Глава 50. Ванесса

Їй подобалось у ньому все, починаючи від швидкості у сексі, закінчуючи агресивністю перед іншими.

True blue (speed up + reverb tazzy) 💔

                  События одного дня были слишком сильными. Все эти моменты с Себастьяном, Киллианом, ночная встреча с Адрианом, который сбежал ко мне, когда его друг уснул. Мне нравится все то, что происходит. Только вот... Я так и не рассказала ему про Кирилло. Чтобы укрепиться в своей власти мне нужно поехать туда и показать себя, иначе будут опять тянуть лапы ко мне.

                   Через 2 дня день рождения у Бейкера и мы с их компанией едем на ту виллу. Сейчас 7 утра и я уже не сплю. Рядом лежит огромный татуированный мужчина, который прижимает меня к себе, ни на секунду не отпуская. У киллера сейчас такое расслабленное лицо.

                    — Ты мной любуешься? — я вздрогнула, а Адриан открыл свои темно - синие глаза.   — Приятно осознавать, что уже с самого утра неотрывно смотришь на меня, — он чуть спустился, зарылся мне в шею и легко начал целовать.

                    — Ни капли, — хриплый смех вибрировал на моей груди.

                    — Ну-ну, Лисенок. Врать совсем не хорошо, — мне вообще не хочется вставать, но нужно работать.

                    — Позавтракаем вместе? — предложила ему, а мой мужчина отодвинулся и взял лицо в свои руки.

                    — С удовольствием, лисичка, — чувство счастья наполняло тело и распирало изнутри.

                    Я встала и пошла на кухню, где возле своей миски ждал Бакс. Прожора.

— Доброе утро, — потрепала его по голове и насыпала покушать.

Тёплые руки легли мне на талию и теперь с удовольствием прижалась к Адриану.

— Давай я что-то приготовлю для нас? — проговорил мне в ухо и потом поцеловал в щеку.

— Сделаешь блины? Это мое любимое. Зак часто делает их, — Адриан сжал пальцы на моем теле и прикусил мочку уха.

— Для тебя приготовлю самые лучшие блины, которыми будешь восхищаться, — уверена, что этот мужчина реально накормит меня изумительным блюдом.

Адриан колдовал на кухне, не разрешая что-либо делать. Приказал понежиться в кровати, представляете? Ладно. Лежа проверяла и отвечала на письма, которые пришли по почте, но решила встать и проверить своего мужчину.

Киллер напевал песню и двигал бёдрами. Это завораживало. Я взяла телефон и сняла это для своего личного архива. Черт, у меня же есть полароид, который лежит в сумке. Фотографировать - маленькое хобби, которое никогда не афишировала. Быстренько сбегала в комнату и вернулась... Теперь взяла нужный угол, присела и фотография получилась идеальной. Он повернулся, с лопаткой в руках и прекрасным голосым торсом, а из маленькой штучки вылез прямоугольник. Черт, это теперь самая красивая фотография. Здесь у него видно тату, шикарные бедра и задницу, волосы взъерошены... Это идеальная картинка моего мира.

— Дай-ка мне, — и протянула ему предмет, который оживлял воспоминания. Иди сюда, малышка, — его мускулистая рука по-хозяйски притянула меня к себе, потом длинными пальцами сжал шею и впился губами. Моим миром не была Земля или люди, сейчас им был он - этот злой и хищный мужчина, который жестко, сильно, жарко и требовательно терзал мой рот и язык. Мы делились силой и соединялись.

— Есть? Получилось? — губы пульсировали, а глаза смотрели на его рот.

— Я не сфотографировал, давай ещё раз, — и снова рука сжимала мне шею, а большой палец нежно поглаживал мою пульсирующую вену.

На заднем фоне что-то щелкнуло. Теперь есть этот момент на бумаге.

— Это будет у меня возле сердца, — слова, слова, слова... Во мне все оживало...

— А мои блины? — он застонал и отодвинулся.

— Садись, я все сделаю сам, — и мне не хотелось спорить. Не всегда же быть сильной.

— Спасибо, — мы позавтракали и я увидела, что он положил фотку во внутренний карман куртки... Возле сердца... Его же фотка теперь была под чехлом телефона. Ее не видно, но я знаю, что киллер со мной.

