Philip Morris.

   — Просто никогда не понятно, о чем ты думаешь, — это и была цель номер один. Никто не должен знать мои ужасные и больные мысли. Я не нормальный, а реально больной. Сквозь тонкую ткань молчания во мне было глубокое и вязкое болото, которое убьет любого, кто попытается узнать, что прячу. Даже сам убью того человека.

   — Зачем пугать людей? — говорил, продолжая рассматривать облако.

                     Киллиан нашел себе место, покупался и улегся. Через 2 минуты он спал. А я вышел на балкон и сел на свое кресло, наблюдая за невесомым, но тяжелым небом.

   Когда сидел в тюрьме, то меня посадили в камеру, где не было окон. Даже маленькой дыры, чтобы посмотреть на голубую ввысь. Теперь, по истечению своего наказания, мне можно смотреть на него сколько угодно. Напоминаем о тех днях стала бессонница, хотя до холодных стен такого не было. Раньше я спал под крики больных людей или звуки, когда избивали кого-то по соседству. Частенько и меня били, только никто не слышал мой голос, потому что тогда я молчал. После случая со связками....вообще перестал разговаривать на некоторое время. Это не был мой голос, потому что он был не таким. Там и научился молча заставлять других подчинению. Хватало лишь взгляда... Если кто-то начинал нарушать тишину в нашем крыле, то все зеки выкрикивали мое имя.

                     Мне не нужно было громко говорить, ведь даже шепота хватало для того, чтобы любой склонил голову. Было удивительно, что некоторые наблюдатели не могли усмирить жутких убийц и тогда вели меня в нужную камеру.

Лука. 18 лет. Тюрьма - остров Риверс Айленд: Квинс, Нью-Йорк.                     Это первая тюрьма, где уже отбыл год. Именно сюда направили меня, чтобы сломить за честную речь и наглость в здании «закона». Там я харьканул в лицо судье. Мужик не рассматривал это как защиту людей при попытке нападения, а просто повесил на меня 5 лет. Это потом мне уменьшили срок на 2 года за помощь следствию.

                     Сегодня в камерах громко. Здесь у меня новое имя. В этом месте они называют меня Немым. После моих стычек с охранниками многие из опасных людей, живущих здесь не один год, начали говорить это прозвище. Зеки стали моими пешками, пока я играл...

                     Стоило только прошептал пару слов и начинал творится хаос. Мне нужно было выжить, поэтому и открыл свою чёрную карту.

                     — Лука Феррара, лицом к стене, — ухмылка окрасила мой фейс и меня прижали к стене.

                    — Насиловать умеем, а заставить молчать - нет, — смеялся в стенку, пока мне уже прилетали удары по спине и ногам. Здесь женщина - надзирательница издевалась над девчонкой целую ночь, а потом та умерла.

                     — Ты обещал правительству, что будешь беседовать с Риком Сингом. Сейчас самое время, — этот мужик был худшим из худших. На его счету 278 смертей, 32 изнасилования, 12 попыток побега и 7 бунтов. От меня требовалось лишь то, чтобы усмирять его. А это не мог сделать никто. Никто, кроме меня. Ему 57 лет, а мне - 18. Странно, правда? Но эта тюрьма научила меня терпению и тому, как влиять на других. Ещё учась в школе интересовался психологией и способами власти. Вот и случай. Гениально.

                      — Взамен ты должен книгу, Майк, — ехидно прошептал своему главному.

                      — Сначала успокой его. Сегодня тот избил наших четверых и порезал им лица, — ничего нового.

                     Меня завели к Рику, а он сидел весь в крови. Его ногти и пальцы были красными и некрасивыми.

                     — Привет, Рики, — в самую первую встречу он попросил так называть его, потому что это воспоминание о маме. У меня уже как 6 месяцев скрипучий и страшный голос, особенно, когда раздается эхом в тишине. Жалкие охранники просто испортили голосовую связку. Было больно.

                     — Не-е-мо-о-ой, — протянул мужчина и на четвереньках прибежал ко мне.

                     В очередной раз мне удалось найти подход к безумцу. Но не я ли такой же? Книгу получил, как и последующие побои за непослушание. Так они назвали мои честные ответы.

