7

— А где свечи? — очередной вопрос долетает до моих ушей.

— Ты убрал их на холодильник. — Пак бежит проверять мои слова и с облегчением замечает пропажу.

Сегодня тот самый день Х: Чонгуку исполняется двадцать четыре, а потому он был умело спроважен за порог дома. Альфы любезно согласились отвлекать внимание именинника и не подпускать его к квартире.

Чимин нервный с утра. Очень нервный. По его указанию мы вместе с подарком приехали в уютное гнёздышко почти в десять утра. Хорошо, что праздник пришёлся на выходной и у нас много времени на приготовления. Правда мне так и не удалось понять, каким образом Чимин сумел сплавить Чонгука в свой день рождения, в выходной, в девять утра. 

Сейчас омега бегает по кухне в своём дурацком белом фартуке с цветочками и перемешивает содержимое в двух кастрюлях и двух сковородках. Его волосы давно спутались, а на лбу выступил пот.

Мы с Джином нарезаем ингредиенты для множества салатов. Довольно проблематично с рисом, так как все конфорки заняты. Благо хоть старший принёс с собой выпечку, иначе бы кухне был кирдык.

— Да успокойся ты. — я пытаюсь остановить Чимина, — Чего ты так нервничаешь? — очки в очередной раз сползают мне на нос, когда я склоняюсь над разделочной доской.

— Что? О чём ты? Я абсолютно спокоен. — Чимин даже не повернулся, продолжая помешивать спагетти в кастрюле. Ответ звучит, будто его зазубрили. Врёт.

— Давай послежу за плитой? Иди присядь. — Джин тоже не в восторге от беготни по кухне. Пак мотает головой, поэтому приходится посадить его силой.

— Сиди. — говорю приказным тоном. 

Нужно закончить то, что осталось. А осталось очень много. В кастрюлях варятся макароны с картошкой, в сковородках - овощи и сосиски. Чимин снова порывается встать, но Джин суёт ему в руки нож и требует дорезать мой салат. 

Вот куда это всё? Чимин хочет армию потом накормить? Нет, я конечно знаю о прожорстве альф, но они явно не так много едят. Схватив первую попавшуюся прихватку и лопатку, я быстро переворачиваю сосиски. Картошка и макароны оказались готовы, поэтому я сразу выключаю газ.

— Хён, давай я? — послышалось за спиной. Чимин любезно держит дуршлаг над раковиной, пока я выливаю туда содержимое кастрюли. Овощи остаётся только перемешать. Найдя миксер, я принимаюсь за готовку пюре. 

— Отлично. Осталось не так много. — комментирует Джин. Салаты почти дорезаны, и  Пак опять хочет пойти к плите.

— Да дайте я доделаю! Отдохну на самом празднике. — парень чуть ли не ногой по полу стучит, когда я преграждаю ему путь.

— Зачем вообще так много готовить? Мы не съедим это всё. — старший убирает очередную тарелку с салатом в холодильник к остальным блюдам, плотно стоящим на полках.

— У гостей должен быть большой выбор.

— Чимин, ты же понимаешь, что это просто день рождения, а не банкет? Нам не надо много еды. Хватило бы и пары салатов да курицы. — Джин еле закрывает дверцу холодильника.

— Нет, это День рождения Чонгука. Нужно много еды. Меня уже даже можно назвать хорошей омегой - хозяюшкой! — Пак игриво поигрывает бровями, но Джин реагирует скептически: 

— И зачем это? Ты и так хороший. Готовка - второстепенное дело. 

— А рождение детей? Третьестепенное? — ох, нет... 

Чимин заметно тушуется, его плечи поникают. Опять эта тема всплыла. Старший недовольно поджимает губы: 

— У каждого по-своему, но некоторые принимают решение прожить без детей. Не надо думать, что деторождение - главное условие для создания семьи. — его голос сквозит твёрдостью и спокойствием. Знает, что говорит. 

— А как по-другому? Дети - это ведь...— Чимин осекается, — это как маленькие цветочки. Это такая радость...и у меня такого не будет. 

В следующую секунду глаза Пака краснеют, и первая слеза начинает медленно скатываться по щеке. 

— Чимин, Чимин, эй! Ты чего? Успокойся. — Джин первый оказывается рядом и начинает его успокаивать, но это не работает. Чимин укладывает голову на плечо Кима и заходится в громком плаче. Нет, мои друзья не должны страдать. Кто угодно, только не они. 

Я глажу его по спине и грустно отвожу взгляд:

— Не плач, Чим. — начинаю - слава богу - спокойным тоном, — Это не так, у тебя всё ещё будет... — но меня перебивают.

— А что ещё мне остаётся? Это возможно последнее наше совместное празднование дня рождения. Я могу покинуть его жизнь уже совсем скоро. Просто..просто.. — Пак не договаривает.

— Не говори так. Куда ты уйдёшь? Неужели ты не понимаешь, что он не отпустит тебя. 

Всё же выдержка Джина немного сбавляет прочностью, потому что нос начинает шмыгать, но старший уверенно не обращает на это внимание. 

Я оглядываю кухню, все эти безделушки, огромное количество непонятных приправ в вытянутых колбочках, фотографии в рамочках. Цветастая скатерть немного великовата для такого маленького стола, но всё же так гармонично тут смотрится. Холодильник увешан всякими магнитиками с милыми котятами и ромашками. 

Весь этот дом наполнен уютом, который принёс с собой именно Чимин. И что станет со всем этим потом? Что будет, когда ярки моменты, запечатлённые на фото, будут убраны или выброшены? Этот дом превратится в такую же пустую берлогу, как у Юнги?

— Отпустит. Когда-нибудь точно отпустит. — омега отрывается от чужого плеча и отходит на полшага. На его лице видны мокрые дорожки от слёз, а нижняя губа всё предательски дрожит. Он оглядывает нас двоих, прежде чем продолжить. — Чонгук будет счастлив и без меня. 

— Зачем ты так себя хоронишь? Неужели хочешь расстаться с ним после всего того, что вы оба пережили? — Джин старается говорить серьёзно, но ему тяжело.

— Это останется в нашей памяти, как первая и яркая влюблённость...

— Какая к черту влюблённость?! — я резко поворачиваю его к себе. Руки чешутся хорошо его встряхнуть и дать затрещину. — Ты как вообще можешь так говорить? Какая влюблённость? Это самая настоящая любовь, ты же понимаешь это сам! Ты сам говорил это!

— Хватит! — парень сбрасывает мои руки. Омега больше похож на раненого зверя, который вот-вот завоет от отчаяния. Его взгляд чернеет.  

Этот день не должен был начаться так. Только не так.

Телефонная трель прерывает поток мыслей. На дисплее ярко высвечивается "Чонгук~и", и по лицу Чимина становится понятно, что он нервничает. Чонгук может чертовски точно определить, грустит Чимин или радуется, хочет спать, или из него энергия бьёт ключом. Но он иногда понятия не имеет, какой его омега - талантливый актёр.

