60 глава

Pov: Дженни

Мы добрались до третьего акта, сцены первой. Конец Офелии и Гамлета.

Один из команды по реквизиту сунул мне в руку бусы, а затем передал свернутый пергамент, перевязанный красной лентой. Любовное письмо Гамлета, написанное рукой самого Тэхёна.

«Не ставь под сомнение мою любовь...»

Я выглянула через щель занавеса на зрителей. Мои родители сидели где-то в тёмном театре и смотрели спектакль. Как и агент по кастингу, который мог дать Тэхёну новую жизнь. Мне нужно помочь ему. Если из этого кошмара может получиться что-то хорошее, так пусть Тэхёна ждет успех, которого и заслуживает его талант.

«И, может, однажды...»

Я не могла увидеть это «однажды». Всё казалось безнадежным. Я могла лишь представить холодную снежную тундру, раскинувшуюся насколько хватало глаз. Я в центре ледяного вихря. А когда мне исполнится восемнадцать, что тогда? У меня не было денег. Всю свою жизнь я зависела от родителей. Теперь они поймали меня в ловушку.

Единственное, что я могла сделать - подарить Тэхёну этот спектакль. Постараться из всех сил.

«Просто расскажи историю».

На сцене Тэхён погрузился в свой внутренний монолог «Быть или не быть», исполняя его с обнаженной искренностью, заставляя публику вжиматься в свои сиденья. Его внутренний конфликт горел ярким пламенем в каждом слове. Попытки продолжать, в то время как он так хотел сдаться. Испытание борьбой, когда хотелось просто спать.

В конце публика затаила дыхание, пока одна пара рук не запустила спонтанные овации, пронесшиеся по всему театру. Никогда не слышала, чтобы такое происходило.

Тэхён стоял на месте, пока всё не стихло. Я вышла на сцену.

- Прекрасная Офелия, - сказал он. Его голос затих, и он добавил: - В твоих молитвах будут помянуты все мои грехи?

Гамлет кружил вокруг меня, сцепив руки за спиной. На нём были чёрные штаны, ботинки и камзол с золотой подвеской, пришитой на груди. Тёмный и опасный. Изливающий душу. Волосы всклочены, спутаны и кажутся неопрятными по сравнению с его аккуратным костюмом. На губах застыла напряженная, лишенная радости улыбка. Глаза глядели на меня с волнующимся морем любви, желания, гнева и боли.

- Боже, мой господин, как ваша честь поживает? - мой голос уже дрожал.

- Я смиренно благодарю вас, хорошо, хорошо, хорошо.

Дрожащей рукой я протянула письмо и ожерелье.

- Мой господин, у меня есть ваши подарки, которые я давно хотела отдать. Прошу, примите их.

Гамлет дернул подбородком, словно забавляясь.

- Нет, не я. Я вам никогда ничего не давал.

Он продолжал бродить вокруг меня, когда я снова протянула руку.

- Благородный господин, вы знаете, что давали. И с ними слова сладкого дыхания, созданные, чтобы сделать всё ярче... - я проглотила слёзы... - «Их аромат потерян, заберите их. Ведь благородному уму дорогие подарки кажутся жалкими, когда давший их оказывается жесток». - Я вложила ожерелье и письмо в его руку. - Вот, мой господин.

Гамлет забрал и то и другое, не останавливаясь. Его губы изогнулись в ужасной ухмылке, а смех звучал издевательски.

- Ха, ха! Вы честны?

- Мой господин?

- Вы справедливы?

От его постоянного движения у меня закружилась голова, ведь я пыталась удержать его взгляд.

- Что мой господин имеет в виду?

Гамлет пожал плечами, словно ответ был прост.

- Если вы честны и справедливы, то ваша честность не должна стать проблемой для вашей красоты.

- Разве может у красоты, мой господин, быть лучший спутник, чем честность? - спросила я.

Он отвечал, что красоте легче превратить девственницу в шлюху, чем честности сделать из шлюхи девственницу.

«Ты опоздала, - говорил он. - Вред уже нанесён».

- Это какой-то парадокс, - сказал он, и голос стал мягче, а шаги замедлились. - Но время предоставляет доказательства. - Он прервал свою медленную прогулку вокруг меня и удержал мой взгляд. В лице сквозила боль. Потом он опустил глаза на письмо, и я увидела, как они наполнились слезами.

- Я действительно когда-то любил вас.

Непрошенные слёзы потекли по щекам.

- И правда, господин, вы заставили меня в это поверить.

Весь театр затаил дыхание. Воздух казался стеклянным, готовым разбиться на сотни осколков.

- Вам не стоило мне верить, - тихо сказал он. И разорвал письмо и красную ленту на кусочки. Они, подобно снегу и крови, упали на пол, когда он поднял взгляд на меня.

- Я вас не любил.