После завтрака Адриан пошел к себе, где уже проснулся Себастьян. Смысл врать про то, что мы ненавидим друг друга нету, ведь они все видели одежду. Там было написано достаточно понятно.

В офисе меня ждали Зак, Николь, и Джон.

— Привет всем, — шагала к ним, но по их лицам было понятно, что случилось дерьмо.

— Привет, — сказал друг и направился ко мне. Я переводила взгляд с одного на другого, потом на Николь. Она опустила глаза и это мне не нравилось. — Тебе пришло письмо. На нем имя. Сара, — да твою ж мать.

— Хорошо. Я сама, — вышла Николь и протянула мне запечатанный конверт. — Вы больше переживаете, чем я, — хмыкнула им, а внутри мне стало не по себе.

— Там либо извинения, либо что-то плохое, — Джон подошел и обнял меня. — Люблю тебя, Вив. Я потом зайду к тебе, малышка, — ему улыбнулась, но в глазах мужчины была боль. Зак просто молча поцеловал в макушку, при этом сжимая мои руки, а Николь посмотрела в глаза.

— Мой отец не извинялся, а лишь добавил боли. Лучше не надеяться на прозрение, — она знает, как никто. Девушка тоже в курсе о матери, которая бросила меня и готова поддержать.

— Написать легче, чем сказать. У нее была возможность, — и девчонка подошла ближе.

— Моя Королева очень сильная, — и сжала мне руку, а потом медленно ушла.

Уже сидя в кабинете смотрела на кусок бумаги. Ладно, что ты забыла рассказать, женщина? Какой яд будет сегодня?

Я открыла письмо и высыпала все содержимое. Фотки, листок и жетон. Там было имя папы. Он висел на золотой цепочке. Отложив все нашла бумагу со слабым почерком.

Ещё раз здравствуй, Ванесса. Без ведома Карлоса мне удалось узнать о тебе кое-какую информацию. Ты теперь женщина, которая убивает и не знает пощады? Куча людей находится под твоим жёстким ботинком. Кто-то говорит, что ты - женщина какого-то известного киллера, ведь он убил за тебя. Но из многих источников была одна правда - страх. Ты - ядро этого паршивого чувства. Даже просто смотря в глаза - человеку хочется сжаться. Я не смогла донести до тебя свои мысли. Не могла, когда за дверью был сын. Как думаешь, я о тебе вспоминала все эти года? Нет! Мой муж был настолько поглощен тобой, что мы с Карлосом отходили на второй план. Какая-то девочка забрала у меня внимание любимого мужчины! Думаешь, что мне жаль тебя? Нет!!! Я ненавижу тебя, так сильно, что предпочла бы вообще не рожать такого страшного зверя, как Ванесса Аллен. Коннор бы ужаснулся, если бы знал, во что превратилась его гребанная Искорка. У меня ничего нету от тебя! Ни вещей, ни фотографий, ни воспоминаний. Только боль от того, когда рожала такое блядство! Все мои извинения были ложью, игрой, мелкая дрянь! Ненавижу тебя! Бедной девочке хотелось услышать раскаяние? И я дала его, но только это был спектакль. Плевать, что там было у тебя и как жила. Мне важен лишь мой сын. Но и сейчас мой мальчик вдохновлен тобой. Я вижу, что парень хочет общаться со своей сестрой, но ты не станешь! Не будешь! Твоя паршивая кровь испортит и отравит его, мелкая шваль! И вот почему ...Он не брат тебе и не был им, Коннор не был твоим отцом, Ванесса. У тебя нету семьи! Я не признаю тебя, хотя у такого человека, как ты, это все, что есть! Ни отца, ни брата! Одиночество - вот имя для рыжей девки. Карлос не знает и не узнает! Он - сын моей подруги! Но люблю его, как своего! Мой сынок! Ему было всего 5 минут, как умерла его мать. Это из-за него мне пришлось выйти замуж за то чудовище! Только вот одержимость ею перешла ко мне, ведь мы - очень похожи. Цвет волос, глаза... Будто сестры... А ты? Копия Коннора? Что-то есть... но это внушение! Цвет глаз - полное совпадение! У твоего настоящего отца тоже было такое же черное насилие в них. Притворяться всегда легче, чем сказать правду. Мой муж умер, даже не зная, что у него не может быть детей. Его любовь - тоже из-за моей лжи. Я его любила! Но в один вечер мы так поссорились и я напилась в каком-то баре, а проснулась с незнакомым мужчиной, которого звали Данте Каэтани. Не знаю, правдива ли это информация. У него были светлые волосы и голубые глаза. Твои. Я была в огромной квартире и лежала в чужой кровати, когда забежал мальчик, ему было лет 5 или 6. Светленький и с очень темными глазищами. Он был словно дьявол. Мой ночной спутник был итальянцем... Это была одна ошибка, которая породила тебя. Но именно ты сделала моего мужа счастливым, а меня - нет. Все в тебе - грех. Жаль, что тогда рыженькая девочка не умерла. Сара. Для того, кто не имеет семьи и жил во лжи.