Пак стирает дорожки после слёз - будто кто-то может их увидеть по другую сторону трубки - делает глубокий вдох и наконец отвечает. Губы скорее машинально растягиваются в широкую улыбку:

— Чонгук~и, привет! — голос звучит абсолютно не так, как секундой ранее. Нет хрипа. Если не брать во внимание заплаканное лицо, можно подумать, что омега в хорошем настроении. 

— Да, они у меня. А вы где? — из трубки слышится что-то невнятное, Чимин удивлённо переводит взгляд на круглые настенные часы. — Так быстро? Хорошо, мы скоро спустимся! — стоит звонку оборваться, улыбка быстро сникает. 

— Что нам надо ещё доделать? — омега поочерёдно оглядывает нас.

— Сосиски готовы. Остались только овощи. Минуты две. 

— А у нас уже всё. — докладывает Джин.

— Хорошо, доделайте пожалуйста, а мне надо привести себя в порядок. — омега убегает на второй этаж, и воцаряется тишина, которая чуть чуть позже нарушается шумом воды в ванной. Мы с Джином молча решаем продолжить и вскоре заканчиваем с последним блюдом. Старший обессиленно падает на свой стул, приглашая меня присоединиться: 

— Мы с тобой мало общаемся. — начинает он, — Пока время есть, давай хоть это исправим? — я охотно соглашаюсь и бухаюсь рядом. Джин подпирает подбородок руками и дружелюбно улыбается. 

— Как у вас с Намджуном дела? 

— Всё хорошо. Недавно вот кофеварку купили на родительские деньги.  

— Где они сейчас?

— В Италии. В этот раз в отпуске. — они конечно заядлые путешественники, когда дело не касается работы.

— А вы не решали, когда свадьба? 

— Ну, дату я пока не выбрал. Думаю, зимой провести. Февраль-январь. — я удивлённо охаю.

— Тебе нравится зима? — у Джина вспыхивают глаза. 

— Очень. А тебе?

— Даже не знаю. Наверное, мне по душе будет весна. Поздняя.

— Ну да, грязь и слякоть никому не нравится... — повисла тишина. Опять. — Я беспокоюсь за него.. 

Я медленно киваю. Попытка отвлечься разговорами не принесла успехов. Как бы мы не будем пытаться, не получится.  

— Сколько ещё...он планируется встречаться с Чонгуком? Он говорил тебе?

— До выпускного. — девять месяцев, значит. Меньше года. — Хотя всё может случится раньше, но это только в том случае, если Чонгук изменит ему. 

— Чего не будет. 

— Чего точно не будет. — Джин стискивает зубы и прикрывает глаза. 

Меня не покидает раздражение от всего этого. Я просто не понимаю причин, почему. Почему Чимин так упёрся? Что вообще за мысль такая, расстаться с Чонгуком? Какие-то домыслы. 

— Неужели его уже никто не переубедит? 

— Думаю, это сможет только Чонгук. — изрекает Джин спустя минуту. 

— Но он не знает. — старший кивает. 

— И не узнает. Точно не от Чимина. 

— И мы, получается, должны вот так сидеть молча и ничего не делать? 

— Ты предлагаешь всё рассказать? Нарушить слово, данное нами же? — Джин вскидывает брови. 

— Да! — я едва могу сдержать эмоции. Вопрос глупый, конечно что-то надо делать! — Понимаю, мы дали слово молчать, но...а что, если мы сможем им почочь? Помочь Чимину. 

— Хосок, Чонгук не допустит этого, понимаешь? Если Чимин предложит ему расстаться, он...ну...этого не случится, Чонгук слишком его любит и не полюбит кого-то другого. 

— А фантомные боли? Что Чимин намерен делать с этим? — старший нервно дёргается, как от удара хлыстом. 

Помимо того, что в нашем мире существует расовое разделение на альф, бетт и омег, есть также эти самые фантомные боли. Страшное явление, но оно присуще только истинным. Боль появляется, когда кто-то из них умирает, или же один разбивает сердце другому. Сначала боль поражает того, кому его разбили, а потом это постигает и второго. 

Самое страшное в этом - невозможность лечения. Нельзя просто взять и выключить боль, только каким-то образом притупить, она даже никак не действует на тело физически: кости не ломаются, капилляры не лопаются, не происходит ничего, но боль есть. 

Мне не доводилось испытывать такого, но всегда и везде это описывается, как самая страшная пытка. 

— Чимин не сможет соврать про истинность. Правда моментально всплывёт. — продолжаю я, кажется, пугая Джина. Омега начинает несильно постукивать ладонью по колену, смотря куда-то сквозь меня. 

— Я же говорю, Чонгук этого не допустит. До фантомных болей не дойдёт. — меня начинает раздражать его наивность. 

— Ты в этом уверен? — старший кивает ещё раз, и мне приходится отступить. 

Конечно очень сложно представить ситуацию, в который Чимин и Чонгук расстанутся. Это больше смахивает на какой-то сливной конец в дешёвом романе, который создаётся для драматичности. Джин считает, что ничего серьёзного не случится, вероятно он даже не верит толком в слова Чимина, хоть и видно, что беспокоится. Однако я просто не могу спокойно всё так оставить, потому что это странно. 

Странно, что, зная о последствиях, Чимин принимает решение в скором времени уйти от Чонгука. Разве Пак похож на ужасного человека? Нет. Так почему? 

— Хосок, давай договоримся? — я поднимаю вопросительный взгляд, — Ни один из нас: не ты, ни я не проболтаемся об этом. Только крайний случай, понял? 

— Крайний случай?

— Когда всё зайдёт слишком далеко. — пару секунд мы просто смотрим друг другу в глаза. 

— Хорошо. — наконец говорю. Мне не хочется, правда не хочется. Не понимаю, почему нельзя всё исправить сейчас, когда можно. 

— Вы чего тут? — мы оба вздрагиваем из-за внезапного появления Пака за спиной. Его лицо покрыто тонким слоем тональника, который практически полностью перекрыл покраснения на щеках, — Пойдёмте уже! Нас заждались. — парень тянет нас за локти в прихожую и выключает за собой свет в кухне. 

Я чуть кирпичей не наложил из-за него. 

Мы с Джином быстро обуваемся, едва поспевая за омегой, и хватаем свои куртки. Чимин забирает с крючка сиреневую ветровку и нетерпеливо торопит нас к выходу. Я почти спотыкаюсь возле входной двери подъезда, потому что шнурки распутались, но Ким меня вовремя ловит. 

— Ну наконец-то! — ох, твою налево. 

Перед домой в ряд выстроились четыре чёрные машины, и рядом стоят непосредственно и водители. Со стороны это походит на сцену из боевиков. Что-то вроде той, в которой главари мафий приехали на разборки.  

Правда, для главарей одеты парни слишком просто. Джинсы сегодня видимо все решили надеть. И футболки. Хорошо, хоть тут цвета разные.