Его слова врезались мне в грудь и попали в самое сердце. Я вытянулась. Губы задрожали, когда вернулся холод, и тело онемело. Безразличие. И в этот раз я к нему потянулась.

«Отсутствие чувств, - подумала я, - предпочтительнее предстоящей боли».

- Я больше вас обманута, - сказала я с таким безразличием, на какое была способна.

Глаза Гамлета вспыхнули от моего грубого ответа. Его сдерживаемый гнев и боль вырвались потоком древних слов. Он подошёл ближе, возвышаясь надо мной.

- Отправляйтесь в монастырь, зачем вам рожать грешников?

Он схватил меня за плечи, и я ахнула, удерживая его взгляд и не в силах отвернуться.

- Зачем таким людям, как я, ползать между землей и небесами? Мы отъявленные мошенники, все, не верьте ни одному из нас. Отправляйтесь в монастырь!

Его хватка стала крепче, когда он попытался восстановить дыхание и взять гнев под контроль. В глазах появилась мольба. Один шанс для нас.

- Где ваш отец? - спросил Гамлет, и его голос дрогнул, обнажая самого Тэхёна.

Пьеса исчезла. Исчезли и сцена, и театр. Публика сузилась до одного сиденья, где находился мой отец. Смотрел из темноты, как Тэхён просил меня, молил меня в последний раз выбрать его.

Он думал, что это легко - не повиноваться отцу и любить его. Любить его вопреки всему. Но он не знал, о чём просит. Не знал о том, что знала я. Что мой отец мог с ним сделать. Глядя в его глаза, я увидела любовь ко мне и конец всего, ради чего он работал. Его мечты будут разбиты обвинениями моего отца. За ними стояли бесконечные ресурсы и влияние компании стоимостью миллиард долларов.

Я умру прежде, чем дам такому произойти, прежде, чем Тэхён примет на себя преступление, в котором не виновен. А Юнги снова выйдет сухим из воды.

Этот выбор разрывал меня на части. Что бы я ни решила, я разрушу себя. Буду жить без Тэхёна. Или останусь с ним и буду смотреть, как он всё теряет.

У меня не было выбора.

Мой отец был в зале, смотрел.

Я прерывисто вздохнула. Глазами умоляла о прощении, произнеся простую ложь, которая навсегда разделила нас.

- Дома, мой господин.

Глаза Тэхёна снова вспыхнули. Его пальцы разжались на моих руках, но не отпустили. Он повернулся лицом к аудитории. Софиты на сцене не дали бы ему разглядеть в толпе моего отца, но я знала, что обращался он к нему.

- Пусть двери закроются перед ним, - прошептал он, - чтобы он изображал дурака только в своём доме.

Тэхён отпустил меня, и я упала на колени. Я должна была произнести строчку, но она затерялась, пока я пыталась дышать между душащими меня всхлипами. Тэхён отвернулся, покончив со мной. Покончив с нами.

Потом он резко развернулся, дрожа. Он больше не мог сдерживать боль. Он дал волю словам, выплюнув их подобно пощечине.

- Если вы выйдете замуж, в качестве вашего приданого я дам это проклятие. Пусть вы будете целомудренны, как лёд, чисты, как снег, вы не избежите клеветы.

Его срывающийся голос стал громче, а слёзы наполнили глаза.

- Или если решите выйти замуж, выходите за глупца, поскольку мудрые люди слишком хорошо знают, - он ткнул пальцем в своё сердце, - что за монстров вы делаете из них!

Тяжело дыша, он стоял надо мной, пока я всхлипывала на полу. Собрав свою боль, призвав её обратно и закрыв внутри. Он проговорил последнюю строку голосом, лишенным эмоций. Боли. Тоном, обещающим, что он станет молчать с этих пор.

- Прощайте.

Акт III

Над ручьем растёт ива,

Чьи древние листья отражаются в стеклянном ручье.

Туда пришла она с красивыми гирляндами

Из цветов, крапивы, ромашек и длинных пурпурных цветов,

Которым легкомысленные пастухи дают имя погрубее.

Но наши холодные девы называют их «пальцами мертвеца».

Там на висящих ветках её венок из водорослей,

Хватаясь за ветку, отломился завистливый кусочек,

Когда её трофеи из водорослей и сама она

Упали в плачущий ручей. Её одежды разметались

и как, русалку, подняли наверх,

И она пела обрывки старых песен,

словно не могла горевать,

Или подобно рожденному в воде

существу. Но вскоре

Её одежды, наполненные водой,

Утянули несчастную прочь от мелодичного ложа

К смерти в иле.

***

Я ушла.

Оставила всё что так любила и... ушла.

Вынуждена была уйти.

Для его же благо.

Это только ради него.

И "однажды" остаётся только мечтой...

Наши судьбы изначально были разными. Его всегда ждал Голливуд и слава, а меня в лучшем случае смерть. В лучшем...

Конец.