Глава 17

Тень Лианы двигался по лагерю с напряжённой решимостью в каждом шаге. Ему казалось, будто воздух вокруг стал плотнее, как перед бурей. Он чувствовал на себе взгляды — и один из них обжигал особенно сильно.

Он обернулся — и встретился с глазами матери.

Снежная Лиана стояла у стены пещеры, почти незаметная в тени. Её взгляд был тревожным, молчаливым, будто она молила его остаться. Но он отвёл глаза. Сейчас он не мог остановиться.

Он шагнул к Крови Огня, что сидел у подножия скалы, наблюдая за лагерем. Его поза была безупречна, взгляд холоден, а морда без выражения. Он напоминал каменную статую — ни грамма усталости, ни тени сомнения.

— Отец, — тихо сказал Тень Лианы. — Мне нужно поговорить. Лично.

Кровь Огня не двинулся с места, только повернул голову, смерив сына долгим взглядом. Несколько тягучих мгновений — и он кивнул.

— Идём.

Они двинулись прочь от лагеря, не говоря ни слова. Тень Лианы слышал, как зашуршали листья под их лапами, как где-то в стороне щёлкнул сучок. Но всё это было глухо, будто приглушённое давлением, что висело между ними.

Они шли вглубь леса, туда, где деревья были старше и тень гуще. Наконец Кровь Огня остановился у поваленного ствола, покрытого лишайником. Его взгляд оставался холодным.

— Говори.

Тень Лианы опустил взгляд, на миг колеблясь, но затем набрал воздуха в лёгкие и заговорил тихо, почти шёпотом, словно боясь разрушить то, что всё ещё звучало в его памяти.

— Мне снилось… что у меня есть братья. Нас трое. Я — старший, второй — немного моложе, а третий совсем юный. Мы не из одного помёта, но… нас словно связало что-то большее. Мы были… как единое целое.

Кровь Огня медленно повернул к нему голову. Его взгляд был насторожен, челюсть напряжена, в глазах появилась колючая настороженность.

— Продолжай, — выдохнул он.

— Потом… — Тень Лианы сглотнул. — Картинка сменилась. Ты… выбираешь котёнка. Он похож на Ярость Пламени — чёткие черты, суровый взгляд. Ты смотришь на него, как будто знаешь, каким он станет. Каждый из них учился как Ярость… всё повторялось. И...

Он запнулся, моргнул, будто стараясь стряхнуть остатки сна, но перед глазами снова всплыли те образы.

— Потом всё изменилось. Мы стояли втроём. Но мы были уже не котятами. Мы стали сильными, жестокими. Мы смотрели друг на друга, как будто… как будто должны были решить, кто останется. А ты смотрел на нас. Не как на детей. Как на воинов. Оружие.

Кровь Огня пристально смотрел на сына, сузив глаза.

— И что ты хочешь этим сказать?

Кровь Огня молчал. Его глаза сверкнули опасным светом, словно в них вспыхнул внутренний огонь, который он изо всех сил сдерживал. Лес вокруг стих — ни шелеста, ни треска ветки под лапой, ни шороха травы. Только тяжёлое, напряжённое дыхание двух котов среди густой тени деревьев.

Тень Лианы собрал всё своё спокойствие, чтобы продолжить:

— Я хочу сказать этим… — он смотрел прямо в глаза отцу, не отводя взгляда. — Ярость Пламени — он старший. Из нас. А ещё есть двое других. Они… они связаны, как во сне. Я не знаю кто они, но ты выбрал их. И ты готовишь их. Испытание, которое ты даёшь… оно жестокое. И в этом смысле сон мне дал знак.

Кровь Огня шагнул ближе, почти навис над сыном.

— Говори чётко.

Тень Лианы не дрогнул.

— Это говорит о новом законе. Испытание должно быть для троих — для тех, кого ты видишь возможными преемниками. Если старший пройдёт испытание, он достоин быть предводителем после твоей смерти. Если же выживает средний — он тоже может вести племя. Но если остаётся младший… он не может быть вождём. Он может быть только советником при более сильном. Чтобы разум служил силе.