— А-а, именинничек пожаловал. — Джин плавно движется к Чонгук с распростёртыми руками, и Чон с такой же вальяжной походкой идёт ему на встречу, чтобы обнять сначала его, потом меня:

— Чего вы так долго? — Чонгук расцепляет руки уже для Чимина. 

— Прости, это я немного всех задержал. Да и еда у нас была ещё не доделана. — омега сразу чмокает парня в щёчку, и сзади Намджун воет: 

— О, да ладно, ребят, вы виделись сегодня утром. — Джин жестом велит ему замолчать, и его слушаются. 

— Сколько же ты наготовил? — по-моему Чонгук даже не спрашивает. Скорее с придыханием утверждает, а в глазах аж звёздочки засияли. Представляет огромный стол с едой уже. 

— Он хочет насытить всё армию на год вперёд. — Чимин показывает язык, когда мы с Джином начинаем смеяться. 

— Чонгук за минуту всё умнёт и не подавится. — кричит Юнги. 

— Э-э-эй. Не правда. — ага, если бы не этот мечтательный взгляд, я бы поверил.

— Правда. — Джин опять смеётся, и только пиликанье наручных часов его отвлекает. Мы наверное опаздываем. 

— Давайте поедем уже? — предлагаю я. 

Все быстро расходятся к своим машинам. Кто-то напомнит мне когда-нибудь всё-таки сдать на права и купить себе свою? Куда мне сесть? В любой другой ситуации я бы без вопросов сел к Юнги, который сейчас между прочим всё ещё стоит и кажется ждёт меня. Полагаю, это не самое приятное, учитывая, что на улице хлестает прохладный ветер. 

Но проблема - то в Тэхёне. Он тоже ждёт меня и улыбается, подзывая к себе. Это очень плохо. 

— И чего стоим? — Чимин опускает своё стекло и вопросительно склоняет голову. — Садись к кому хочешь. — легко сказать.

— Хён, давай в мою машину. — Тэхён машет ещё настырнее.

— Стоять, а я что? Он со мной всегда ездит. — альфы непонимающе смотрят друг на друга. Ой, нет, только не это. Вот поэтому всё так просто быть не может. Готовьте поп-корм, начинается битва между вторым собственником после Чонгука и немного сумасшедшим ребёнком.

— Вот сегодня традицию и нарушит. — наконец отвечает Тэхён, и Юнги аж грудь выставляет вперёд:

— И чего, я один поеду?

— Раньше ведь ездил.

— Ты тоже.

— Но не пешком же он пойдёт!

— Господи, да помолчите уже! — Джин выскакивает со своего сидения и утаскивает меня в свою машину за руку, как ребёнка, — Нашли блин из-за чего тут театр устраивать. Время из-за вас только теряем. Как говориться, парни: "Так не доставайся же ты никому."

Он открывает для меня заднюю дверцу. Парни начинают активно спроть, говорить, что это нечестно, но все звуки резко обрываются, когда дверь закрывается. На переднем сидении преспокойно сидит Намджун, постукивая пальцами по рулю в такт какой-то песни по радио. Мне прежде не доводилось тут сидеть, салон изнутри не сильно отличается от остальных: такая же просторная, чёрная обивка. Правда на зеркале заднего вида висит милый брелочек в виде собачки.

— Привет, Намджун. — парень весело улыбается.

— Секунд пятнадцать не виделись. — Джин залезает в машину, пристёгивает ремень и приказывает ехать. Остальные поедут следом, — Что там за скандал устроили холостяки? — вопрос задаётся нам обоим.

— Я просто не знал, куда мне сесть. — думаю ответа всё равно ждут больше от меня.

— И всё? Только из-за этого?

— Юнги хотел, чтобы Хосок сел к нему, а Тэхён хотел, чтобы он сел к нему. Вот и весь повод. 

— Намджун как-то недоверчиво хмыкает, но, завидев хитрую улыбку Джина, видимо всё-таки меняет своё решение. Если Ким думает, что я этого не вижу, то пусть вспомнит, что у машин есть зеркала заднего вида. На одном даже брелок видит.

— Хосок, ну-ка колись нам, кого ты хочешь охомутать? — я ёжусь от вопроса. 

Отвратительно, не сдалось мне это вообще. Юнги ведь рассказывал, как они все относятся к тем, кто хочет кого-то из них "охомутать". Надеюсь, они теперь не думают, что я такой же. 

— Никого. — буркаю недовольно. 

— А чего они тогда так остёрвенело спорят из-за тебя? — в вопросе Намджуна не слышно никакого намёка на злость или недоверие, наверное это всё -таки можно считать знаком, что всё нормально. 

— Я собеседник интересный. — лони неуверенно вытираю о брюки.

— Допустим, я поверю, тем более Юнги у нас тоже читать любит. А Тэхён? — Джин тоже решает время зря не терять и тоже вклинивается в допрос. Просто прекрасно. 

— Да откуда мне знать? — голос звучит немного резковато.

"Уйми своё недовольство, они просто шутят"

— Стало быть, ты у нас слишком неотразим, раз он так к тебе тянется?

— Да когда хоть? — нет, спокойно тут не посидишь. Вот чего ребята так активно уверяют меня в том, что Тэхён что-то ко мне испытывает? Им самим -то не смешно от своих предположений? То Чимин, то Джин. Теперь и Намджун подключился. 

— Ой, ну даже не знаю... Джун~и, может мне показалось, но я вроде слышал крик одного из наших друзей. Что же он сказал? Хм, а-а! "Хосок самый красивый омега на земле"! Не подскажешь, кто это мог быть?

— Ума не приложу. Хосок, может ты слышал? — да в смысле? Они теперь реально подтрунивают на до мной. К щекам подступает предательский румянец.

— А кто там пальто тебе давал, когда ты от холода трясся? А Юнги?

— Ой, до меня слушок доходил, что кто-то у него болел. — ну бляха от сандалика, они решили по всему простись.

— А до меня, что кто-то кого-то на плечи свои посадил. — а это откуда просочилось?

— Так, а ну-ка стоп. Джин, ты меня в машину посадил, чтобы убедить меня в том, что я тут соблазнитель чёртов? — омега смеётся заливисто прежде, чем ответить.

— Я тебя посадил сюда, чтобы эти юноши не подрались за тебя. — да кто там драться бы стал.

— Давайте сменим тему. Намджун, мне ребята рассказывали, что ты у них самый умный.

— Он очень умный. — старший быстро переключается. Надеюсь, к этому разговору мы больше не вернёмся. 

— Неправда. Моё IQ где-то под сто сорок восемь. — альфа настолько невозмутимо это говорит, будто это какая-то незначительная часть его резюме. Чёртов гений...

— Ты много читаешь? 

— Естественно. Я также читаю книги, как и Юнги. Правда мне больше философия по душе.

— Это же тяжело.

— Поэтому моё IQ под сто сорок восемь. — и не поспоришь.

