Глава 1: Наследство..

Дождь хлестал по крыше старого микроавтобуса, превращая дорогу в грязевую ленту. Дана Бертон прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают мокрые сосны, все больше напоминающие гигантские, стучащие по крыше кости. В салоне царила смесь подросткового возбуждения и легкой нервозности. На заднем сиденье Нана и Александра хихикали над чем-то в телефоне Наны, их светлые и темные волосы смешались в один клубок. Рядом с Даной ее старший брат Илиодор, с его вечной задумчивостью и острым профилем, настраивал гитару, извлекая тихие, меланхоличные аккорды, которые странным образом гармонировали со стуком дождя. Напротив, на откидном сиденье, Марк что-то оживленно жестикулируя, рассказывал Нилу и Александре (той самой, подруге Даны и лучшей друге Нила) историю, от которой Александра закатывала глаза, но улыбалась. Нил Элмор слушал Марка с полуулыбкой, но его темные глаза, казалось, были больше сосредоточены на дороге или, возможно, украдкой скользили в сторону Даны.

«Вот и поворот!» - прокричал Марк, указывая пальцем на едва заметную, заросшую кустарником колею, уходящую вглубь леса.

Илиодор отложил гитару. «Ты уверен? По карте еще километра два должно быть».

«Абсолютно! Помню этот дуб-урод, как вчера!» - Марк был непоколебим.

Дана почувствовала, как в животе зашевелились знакомые бабочки тревоги. Не из-за Марка. Из-за места назначения. Загородный дом «Голубка». Ее наследство. Дом ее матери, о котором в семье говорили шепотом и с натянутыми улыбками. Дом, куда мать исчезла пятнадцать лет назад, когда Дане был всего год, оставив лишь невнятные слухи, полицейские отчеты, полные вопросов без ответов, и гнетущую тишину. Отец продал его почти сразу, но недавно выяснилось, что дом по завещанию все равно перешел Дане, когда ей исполнилось шестнадцать. Продать его оказалось сложно - слишком дурная слава. И вот теперь, по настоянию отца («Ты должна осмотреть его, Дан, оценить состояние перед продажей. Возьми друзей, брата, сестру - будет весело!»), они ехали туда. На выходные. Весело. Да.

Микроавтобус, взвыв двигателем, свернул с асфальта. Колеса буксовали в грязи, машину бросало из стороны в сторону. Александра вскрикнула, Нана засмеялась нервно. Нил крепче ухватился за поручень, его взгляд на мгновение встретился с Даниным - в нем читалось понимание и что-то еще... беспокойство? Илиодор положил руку Дане на плечо - молчаливый жест поддержки.

Через пять минут тряски и скрежета веток по бортам дом показался. Он возник из серой пелены дождя как призрак - огромный, мрачный, в стиле викторианской готики. Темно-серые стены, почти черные от влаги, остроконечные крыши, башенка с узкими, как бойницы, окнами. Окна первого этажа смотрели пустыми глазницами - стекла были целы, но покрыты толстым слоем грязи и пыли. Веранда, опоясывающая фасад, скривилась под тяжестью лет. Сад был буйством неухоженных роз, вьющихся растений, душивших забор, и древних деревьев, чьи ветви скребли по крыше и стенам, словно костлявые пальцы.

«Вау...» - прошептала Нана, и в ее голосе не было восторга, только леденящий страх.

«Настоящий дом с привидениями», - пробормотал Марк, но уже без прежней бравады.

«Тихо, идиоты», - резко сказала Яна, младшая сестра Даны, до сих пор молча сидевшая в углу с наушниками. Она сняла их, ее обычно насмешливое лицо стало серьезным. «Это не шутки».

Машина остановилась на заросшем травой и бурьяном подъезде. Вылезали молча, поднимая воротники курток от ледяного ветра, несшего с собой запах сырости, прелых листьев и чего-то еще... сладковато-гнилостного. Дождь не утихал.