Кровь Огня смотрел на него, долго, неподвижно. В его глазах было нечто тёмное, тягучее, словно в нём боролись гордость и настороженность.

И тогда он сказал:

— Ты говоришь о братьях, которых нет. Или ты знаешь что-то?

Тень Лианы поник головой, его голос стал тише, почти шёпотом:

— Я не знаю, кто они. Я чувствую только… что они родные. Что в них течёт твоя кровь. И… мамина тоже.

Слова повисли в воздухе, как затянувшееся эхо. Кровь Огня не сразу ответил. Он стоял, глядя сквозь сына, будто сцена перед ним начала складываться в единое целое. В его голове, как молнии, вспыхивали образы: Ярость Пламени, ещё не рождённые котята, и третий… младший, будущий. Испытания. Выбор. Сила, переданная по крови.

И в этот миг Кровь Огня осознал. Сон сына был не просто сном. Это был знак. Пророчество. Подсказка от звёзд — или от самой судьбы. Это был путь, как родить не просто наследника, а будущую династию правителей, сильных, выверенных испытанием, прошедших сквозь боль и кровь.

— Ты… — прошипел он, голос был сдавленным, будто в горле клубился рык. — Ты хотел сказать мне, что нужно родить ещё двух сыновей… через время. А потом — трое. Испытание. Один — предводитель. Один — советник. Один — слабый… сгинет.

Он посмотрел на Тень Лианы совсем по-другому — не как на ученика, не как на травника. Как на равного. Или почти.

И вдруг, словно по велению тьмы, он шагнул вперёд, поднял лапу и положил её на плечо сына. Не жестоко, не властно — с тяжёлым одобрением.

— Ты заслужил моё уважение, Тень Лиан. За это знание. За то, что ты осмелился сказать. Ты — настоящий сын моей крови.

Его голос не дрожал. Он звучал почти тепло… если бы не холодная ярость, что таилась под ним, как лава под кожей земли.

— Мы начнём готовиться. Всё будет, как ты увидел. И ты поможешь мне.

Прошло две луны.

С тех пор, как Тень Лианы рассказал отцу свой сон, Кровь Огня молчал. Он не произнёс ни слова о законе. Не раскрыл никому своих планов. Даже Снежной Лиане — хотя она порой ловила в его взгляде что-то новое, настороженное, будто он смотрел сквозь неё — как на тень, скрывающую что-то важное.

Он всё также оставался грозным предводителем. Жестоким, непреклонным. В присутствии котят — ласковым, внимательным, как будто он был их опорой, светом, отцом, каким должен быть. Но стоило им уйти, и в нём вновь просыпалась сталь. Острые приказы, короткие взгляды, сила, перед которой склонялись даже самые старшие воины.

А Тень Лианы молчал. Он не напоминал отцу. Не подталкивал. Он ждал.

С каждым днём он ощущал, как напряжение нарастает. Как отец всё чаще подолгу смотрит вдаль. Как зовёт Ярость Пламени на более трудные задания. Как наблюдает за ним, оценивая, не выдавая ни одобрения, ни презрения.

Зоркий Глаз становился молчаливей — его тренировки всё чаще происходили поздно, почти в одиночестве. Он знал: отец следит за каждым шагом.

Цветочная Лиана… она всё больше напоминала копию Крови Огня. Не внешне, а в том, как смотрела на других. В том, как убивала. Снежная Лиана это видела, но молчала, как и прежде. Запрет был сильнее страха, сильнее боли.

Кровь Огня же в эти луны собирал воедино мысль. Он вырезал этот закон в уме, точил его, как коготь перед боем. Испытание трёх. Пророчество крови. Он ещё не готов был сказать вслух — но день приближался.

И в ту луну, в ту самую ночь, когда звёзды загорелись особенно ярко…