— Вау. Ой, а можно про вас? — хе-хе, теперь моя очередь тыкать своими очками, куда не надо. — Как вы познакомились? — я тут же заинтересованно пододвигаюсь ближе к сидению Джина.

— У нас всё просто было. На первом курсе я шёл в Университет лёгкой походкой и заметил возле расписания одного очень симпатичного омегу, — Намджун довольно улыбается, кинув взгляд на внезапно зардевшегося Джина, — Как сейчас помню, на нём были простые джинсы и огромный свитер с мишкой. А волосы вообще, как у тебя были! — последнее предложение он произносит, повернув голову слегка в мою сторону. 

Омега опять смеётся:

— Ох, точно! Я и забыл. А Намджун был так стильно одет. Узкие чёрные джинсы, белая футболка и синяя куртка. А когда я услышал его голос, чуть в лужицу не превратился. Он помог мне тогда найти нужную аудиторию, и, как оказалось позже, мы одногруппники. Примерно с этого всё началось. 

— После встречи с тобой в моей жизни многое произошло. Я впервые так сильно влюбился. — так, это уже немного интимный момент. Намджун обхватывает ладонь омеги и переплетает их пальцы.

— Я тоже. — больше с расспросами мне лезть не стоит: у них своя волна.  

Пожалуй, они самые счастливые из нас всех. Намджун такой милый и ласковый со своим женихом, обращается с ним, как с хрустальной фигуркой. Завидую всё-таки чуть-чуть, Джина так сильно оберегают:

— Мы почти приехали. — объявляет Джун спустя, вроде бы, пять минут. 

— Хосок, посмотри, от нас никто не отстал? — я аккуратно привстаю и заглядываю на дорогу через заднее стекло. Машина Чонгука следует точно за нами, и Чимина сразу мне машет. Где-то дальше виднеется кусок машины Тэхёна, надеюсь, Юнги едет в конце: его не видно. Доложив Намджуну обо всём, я сажусь обратно на место.

Сейчас по плану у нас поход в боулинг. Чонгук просто обожает демонстрировать свои умения в чём-то, и в этот раз он выбрал именно это. До меня дошли уже слухи, что он может победить всех нас вместе взятых. Правда ещё кое-то пытался убедить меня в обратном. Тэхён был одним из них.

Во общем-то именно поэтому мы все нарядились сегодня в удобные джины и футболки.

Спустя минуту на горизонте вырастает знакомый торговый центр. Парковочных мест оказывается не так много, но Намджун всё равно умудряется найти одно. Остальные поехали дальше.

— Подождём их тогда у входа. — мы покидаем машину и останавливаемся возле раздвижных дверей ТЦ. 

Интересно, кому приспичило ездить сюда в субботу? Сейчас только начало дня, и вот неужели никому не хочется в такой день спать, а не по магазинам ездить? На улице довольно прохладно, я спешу застегнуть свою куртку. Проходит минут семь, пока на горизонте наконец не мелькает знакомая сиреневая ветровка Пака.

— Ну наконец-то! Где вы так застряли? 

— Попробуй отыскать свободное место в этом муравейнике. Это только тебе так повезло. — ответил уже Чонгук, шедший позади. Кстати альфы вообще сегодня о куртках заботиться не стали. Чимин блин топает укутанный по нос, а мужчинка его только в футболке щеголяет. 

— Надо в оба глаза смотреть. — победно улыбается альфа, за что получает шуточные тычки. 

Внутри торгового центра заметно теплее, так что куртку приходится расстегнуть. Боулинг располагается на минус первом этаже. Когда передо мной открываются двери, я примечаю огромное помещение с выключенным основным светом. Работают только неоновые лампы, а возле самих дорожек - обычные. Огромные телевизоры висят под потолком, в углу буфет. 

Чонгук уверенно направляется к администратору, сверкая яркой улыбкой.

— Здравствуйте, у нас сегодня забронировано на два часа. Чон Чонгук. — бета проверяет по компьютеру и сразу кивает.

— Да, всё верно. Ваша дорожка под номером три. Называйте мне все размеры, я вам выдам обувь. — в итоге парню приходится искать пять пар сорокового размера, одну пару тридцать восьмого и одну сорок первого. Я присаживаюсь к диванчику и принялся надевать ботинки болотного цвета:

— Вот это странно. — раздаётся у меня над головой. Юнги садится рядом и ставит свою обувь на пол.

— Что странно?

— Ботинки. Совсем непривычно видеть на тебе обувь такого цвета. 

Я не отвечаю. Юнги быстренько надевает свои ботинки, а у меня возникают проблемы с шнурками. Кажется они слишком длинные, то и дело развязываются или выпадают. Отлично, не могу даже шнурки завязать. 

Альфа замечает мои потуги и с тяжёлым вздохом опускается на корточки напротив меня:

— Бантик разучился завязывать?

— Они развязываются! 

— Да что ты? — Мин внезапно хватает ставит мою ногу к себе на колено и за несколько секунд завязывает крепкий бантик. Его холодные пальцы касаются щиколотки, и меня пробирают мурашки. То же самое он проделывает и со вторым ботинком. Так нечестно. 

— Ну и? — его явно забавляет мой надутый вид. 

— Спасибо. — я шутливо толкаю парня и убегаю сдавать свою обувь. 

Кроме нас семерых никого  на удивление нет. Дорожки абсолютно пусты, и тихая музыка из колонок слышится очень хорошо. Нам почти сразу приносят меню, пока альфы выбирали себе шары. Парень довольно высокий и мускулистый, настоящая скала. Не понятно, как пуговицы его рубашки ещё не отлетели, но вот дружелюбным его не назовёшь: лицо абсолютно каменное. Наверное день не задался сегодня. Не думаю, что работа в боулинге - предел мечтаний.

Парень уходит, и мы принялись изучать меню, каждый заказал себе какой-то напиток, а Тэхён потребовал всем взять какой-нибудь фаст-фуд. Джин выбирает картошку фри и бургеры. Первым играть должен Чонгук, он как раз начинает активно разминает плечи. Видимо уже представляет, как выигрывает. 

К нам опять подходит тот парень, и пока мы диктуем заказ, лицо дружелюбным не становится. Он оглядывает нас пристальным взглядом, а после, забрав меню, уходит. Жуть. 

— Какой-то он хмурый, — подмечает Чимин, будто услышав мои мысли, — Я конечно не придирчив ни к чему, но с таким лицом ему тут работать не стоит. Распугает всех ещё.

— Согласен. У тебя тоже мурашки от него пошли? — он кивает и машинально потирает свои плечи. — Может случилось чего. 

Диалог прерывает громкий удар шара о кегли, а дальше помещение наполняется радостный криком Чонгука. Он победно поднимает руки, пока на табло за его спиной ярко высвечивается: "Strike"

— Все это видели?! — ребята обреченно застонали. Тэхён запускает пальцы в волосы с явной досадой, а Юнги, сидящий уже почему-то на полу, с сомнением смотрит на свой шар. Зато Чимин одобрительно хлопает. — Никто не победит меня!