Ключ, старинный, тяжелый, с витиеватым узором, дрожал в руке Даны. Она вставила его в огромную, покрытую патиной дверь с ручкой в виде совы. Замок скрипнул, заел, но после сильного толчка плечом Илиодора поддался с жутким, гулким скрежетом. Дверь распахнулась, выпустив навстречу волну затхлого, ледяного воздуха, пахнущего пылью, плесенью и... старыми книгами? Или лекарствами?

Внутри царил полумрак. Свет из открытой двери выхватывал паркет, покрытый толстым слоем пыли и мертвыми листьями, занесенными ветром, тяжелые, запыленные портьеры. Гигантская люстра в холле, обвитая паутиной, как саваном, мерцала тускло в скудном свете.

«Фу...» - поморщилась Александра, зажимая нос.

«Электричество есть?» - спросил практичный Нил, шагнув первым внутрь, его фонарик на телефоне разрезал темноту, выхватывая из мрака очертания массивной лестницы, ведущей на второй этаж, и арочных проемов, ведущих в другие комнаты.

«Должно быть. Отец сказал, что подключили для нас», - ответила Дана, ее голос прозвучал гулко в пустоте дома. Она нащупала выключатель рядом с дверью. Щелчок. И - ничего. Только густое, давящее молчание. «Или... нет».

«Отлично начало», - вздохнул Марк.

Используя фонарики телефонов, они начали осторожное исследование. Холл был огромным. Стены украшали темные, почерневшие от времени портреты незнакомых суровых людей в старинных костюмах. Их глаза, казалось, следили за каждым шагом незваных гостей. Гостиная встретила их мебелью, скрытой под белыми простынями, как призраками на отдыхе. Камин из черного мрамора был холодным и пустым. В столовой - длинный дубовый стол, покрытый слоем пыли в палец толщиной, и буфет с пустыми, запотевшими стеклами. Повсюду - следы времени и забвения.

«Это не дом, это музей пыли», - пробормотала Нана, чихая.

«А что там?» - Яна указала на дверь под лестницей, приоткрытую ровно настолько, чтобы внушать беспокойство.

Илиодор подошел и толкнул ее. Заскрипели ржавые петли. За дверью оказалась библиотека. Полки до потолка, ломящиеся от книг в потрескавшихся кожаных переплетах. Посередине - кожаное кресло и маленький столик. И - портрет. Огромный, в золоченой раме, висевший прямо напротив входа.

На нем была изображена женщина. Молодая, красивая, с печальными, невероятно знакомыми глазами - точно такими же, как у Даны. Темные волосы, собранные в строгую прическу, темное платье. Она сидела в этом самом кресле, держа в руках раскрытую книгу, но смотрела не на страницы, а прямо на зрителя. Взгляд был пронзительным, полным какой-то невыразимой тоски и... предупреждения?

«Мама...» - вырвалось у Даны. Она никогда не видела ее живьем, только на старых фотографиях. Но это была она. Лидия Бертон.

Все замерли, глядя на портрет. Даже Марк не шутил. Воздух в библиотеке казался гуще, холоднее. Пыль висела неподвижно. Или это только казалось?

«Она красивая», - тихо сказала Александра.

«И грустная», - добавила Нана.

Нил подошел ближе, осветив портрет фонариком. «Странно... Краска. Вроде свежая. Не такая старая, как все вокруг».

Действительно, портрет выглядел ярче, живее других картин в доме, словно его недавно подновили. Или... словно он сам не поддавался времени.

Дана почувствовала ледяную дрожь по спине. Она отвернулась. «Пойдемте, найдем кухню. Надо разобрать продукты и понять, где спать».

Кухня оказалась огромной, с массивной плитой и каменной раковиной. Запах плесени здесь смешивался с запахом старого жира. Но, к их облегчению, вода из крана пошла - ржавая, но пошла. А в дальнем углу обнаружился современный, хоть и пыльный, холодильник, и - о чудо! - электрическая розетка рядом. Марк тут же нашел щиток в подсобке и с триумфом щелкнул рубильником. Несколько лампочек в холле и на кухне мигнули и зажглись тусклым желтым светом, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Это немного разрядило обстановку.