Нет-нет... Ну опять... Сука... Я отложила письмо и закрыла глаза... Мразь!!! Боже... Вот это больно... Мне хотелось разорвать себе тело и кожу... Я не выдержу столько... Не могу... Что делать? Нет... Неужели все испытания мира были предписаны мне? Как бо-о-ольно...

                   Я упала на колени и зарыдала...

                  — Скажи, как много ещё? Мне действительно следовало умереть ещё в тогда... Разве можно вытерпеть ещё? Мало было порезов на руках? Животе? — это послание в небо, где никого нету.

                     Нету никого... ни отца, который оставлял мне письмо, ни брата, что сделал татуировку, ни матери, что любила бы меня. Я нашла и сразу потеряла. Всех.

                  Вихрем боли разрушала все: стол, картины, графин, стул... Мой крик был слышен всем... Мне хочется сжечь мир и задушить эту змею!!! Потребность сделать ей больно! Пусть и она страдает!

                  — Да что б ты сдохла! Разрушила все!!! Уничтожила! Забрала!!! Я задушу тебя! — громко кричала и наводила такой же хаос вокруг, какой был внутри.

                  В дверь стучали, телефон звонил, но это не останавливало моих действий. В кабинете было все поломанное, куча осколков и деревяшек, разорванные шторы и порезанный диван. А потом - клац. Пусто. Если это дно, то пусть так.

                  Мое тело распласталось по полу и все. Я не хочу так жить. Это в меня попало 45 пуль, это меня убили словами, это я - грех... В спину втыкались осколки, волосы были почему-то в крови... пальцы сильно разодраны, но боли нету... Прошла.

                  Во мне была темнота... И от такой боли мир перестал существовать... Лишь холодный пол, стекло, которые касались моей головы, спины, ног и рук. Грешная душа и тело, грешное появление...

                     Как рождается злоба? Когда лежишь на полу и понимаешь, что потеряна последняя надежда на лучшее. Слезы перестали литься, а боль перешла в ничто.

                     И теперь у меня нету эмоций... Девочка который раз умерла...

                   — Лисенок? — снаружи меня звал нежный голос. Адриан. Сплывают строки из письма... Данте Каэтани. Мальчик... Светлый... Черные глаза... Его отец... Общий человек, который трахнул женщину и так появилась я.

                    — Ты сможешь спасти меня снова? — хрипела безжизненным голосом.

                      — Откроешь мне, малышка? — а хватит ли сил?

                      — Нет, — пусть не знает и не видит. Буду одна против этого мира...

                      — Тогда я сам, — минута, две? Не знаю, уже не существует времени.

                    — Боже, Лисенок! — его обувь так хрустит по моему новому полу. Мужчина подбежал и быстро упал передо мной. Тоже на осколки.

                    — Я ничего не чувствую, Адриан. Здесь, — стучала по сердцу, — тихо. А оно вообще бьется? — терла место, откуда должен исходить стук. Мне казалось, что я уже видела все его эмоции, но нет. Вот сейчас ему страшно. Он поджал губы и в глазах была гигантская боль... А мне не больно... Совсем...

                     — Кто? Кто будет следующим в моем списке? — и я залилась смехом. Громким и звонким....  — ВАНЕССА! ПРЕКРАТИ! — он тряс меня, но невозможно остановиться. Я так смеялась, что было больно щекам.   — ВАНЕССА!!! ПЕРЕСТАНЬ!!! МНЕ СТРАШНО!!! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — низкий голос разлетался по разбитому кабинету, а ветер сквозил в дырявых окнах...