— Не хвались! У тебя есть ещё одна попытка. — Джин возмущённо причитает, а Чонгук только издевательски пожимает плечами и берёт мяч для второго удара. На дорожке уже стоят новые кегли. Альфа прицеливается, заводит руку за спину. Нос вдруг начинает чесаться. Чонгук уже хочет подать, как вдруг:

— АПЧХИ!! — Чимин рядом подскакивает, Чонгук теряется, и мяч в итоге вообще улетает на другую дорожку. Ребята провожают его удивлёнными взглядами, ещё секунду никто ничего не говорит, а затем все начинают истерически смеяться, и только Чонгук всё ещё смотрит на свой шар, как на удаляющуюся надежду.

— Я знал, что высшие силы тебя накажут! — еле выговаривает Джун, не в состоянии прекратить свой смех. Чимин аж наваливается на меня, пока я продолжаюсь извиняться перед младшим. Вышло максимально неловко:

— Чонгук, прости. Я не специально. — он наконец разворачивается и тоже смеётся. Видимо шар потерял какую - либо ценность. 

— Не знал, что можно так громко чихать.

— Теперь мы знаем, как тебя выиграть, — Тэхён, явно повеселевший после неудачи друга, берёт свой шар и готовится бросать.

— Ну-ну, не надейтесь. — Чонгук присаживается рядом с нами на диванчик, и как раз в это время приносят напитки. 

Ребята остаются стоять возле Тэхёна. Джин усердно растирает ему плечи, Намджун шутливо поднимает руки к потолку, а Юнги просто так и продолжает сидеть с на полу со своим шаром, как пингвин с яйцом. Тэхён выбивает девять кегль и с довольным видом парень поворачивается в нашу сторону:

— Эй, это ещё ничего не значит! 

— Я второй раз уже не чихну, — между делом вставляю я.

— Вот именно. Так что, Чонгук, готовься. 

— Вы становитесь свидетелями главных событий Сеула! — кричит радостно Юнги, — Великого короля боулинга вот-вот сместит принц Выбитая кегля! — мы довольно улюлюкаем. Тэхён совершает ещё одну попытку... — парень вновь бросает мяч и выбивает последнюю кеглю. Вот это напряжение!

— Итого тридцать очков! Ничья. Кто же в итоге выиграет? Король Чон - Страйк или принц Выбитая Кегля??? Следите за новостями! — поддерживает Джун.

— Простая случайность! — не унимается Чонгук. — Высшие силы обязаны восстановить справедливость!

— Не впутывай меня! Чихать больше не буду! 

— Просто судьба так решила, смирись. — Тэхён со смехом присаживается на противоположный диванчик.

— Я всё равно вас обыграю. — Джун на это машет рукой и берёт шар для себя. Он выбивает только шестнадцать кегль, но не особо и расстраивается. Джин вбивает девять. Приходит моя очередь. 

Чёрт, я нервничаю. В боулинг играл только один раз в жизни, когда-то давно на своём Дне рождения.  

— Хосок, теперь ты. — зовёт Чимин. 

Я конечно встаю, выбираю нужный шар, подхожу к дорожке... и всё. Чувствую, он улетит к шару Чонгука дружить. Ребята ободряюще что-то кричат, но мне сейчас это точно не поможет. Руки вспотели, шанс выронить шанс заметно вырос. 

Сзади послышались чьи-то шаги:

— Может тяжёлый шар выбрал? — Юнги спокойно берёт шар из моих рук, примерно оценивая его массу. — Хм, вроде нет. В чём проблема?

— Я один раз только играл. — забираю шар обратно.

— Как так? — спрашивает старший омега, — Мне казалось, в этом возрасте уже все по раз тридцать играли.

Было бы всё так просто. У меня папа не одобрят такое времяпровождение, поэтому в боулинг мы за всё жизни и ходили.

— Просто мне не с кем было.

"Когда-нибудь ты научишься хорошо врать"

— Тогда, давай попробуем тебя научить.  

Мин - блин - Юнги подходит ко мне вплотную сзади и осторожно обхватывает руку, в которой я держу шар. Это что такое? Что ты творишь? 

Альфа слишком близко, я спиной чувствую его грудь, а шеей - тёплое дыхание. Кажется его вообще ничего не смущает. О боже мой, что сейчас подумают все? Мне точно конец. Джин меня похоронит. Мин тем временем что-то говорит, объясняет, но долетает это до ушей не сразу. Мой мозг еле находит ответ на вопрос: "Почему Юнги рукой надавил на мою спину и попросил нагнуться ниже?" 

Кажется, так надо сделать перед броском. 

— Да нет же, хён! — вторгается Чонгук, — Это же неудобно. 

И Юнги отходит. Отлично. Теперь я могу свободно выдохнуть. Младший берёт мой шар:

— Хосок, при броске лучше опереться на переднюю ногу. Так намного устойчивее. И стоит заднюю поставлять параллельно ей, чтобы не упасть.

— Не так уж это и практично. — фыркает старший альфа. Чонгук лишь отмахивается и просит следовать именно его тактике. Да хоть какой, отойдите от меня, или опять начну нервничать. 

Я собираюсь с мыслями и наконец прицеливаюсь. Все указания практически сразу забываются, вроде ноги надо параллельно держать согнутыми...или спину? Наплевать. Шар вылетает из рук и устремляется прямиком в цент и выбивает...типа Страйк. Это как вообще? Ноги разъезжаются, и тело мешком валится на спину.  

Ребята раскрывают рты в немом удивлении, Чонгук пытается что-то сказать, но выходят только не членораздельные звуки:

— Один раз играл значит? — Юнги подходит к моей валяющейся тушке и смотрит недоверчиво. Я молча продолжаю сверлить взглядом табличку со своими именем и результатом, то и дело снимая и надевая обратно очки. Но нет, это не сон. 

— Я тут не при чём. — альфа недоверчиво выгибает бровь и присаживается на корточки:

— Хм,а кажется, небо зелёное, — он тянет мне руку, чтобы помочь подняться, — давай, тебе ещё играть. — а после как ни в чём не бывало улыбается.

— Случайность. — повторяю упрямо.

— Ага. Кидай ещё раз. — итак, я сегодня явно, потому что второй раз выбить все кегли, не имея никакого стажа, это уже страшно.

— Хён, спешу уточнить, что новички не забивают два страйка подряд. — Чимин приобнимает меня за плечи с лукавая улыбкой, — Точно только один раз? — у меня вырывается вздох:

— Правда, это было лет десять назад. Откуда мне знать, почему два страйка подряд? Предлагаю всё ещё попытаться списать это на простую случайность. — ребята-то конечно кивают, но видно, что им смешно. Мда, сам себе не верю. 

— Мы тебя поняли. Чимин, твоя очередь. Теперь у наших чемпионов появился конкурент! — вновь восклицает Юнги, — Мистер Розовая молния! Чонгук, Тэхён, вам есть кого бояться.