Пока Нана и Александра, с видимым усилием преодолевая брезгливость, протирали стол, а Марк и Нил таскали сумки и спальники из микроавтобуса, Илиодор и Яна отправились на поиски дров для камина в гостиной. Дана осталась одна на кухне, пытаясь разобрать пакеты. Ее руки все еще дрожали после вида портрета. Она чувствовала себя здесь одновременно хозяйкой и чужой. Этот дом был частью ее крови, ее истории, но история эта была окутана мраком и болью.

«Нужна помощь?» - Нил появился в дверном проеме, его куртка была мокрой от дождя, на плече - тяжелый рюкзак.

«Да, спасибо», - кивнула Дана. Они начали молча расставлять консервы, бутылки с водой, пачки печенья. Близость Нила, его спокойная, уверенная энергия немного успокаивали. Они были знакомы через Илиодора и Александру года три, но всегда держались на расстоянии - она застенчивая и погруженная в себя, он - звезда баскетбола, окруженный друзьями и вниманием. Но здесь, в этом странном месте, дистанция казалась меньше.

«Как ты?» - спросил он тихо, их руки случайно коснулись упаковки макарон.

Дана вздрогнула. «Не знаю. Странно. Этот дом... портрет...»

«Это должно быть тяжело», - сказал Нил. Его взгляд был мягким, без обычной насмешливости. «Илиодор говорил... немного. О твоей маме».

Дана кивнула, глотая комок в горле. «Он старше, он больше помнит. Я... я ничего не помню. Только эту пустоту. И слухи». Она посмотрела на него. «Ты веришь в них? В то, что здесь... нехорошо?»

Нил помолчал, его взгляд скользнул по темным углам кухни, где тусклый свет лампочки не доставал. «Я верю в то, что можно объяснить. Старые дома скрипят. Ветки бьют в окна. Пыль играет с глазами». Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. «Но... этот дом особенный. Чувствуется».

Вечером они собрались в гостиной. Илиодору и Яне удалось развести огонь в камине. Дрожащее пламя отбрасывало тревожные тени на стены, превращая зачехленную мебель в призрачных монстров. Ели бутерброды и чипсы при свете фонариков и огня - освещения в гостиной так и не нашли. Дождь за окном превратился в монотонный гул.

Разговор сначала был натянутым, но Марк, подкрепленный найденной в багажнике колой (не самой удачной идеей), снова оживился. Он начал рассказывать страшилки - про заброшенные дома, где пропадали люди, про призраков мстительных предков. Нана съежилась, Александра делала вид, что ей не страшно, но крепче прижималась к Нилу. Яна скептически хмыкала. Илиодор молча смотрел в огонь, его лицо было непроницаемым.

Дана сидела, обхватив колени, и чувствовала, как страх снова подползает к горлу. Каждый скрип дома заставлял ее вздрагивать. Каждая тень казалась движущейся. Она ловила себя на том, что ищет взглядом знакомые печальные глаза портрета матери, хотя он был далеко, в библиотеке.

«А что случилось с твоей мамой, Дан?» - вдруг спросил Марк, нарушив паузу после одной особенно жуткой истории. «Ведь она тут... исчезла, да?»

Тишина стала гробовой. Даже треск поленьев в камине стих на мгновение. Все взгляды устремились на Дану. Она почувствовала, как кровь отливает от лица. Нил нахмурился, бросив Марку предупреждающий взгляд. Илиодор резко поднял голову.

«Марк, идиот!» - прошипела Александра.

«Что? Все равно все думают об этом!» - защищался Марк, но уже смущенно.