                                                Это была часть моей жизни, которая нанесла огромный отпечаток на каждую клетку в теле. Глазами рассматривал Мичиган, а уши улавливали разговоры... Тихие голоса, которые были предназначены для двоих. Ванесса и Адриан. Я встал и ушел с балкона.

В телефоне были гудки.

   — Алло? — сонный голос.

— София? — тихо спрашивал, зная, что это она.

   — Лука? Не звони сюда! — шипела мне в трубку девушка.

— Я не перестану звонить и ты это знаешь, — мне нужно слышать ее. Хоть иногда.

— Сгори в аду, дьявол! — и отключилась.

Я положил телефон на тумбочку, разделся и лег. Опять не усну...

Вот так и проходили все мои ночи. Лежа на кровати, рассматривая потолок. Но зная, что мне нужно поспать, потянулся к выдвижному ящику и вытащил пластиковую баночку. Оттуда взял одну круглую таблетку и просто глотнул ее, даже не запивая водой. И только после нее мой разум перестал работать и плотная вуаль накрыла глаза...

                     Будильник зазвенел и через минут 5 вышел уже одетым на кухню, а Киллиан протянул мне кофе. Отлично, вроде бы день начался неплохо.

                     Вся наша компания влезла в микроавтобус и мы поехали. Даже взяли собачонку. Бакса. Я сел за руль, чтобы меньше участвовать в разговорах.

                   — Как спалось? — подтрунивал Адриан, что даже я легко улыбнулся, наполовину настоящей улыбкой.

                   — Лука молчал, а у меня не было выхода, как просто вырубиться, — смеялся Киллиан и жевал какие-то розовые палочки. Я посмотрел и скривился.

                      — Хочешь? Со вкусом клубники, — и вилял этой странной хренью перед моим лицом.

                      — Нет, — ответил и смотрел на дорогу.

                      — Ты у-ве-рен? — говорил по слогам. И в этом маленьком пространстве воцарилась тишина. А потом...

                      — ДАВАЙ! ДАВАЙ! ДАВАЙ! — они с ума сошли? Да ну!

— Ну что, молчаливый парень? — блин.

— Нет, — и эти дикари начали кричать громче, да ещё и махать руками. Вот же черт!

— Я возьму сам, не надо тыкать в рот эту фигню, — засунул пальцы в пачку, взял, поднес к носу и потом понюхал. Пахло съедобно. Собака тявкнул и все продолжали смотреть.

                      — Да это вкусно! — он раздал остальным, кроме Ванессы, а Адриан вытянул что-то из рюкзака и отдал ей. Разноцветные пары глаз устремились на нее.

                      — Что? Мне нельзя сладкое. Аллергия, как и на креветки, — и тут диким смехом взорвались Айда, Итан, Эйден, Адриан, Киллиан.

                      — Ты в курсе? — пытался говорить громче, но не получалось.

                      — Нет, — она нахмурилась и Себастьян странно посмотрел на нее.

                      — О-окей, — они хохотали, а потом Айда, сквозь слезы проговорила.

                      — Мы назвали нашу Эстер креветкой, когда была беременной. Сейчас она уже пухлый пирожок, — и дальше продолжала заливаться смехом... Теперь было понятно. Себастьян тоже улыбнулся, а я просто вел машину.

                      У нас играла музыка в автобусе и они подпевали. Скажу честно, что Киллиан отлично поет.

   Вот так и доехали: жуя эту хрень и смеясь. У меня даже получилось не копаться в своей голове, которая постоянно мешает мне. Там так много всего, но я продолжаю молчать.

— Итак, вот это место! — тыкнул именинник и я поставил машину под специальный козырек.

— Выглядит очень даже офигенно! — крикнул Итан.

   — Ну... Разбираем комнаты! — громко прокричал Адриан, который бежал уже в виллу вместе со своей рыжей Ванессой, которая держала на руках Бакса. Я просто медленно шёл туда и знал, что все равно у меня будет кровать... на которой мне не уснуть...

⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️За того, кто спасая семью уничтожил себя... 💔

Телеграмм