Альфа под шумок подмигивает мне и разворачивается к дорожке. 

***

Прошло довольно много времени, мне уже начинает казаться, что в помещении слишком жарко. За свой счёт - чтобы не наживаться - я заказываю уже пятый стакан с колой. Вот только жажда всё увеличивается с каждой минутой. В голове постоянно стоит шум, и это уже начинает выводить конкретно. Очень знакомая ситуация. 

Альфы остались доигрывать за нас оставшееся время, пока я, Чимин и Джин решили отойти и немного поболтать. Неподалеку от барной стойки располагались несколько столиков, за один из которых мы и сели. Тем было достаточно много, но мы тщательно пытались не касаться сегодняшнего поведения Чимина, не решаясь портить праздничное настроение, которое омега с грехом пополам настроил. Он спокойно попивает свой коктейль, а Джин - кофе. Зато мой пятый стакан уже опустошён, а жажда никуда не исчезает. Лицо покрылось тонким слоем испарины, и я даже снимаю рубашку, оставаясь в футболке:

— Кстати, Хосок, — вдруг начинает старший. Я медленно поднял свой взгляд от пустого стаканчика, — мы ведь совсем ничего не знаем о тебе толком. Ты так мало рассказываешь. — это да. Я рассказываю крайне мало про себя, потому что больше люблю слушать ребят. 

— Что ты хочешь знать? — Чимин явно рад появлению новой темы для разговора. Джин же начинает думать над вопросом.

— Ну начнем с простого.. ты когда-нибудь менял школы? 

— Нет. — отвечаю сразу

— Ты ведь здесь родился?

— Да.

— А друзья у тебя в школе были? — а вот и неудобный вопрос. Ребята терпеливо ждут и не давят, и я всё-таки отвечаю.

— Да. У меня были друзья.

— Ты с ними связываешься? — чёрт, зря только решил поговорить. Нужно было для этого выбрать другой день. Тема прошлого крайне щепетильна, особенно часть про конкретных людей.

— Нет. Я не знаю, где они. — почти правда.

— А... любовь? — Чимин как-то быстро тушуется, словно пожалел об этом. И вот этот вопрос добивает. В грудной клетке всё сжимается и учащается, к горлу подкатывает тошнота. 

"А ну не реви тут." 

Нос всё равно предательски шмыгает. Ребята замечают мою дрожь и быстро подсаживаются ближе.

— Хосок, что такое? Мы спросили что-то слишком личное? — они не на шутку паникуют, и начинают щебетать на ухом, всё спрашивая. Шум в голове становится громче. В голове проскальзывает лишь тот самый страшный момент, когда земля на центральной улице Сеула окрасилась кровью.

— Он погиб. — голос дрогнул. Ребята замираю, прекращая поток вопросов. 

— Как это.. - старший не договаривает, запнувшись на начале предложения.

— Семь лет назад я с кем-то ехал после вечеринки к речке...по дороге произошла авария, где он и погиб.

— Он был с вами? — отрицательно мотаю головой. 

— Переходил дорогу..— парни замолкают. Я отрешённо смотрю в какую-то одну точку. Нельзя сейчас поддаваться эмоциям, иначе правда тут позорно разревусь. Сегодня мы такое уже пережили, хватит:

— Так кто в итоге оказался виноватым? — осторожно всё-таки спрашивает Чимин.

— Кажется, кто-то из нашей компании. Водитель тоже погиб. — и это в принципе правда чистая. Все воспоминания того дня ограничиваются одним эпизодом. Не помню, кто сидел в машине ещё, откуда мы ехали и почему в аварию попали. Это немного ушло в туман, но я и не стремился к этим деталям.

— Хосок, мы соболезнуем тебе. Извини, если заставили это вспомнить. — я опять отрицательно качаю головой.

— Вы не виноваты. Рано или поздно всё равно пришлось бы рассказать. 

Ребята опускают головы, словно на казни. Никто не притрагивается к напиткам. Где-то на заднем плане слышатся радостные восклики игроков. Хорошо, что им весело. 

— Этот случай как-то связан с тем, что ты принимаешь подавители? — Пак всё ещё пытается соблюдать осторожность, задавая вопрос: он неуверенно поднимает взгляд, стараясь понять, не влез ли дальше дозволенного. Джин тоже поднимает взгляд.

Я коротко выдыхая прежде чем начинаю говорить. Это тоже не получилось бы всё равно долго скрывать:

— Да. — вздох, — Смерть моего парня довольно сильно сказалась на мне, я, можно сказать тогда по-другому посмотрел на понятие "счастье". Раньше мне казалось, что счастье - это прожить жизнь с ним. — ещё один вздох, — В принципе я и сейчас думаю примерно также, но я вроде как тогда решил для себя, что хочу прожить жизнь один. 

Чимина слушает внимательно. Не пропускает ни одного слова.

— Это наверное звучит глупо, но этот человек действительно много для меня значил. Мне трудно представить себя с кем-то ещё. Я пью таблетки, чтобы не привлекать внимание альф к себе. Будто серенькая тучка. Вернее, розовенькая. — попытка пошутить проваливается, и я устало прикрываю глаза, стараясь успокоить волнение. 

Теперь им думать, что делать с этой информацией, вернее с тем, что предоставили. 

— Ты окончательно для себя всё решил? — наконец подаёт голос Джин. Слышно, что он волнуется. — Никаких альф? 

Окажись мы сейчас в той больнице, я бы с уверенностью ему ответил: "Да", но с каждым годом, по мере взросления появлялись сомнения, очень слабые. 

— Не знаю. — отвечаю всё-таки, и это опять-таки только половина правды. Есть ещё причины. 

Внезапно висок прожигает боль:

— Ай! — руки незамедлительно тянуться к этому месту.

— Что такое? — это опять побочный эффект от таблеток? Внезапно градус в помещении резко увеличивается, жарко неимоверно. Звон в ушах становится громче. — Боже, Хосок! — Чимин незамедлительно начинает тормошить меня, проверять лоб:

— Всё в порядке. — собственный голос тонет в звоне. Я обхватываю руками голову в попытке унять его, но это ни черта не помогает. Что это чертовщина вообще?

— Чонгук, ребята!! — крик Чимина пронзает голову как после похмелья. Нет, со мной ведь всё ещё не так плохо, не надо за меня волноваться. 

Внезапно перед глазами помещение плывёт перед глазами, и я с оглушительным звуком падаю на пол. Ничего не вижу. Почему вокруг темнота? Голова болит ещё сильнее из-за удара об пол.

— О Боже!! - силы покидают, мои руки обессиленно падают. Где-то вдалеке слышится грохот приближающихся шагов. Как же шумно, как это выключить? Почему руки не слушаются, хочу закрыть уши. 

— Хосок..!

— Хосок..!

Голоса тонут в голове. На щеке чувствуется звонкая пощёчина, пытаются привести в чувство. 