Дана глубоко вдохнула. Горло пересохло. «Она... ее не нашли», - проговорила она тихо, но в тишине слова прозвучали громко. «Пятнадцать лет назад. Она приехала сюда одна. И... не вернулась. Полиция... ничего не нашла. Ни следов борьбы, ничего. Как будто растворилась в воздухе». Она посмотрела на пламя. «Отец сказал, что она была... не в себе тогда. Перед исчезновением. Говорила что-то о шепотах в стенах. О том, что дом не отпускает».

Тишина повисла тяжелым, влажным покрывалом. Тени на стенах затанцевали зловеще. Казалось, стало холоднее, несмотря на огонь. Нана всхлипнула.

«Шепоты?» - прошептала Яна, и в ее голосе впервые зазвучал настоящий страх. Она посмотрела на Илиодора. «Ты же помнишь? Ты был здесь тогда?»

Илиодор медленно кивнул. Его лицо было бледным в свете огня. «Мне было четыре. Помню... крики мамы. Панику отца. Помню, как она повторяла: «Они шепчутся, Или. Они хотят меня забрать...»». Он замолчал, сглотнув. «Больше ничего не помню. Только страх».

Это признание, как ледяная вода, окатило всех. Даже Марк сидел, потупившись. Романтика вечера у камина испарилась без следа, оставив только хоррор и детективную загадку, витавшую в воздухе гуще пыли.

«Нам надо завтра осмотреть дом», - сказал Нил твердо, нарушая тягостное молчание. Его детективный ум уже работал. «Все комнаты. Чердак. Особенно подвал. Может, остались какие-то вещи... записи».

«Подвал?» - Нана содрогнулась. «Туда точно не пойду!»

«Я пойду», - сказала Дана. Голос дрожал, но решение было принято. Это был ее дом. Ее мать. Она должна знать. Она встретилась взглядом с Нилом. В его глазах она увидела не страх, а решимость и... предложение поддержки. Что-то теплое, несмотря на холод комнаты, кольнуло ее в груди.

«Завтра», - согласился Илиодор мрачно. «Сейчас... пора спать. Кто где?»

Решили, что девушки займут две смежные комнаты на втором этаже в конце коридора. Парни - две другие, поближе к лестнице. Разобрали спальники и подушки. Фонарики. Слова были лишними. Страх висел в воздухе, осязаемый, как пыль.

Дана, Нана и Александра шли по темному коридору второго этажа. Их фонарики выхватывали из мрака облупившиеся обои с витиеватым узором, темные двери, закрытые наглухо или приоткрытые в зловещие черные щели. Каждый шаг гулко отдавался в пустоте. Казалось, за ними кто-то крадется.

«Я не могу...» - всхлипывала Нана, вцепившись в руку Александры.

«Тише!» - Александра пыталась звучать бодро, но голос дрожал. «Вот наши комнаты».

Они вошли. Комнаты были мрачными и холодными. Старые кровати с панцирными сетками, комоды с зеркалами, затянутыми паутиной и пылью. Окна - огромные, но грязные, отражающие только их собственные испуганные лица и черноту ночи снаружи.

Дана выбрала комнату поменьше, рядом с той, где были Нана и Александра. Она быстро развернула спальник на пыльном покрывале кровати. Чувство нереальности происходящего охватило ее. Всего несколько часов назад они смеялись в машине. А теперь... этот дом. Портрет. Признание Илиодора. Шепоты.

Она погасила фонарик, погрузившись в почти полную темноту. Только слабый отблеск луны, пробивавшийся сквозь грязь на окне, рисовал на полу бледные пятна. Дождь стучал по крыше. Ветер выл в щелях. Дом стонал - старые балки, скрипя, усаживались на место. Каждый звук заставлял сердце биться чаще.

*Скрип...*Это Илиодор в соседней комнате?*Шорох...*Мыши? Надеюсь, мыши...*Глухой удар где-то внизу...*Ветер захлопнул дверь?

Дана зарылась глубже в спальник, пытаясь дышать ровно. Мысли крутились вокруг матери. Ее лица на портрете. Ее криков, которые помнил Илиодор. *«Они шепчутся... Они хотят меня забрать...»* Кто они? Что они шептали?