                       — СМЕШНО! — и я скрутилась от смеха. Осколки скрипели... Господи! Как это смешно!

                        — Боже... любимая... Пожалуйста... перестань... — шептал киллер мне и качал, как ребенка...

                        — А все... Нету у меня отца, как и брата... Представляешь? Адриан... моя жизнь была... ложью! Вот это умора, да? — не могла сдерживаться, чтобы перестать смеяться...

                       — Что ты говоришь? — не понимал мужчина, но я просто внезапно замолчала и кровавыми пальцами вытирала слезы от веселья.

                       — А то, что Коннор не был отцом мне, как и Карлос - братом. Вот так. Сара рассказала. Но я это не оставлю просто так. Сейчас уезжаю, а к завтрашнему вечеру вернусь, — и меня прижали к себе, а пальцами вцепилась в тело, как за соломинку.

                     — Давай. Полетели, — сил сопротивляться нету. Окей. Какая же будет встреча. Я вся переполнена злостью и болью, местью и жаждой ее мук...

   — Пора, — и он помог мне подняться, а что-то теплое спускалось по лицу и губам. Я слизала и почувствовала металлический вкус.

   — Сейчас, моя девочка, — тыльной стороной ладони сама вытерла кровь.

— Нету времени, — взяла тот листик правды, сумку, прошла мимо зеркала, мимолетом осматривая себя: волосы в полном беспорядке, на лице размазана кровь, на скуле небольшой порез, красные глаза и опухшие кровавые губы от плача и чего-то ещё, пальцы разодраны, пыльные вещи... Это неважно... С силой открыла дверь.

Уверенным шагом шла на улицу, даже куртку не брала... Разные пары глаз смотрели и склонялись при виде меня. Они шептали мой титул... «Наша Королева». Ни один из них не ужаснулся, а принял меня. Кто-то накинул куртку на плечи... Это Адриан... Пахло его дорогими духами и родным телом.

— Дорогая? — Джон подошел ко мне и я обняла его. Мужчина зажмурился и прижал крепче, будто ему больно.

— Вернусь завтра к вечеру. Присмотри за всем тут. Я справлюсь, ведь ты меня спас, — у него покраснели глаза, а я нежно прислонила руку к его щеке. Спаситель.

— Эй, подруга, — Зак казался расстроенным.

— Не переживай, — тоже обняла и прошептала на ухо. — Сара лгала, — и не последовало вопросов, а лишь кивок.

— Береги себя, василек, — бедная Николь жалась между остальными солдатами.

— Эй, мадам, иди сюда, — она ухмыльнулась и подошла.

— Вот тебе ключи от моей квартиры. Пригляни за моей собакой, его зовут Бакс, — мне казалось, что ее глаза засияли больше.

— Спасибо за доверие, — не знаю, но шестое чувство было полностью на стороне девочки - войны.

Все люди расступались передо мной и Адрианом. На улице была его машина и он открыл мне дверь. Молча сел и завёл машину.

      Мы минут 10 ехали, а потом синеглазый свернул из трассы и остановился. Его длинные руки открыли бардачок и вытянул аптечку. Открыл, взял вату, лейкопластырь, спирт.

— Будет щипать, — но я ничего не почувствовала. Киллер заклеил рану лейкопластырем. Я лишь смотрела на его очень темные глаза, которые глубже, чем обычно. Когда закончил, то потянулся назад и достал оттуда темное худи и протянул. — Эта в крови, — кивнула и сняла, а мужчина помог натянуть эту.

Жестокий убийца взял меня за подбородок и легко дотронулся до губ.

— Гавана? — провёл пальцем по исцарапанному лицу.

— Да, — и он притянул меня, заставляя упереться в шею.

— Я с тобой, — и стало чуть лучше.

— Спасибо, — и на скорости помчались туда, где я сделаю шах и мат.

Последняя ложь была сказана. Время для опоздавшей правды... Я вытрясу все и оставлю там лишь оболочку.

⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️ За готовность услышать правду...

Телеграмм - канал