— Конфетный! - боль достигает своего придела, из глаз льются слёзы. Я сдавливаю челюсти до скрипа зубов, потом последние силы покидают тело.

***The past***

— Ли Мингю, согласен ли ты любить его всем сердцем, в болезни и здравии, до конца жизни своей. Беречь его, словно зеницу ока? — я стою напротив него и широко улыбаюсь. Мы оба одеты в красивые белые смокинги, руки сцеплены, и он улыбается счастливо в ответ. В глазах только любовь и обожание. В груди разливается тепло, когда он полушёпотом отвечает:

— Согласен.

— А ты, Чон Хосок, согласен любить Ли Мингю до скончания веков?

— Согласен...— овации, слёзы, счастливые улыбки. Ни я, ни он не слышим, и не видим этого. 

— Ты больше не будешь плакать. Я тебе обещаю. 

Наши губы смыкаются в робком поцелуе, закрепляющем теперь нашу любовь навсегда....

Удар.

...Ничего нет

***

Я резко открываю глаза. Грудь сдавливает, словно под бетонной плитой, голова гудит и в ушах по-прежнему звон, но не сильный.

— Наконец-то ты очнулся. — раздаётся рядом голос. Я не реагирую и пытаюсь сесть. 

Тут слишком ярко. Быстро прикрываю глаза от яркого света. Где я вообще нахожусь? Это точно не мой дом, и не Мина. Светло-голубые шторы, пушистый ковёр, диван с большим медведем на спинке, огромный стол в центре...знакомо. В сознании что-то щёлкает, и я наконец вспоминаю. Это дом Чимина и Чонгука. Отлично, с эти разобрались. А что я вообще тут делаю? И почему я спал?

— Ты в порядке? — я оглядываюсь на Юнги. Он выглядит как-то помято. На щеке красуется след от пальцев, и щека немного красная, волосы спутаны...что вообще происходит? Где это он так? И что вообще тут со мной делает?

В дверях появляются Джин с Чимином. На их лицах проступает облегчение, и они практически бегом добираются до дивана. Вопросы льются рекой, оба почему-то тоже потрепанные и уставшие. Так, я теперь совсем запутался.

— Со мной всё порядке. Зачем вы вообще спрашиваете? И почему я вообще тут сплю? — ребята непонимающе хмурятся и в замешательстве переглядываются. 

— Чего? — Чимин первый приходит в себя.

— Ну...мы вроде бы уехали отсюда, нет? Я уснул в машине? — теперь мы втроём выглядим как дурачки. Ким хочется что-то спросить, но в последний момент передумывает. Мне сегодня вообще ответят на вопрос? 

В комнату заходят остальные. Может хоть они скажут? Однако Юнги кажется прочитал мои мысли, потому что он сразу затыкает троих альф, когда те пытаются что-то спросить:

— Ребята, помолчите! — Мин смотрит на меня пытливо, настороженно. — Ты что, опять ничего не помнишь?

—Опять"? — омеги чуть ли не хором это спрашивают.

— Два раза уже было. Он падал в обморок и забывал события последних нескольких часов. Что ты помнишь, Конфетный? Я имею в виду, последнее воспоминание. — вновь тишина. Я лишь один раз прокручиваю в голове недавние события прежде, чем выдаю:

— Мы были в боулинге.. играли,...а после не знаю, наверное приехали сюда.

— Твою мать...- тихо выдыхает он.

— Это что, шутка?! — не выдерживает Тэхён. — То есть ты теряешь память, когда падаешь в обморок? — парень подходит и присаживается на корточки возле меня. Как ему вообще удалось что-то так быстро понять?  

— Похоже. — неуверенно выдаю. Мне ведь и самому не понятно ничего.

— Как это вообще может быть? — Чимин скептически поджимает губы, — Это же невозможно с медицинской точки зрения...или нет? — последний вопрос  адресуется Намджуну, у которого родители работают в больнице. Тот задумчиво прикладывает палец к подбородку.

— Не думаю, что это нормально, — отвечает за него Юнги, — амнезия существует, но чтобы после оброка..это вряд ли.

— А воспоминания возвращаются потом? — спрашивает Чонгук, сидевший тихо до этого за столом.

— Да, вроде. Правда не сразу.

— А когда это вообще было? — Джин усаживается на диван возле моих ног и обхватывает ладони, будто моё тело вот-вот откинется.

— Один раз, после того случая на физкультуре. Я потерял сознание, потому что врач мне ввёл снотворное.

— Снотворное? — Намджун уже вышел из раздумий. — Давно ли врачам разрешено держать у себя это?

— Джун, да какая сейчас разница? — перебивает Юнги и начинает ходить взад-вперёд по комнате. — Ему больно было, и врач решил усыпить его для облегчения страданий. Правда Конфетный вырубится через минуты две.

— Две?! Что ещё за такое снотворное? Всё равно это вроде как запрещено.. — Джун попытается закончить, но натыкается на недовольный взгляд альфы, — Ладно, а второй раз когда?

— Несколько недель назад. Я остался проверять сочинения, и на улице пошёл дождь. Деньги на проезд забыл. Пришлось бежать до дома, и по дороге мне стало плохо, и я потерял сознание.

— Ты что совсем головой не думаешь?! — Чимин с Тэхёном синхронно подскакивают со своих мест. 

— Почему ты не позвонил кому-нибудь? У нас у всех есть машины. — всё-таки продолжает омега. — Какой дурак побежит по дождём в такую даль?! —Чонгук быстро усаживает Чимина обратно на стул, а вот Тэхён продолжает стоять со скрещенными на груди руками и недовольной миной.

Отлично, на меня злятся:

— Извините. — я пристыженно опускаю голову. — Я ненавижу кого-то дёргать только для того, что меня подвезли, забрали или что-то купили. Такова моя натура.

— Ну не в такой же ситуации. — теперь говорит Тэхён. Его голос на первый раз кажется спокойным, но на дне слышатся стальные нотки. Он чертовски зол.

— Не волнуйтесь, я его тогда его нашёл. — Юнги и его длинный язык! — Он упал возле моей машины. 

— Так это тогда ты заболел? — спрашивает Джин. 

— У него было воспаление лёгких. — твою мать, спасибо Мин Юнги.

— Что?! — старший со всей силе отвешивает смачный подзатыльник. Мне кажется, сейчас глаза выпадут, слишком больно, — Что за дурная голова? Тебе что ли, как ребёнку надо объяснять, с этим шутки плохи? Взрослый вроде, сам должен понимать. 

Ким сейчас очень сильно похож на моего папу:

— Значит так, теперь ты либо всегда и везде имеешь при себе деньги на проезд, либо ты выключаешь свою стеснительную натуру и в следующий раз звонишь кому-то из нас. Ты понял? — кивок. — Отлично. А теперь вернёмся к проблеме. Что происходит с твоей головой? — никаких предположений.

— Это же...не может быть раком? — Чонгук произносит так медленно и боязно, будто слова могут материализоваться. 