И вдруг... сквозь шум дождя и вой ветра... сквозь собственное бешеное сердцебиение... она услышала это.

**Ш-ш-ш-ш...**

Тихий, едва различимый, как царапанье сухого листа по стеклу. Не ветер. Не скрип дерева. Это был **шепот**. Бесформенный, без слов, но наполненный... **злобой**. И он шел не из коридора. Не из-за окна.

Он шел **из стены**. Из самой стены у изголовья ее кровати.

**Ш-ш-ш-ш-ш-ш...**

Холодный, липкий ужас сковал Дану. Она не могла пошевелиться, не могла вдохнуть. Глаза широко распахнулись в темноте, бессмысленно выискивая источник. Шепот нарастал, становился навязчивее, злее. Казалось, он вибрирует в костях.

**Ш-ш-ш-Ш-Ш-СЮДА...**

Слово? Показалось? Нет! Оно прозвучало яснее! **«Сюда»**! Шепот звал. Тянул. Из стены.

С криком, вырвавшимся вопреки параличу страха, Дана сорвалась с кровати, в темноте налетела на комод, с грохотом уронив что-то, и выбежала в коридор. Двери соседних комнат распахнулись. Нана и Александра, бледные как смерть, с фонариками в дрожащих руках. Илиодор и Нил, уже на ногах, с растерянными и испуганными лицами. Марк ругался сквозь сон.

«Что случилось?!» - Илиодор схватил сестру за плечи. Она дрожала как лист.

«Там... в комнате...» - Дана задыхалась, указывая пальцем на свою дверь. «Ш-шепот... Из стены! Он сказал... «Сюда»!»

Нил, не раздумывая, шагнул в ее комнату, яркий луч фонарика разрезал тьму. Он осветил кровать, комод, стену у изголовья - гладкую, запыленную, с обоями в мелкий цветочек. Ничего. Тишина. Только их учащенное дыхание и завывание ветра.

«Никого, Дан», - сказал Нил, выходя. Его голос был спокоен, но глаза метались, сканируя стену, потолок. «Может, сквозняк? Или...»

«Или тебе приснилось?» - предположил Марк, зевая, но в его голосе не было прежней уверенности.

«Нет!» - выдохнула Дана, слезы наворачивались на глаза от обиды и ужаса. «Я не спала! Я слышала! Он был... он был злой!» Она посмотрела на Илиодора. В его глазах она увидела не сомнение, а... **узнавание**. И глубокий, первобытный страх. Он тоже слышал эти шепоты когда-то. Маленьким.

«Всё», - твердо сказал Нил, принимая решение. Он взял Данин спальник. «Ты останешься с Наной и Сашей. Я и Илиодор будем спать здесь, в коридоре, у вашей двери. Марк - у своей. Никто не один».

Никто не возражал. Дана позволила Александре и Нане увести себя в их комнату. Перед тем как закрыть дверь, она бросила последний взгляд в коридор. Нил и Илиодор уже раскладывали свои спальники на холодном полу. Их лица в свете фонарика были напряженными, серьезными. Взгляд Нила встретился с ее. Он не сказал «не бойся». Он просто кивнул. Кивнул так, словно говорил: «Я здесь. Мы разберемся».

Дверь закрылась. Дана легла между подругами, слушая их неровное дыхание. Снаружи доносились приглушенные голоса парней. Но страх не уходил. Он затаился, плотный и холодный, где-то под сердцем. Шепот стих. Но он был реален. Он был **здесь**. В доме. В стенах.

*«Сюда...»*

Куда? Кто звал? И что они найдут завтра, когда начнут искать? Ответы на пятнадцатилетнюю тайну исчезновения? Или... нечто, что следовало оставить погребенным во мраке и шепотах старого дома Бертон?

Снаружи завыл ветер. Дом ответил ему протяжным, скорбным стоном. Первая ночь в наследстве только начиналась.