Кажется у меня волосы на загривке шевелятся от страха. А что, если это так? Потеря памяти, головные боли...нет, не имею права накручивать себя заведомо. Ребята рядом заметно напряжены. 

— Чонгук, думай, что говоришь, — Тэхён буквально рычит. Что с ним такое, он реагирует слишком агрессивно. 

Я осторожно поднимаю на него взгляд и натыкаюсь на его ответный. Парень смотрит прямо на меня, и в глазах виднеются ярость вперемешку с болью. Что-то начинает внутри меня шевелиться, это выглядит жутко и странно. Чонгук непонимающе смотрит на него, но Кима наплевать:

— Да, нельзя о таком думать на пустом месте. — выдаёт спустя минуту Джун. — Я поговорю об этом с папой. Хосок, сходи на неделе к врачу. Я хоть и не специалист, как и все остальные тут, но могу с уверенностью сказать, что это необычный случай.

— Хорошо. - я невзначай касаюсь своего носа и понимаю, что нет очков. Тело вновь реагирует дрожью. — А г-где. - не успеваю договорить, как Юнги уже вытаскивает их и отдаёт мне в руки. Тэхён следит этим напряжённым взглядом и, резко отвернувшись, отходит к окну.

Стоит очка оказаться на носу, дрожь опять пропадаёт. 

Вот только в комнате снова повисает тишина. Каждый будто ушёл со своими мыслями далеко в себя. На лицах стоит волнение. Неужели это из-за меня? Зачем думать об этом сейчас, в такой день? Чувствую себя как-то мерзко. 

— Так, ребят, давайте закроем эту тему. Сегодня праздник, забыли? — нужно, чтоб они отвлеклись наконец-то и выкинули нахрен из головы последние часы, — Вы уже подарили подарок?

— Нет конечно! Ты же без сознания свалился, какой подарок? — Тэхён развернулся обратно. 

— Тогда давайте дарить. Со мной всё в порядке! — ребята странно косятся на меня, как на дурачка. Наверное вид у меня не очень здоровый. — Чонгук, — парень поддаётся вперёд, готовый слушать, — Это твой день, а тут мои болячки. — я кидаю взгляд на настенные часы, — До конца твоего дня рождения ещё пять часов, мы должны наконец подарить подарок.

— Да. Я за! — Чонгук даже ответить ничего не успевает, когда Чимин резко вскакивает на ноги, — Закрой глаза. — омега смешно прикрывает ладошками глаза Чона, отчего последний сразу смеётся, но глаза всё-так закрывает. Омега бегом срывается в другую комнату.

— Надеюсь, меня никто убить не хочет? — Юнги аккуратно заходит Чону за спину и немым жестом приказывает нам молчать, пока на лице растягивается ехидная улыбка, — И почему все резко замолчали? Меня реально решили съесть? Чем я не угодил вам? 

— ТЕБЯ ПОРЕЖУТ НА КУСОЧКИ! — Чонгук аж подпрыгивает вместе со стулом и открывает глаза, когда Юнги кричит ему на ухо. Все заходятся в истерическом смехе, буквально складываясь пополам. Атмосфера, вновь приобретает праздничную натуру. Вот именно так всё и должно быть. 

— Нельзя же так пугать! — младший пытается собрать свой дух, вылетевший через второе ухо, и садится обратно на место.

— Глаза закрой! — Чимин появляется в дверях с двумя пакетами. Чонгук второй раз подскакивает от внезапности, но мгновенно закрывает глаза ладонями.

— Закрыл. — омега ставит подарок прямо перед ним.

— Можешь открыть. 

Всё происходит медленно и одновременно быстро. Мы нетерпеливо ждём, пока младший открывает глаза, замечает пакет и непонимающе оглядывается на Пака. Тишину наверное можно ножом порезать. Наконец он вытаскивает коробку с камерой:

— С Днём рождения! — Чонгук не реагирует на поздравление от Пака, продолжая смотреть на подарок, как на кусок золота.

— Э-это что, мне? — еле выдавливает из себя всё-таки.

— Тебе конечно! — Тэхён хлопает его по плечу, — День рождения не у нас. Может, откроешь?

— Скажите, что вы прикольнулись, и там на самом деле лежат носки.

— Открывай уже. — подталкиваю я.

Парень наконец отвисает и дрожащими пальцами открывает коробку. И снова застывает.

— Носки? — ехидничает Намджун.

— Камера. — Чонгук теперь говорит так, будто змею увидел.

— Нравится? — Чимин нервничает, а Чонгук из-за своей тормозной реакции это только усиливает. Он достаёт камеру, оглядывает её со всех сторон. —Это подарок от всех нас. Ты часто стал в последнее время снимать, и я подума.. - последний слово прерывается писком, потому что Чонгук резко прижимает его у себе и обнимает:

— Чимин~а, боже, спасибо огромное! Я -я просто..- он отстраняется и оглядывает всех остальных, — Это правда мне?

— Тебе-тебе! — Джин тепло улыбается, и Чонгук тут же несётся его обнимать.

— Я вас так люблю ! — парень обнимает меня. Слышу шмыганье носом. Кажется, он растрогался. — Как же мне повезло с вами! — он обнимает каждого, а когда возвращается к Чимину - поднимает на уровень своих глаз и бегло чмокает в губы. Как это мило. 

— Открой второй пакет, — Тэхён опять смеётся, когда альфа удивлённо смотрит на второй пакет.

— Что вы ещё купили? Камера же итак дорогая. — в его руках оказывается то странное приспособление, и теперь наверное точно можно сказать, что глаза вот-вот выпадут от удивления, — А вот это точно шутка.

— Не шутка, а штука для замедленной съёмки, — деловито объясняет Джин, который как раз в магазине больше всего хотел её купить.

— Меня можно просто ещё раз обнять, — Юнги приглашающе раскрывает руки, и Чонгук, не долго думая, бежит второй раз его обнимать.  

— Чего это тебя первым? 

Комната опять наполняется смехом, а потом я вижу слёзы у младшего. Он сгребает меня, Джина, Намджуна и тоже ещё раз обнимает. Рук не хватает, поэтому остальные подходят сами:

— Я вас так люблю, - слова дрожат он всхлипывания, — Вы - самые лучшие хёны! 

Моё сердце наверное никогда так не сжималось, альфа такой чувствительный и счастливый сейчас. Никогда не видел такую его сторону, и это так греет душу, что я сам почти начинаю плакать. Мы как семья, и я впервые не чувствую себя лишним:

— Я прямо сейчас опробую её в деле. — он торопливо высвобождается и зовёт Юнги для помощи. Тот хоть и отнекивается, мол, понимает мало, но всё же послушно подсаживается к брату и открывает инструкцию.

— Так, а теперь нам надо накрыть на стол! — объявляет Чимин. 

Хоть мне и велят сидеть и не напрягаться, я всё равно встаю с дивана и ухожу помогать. Голова немного гудит, но чувствую я себя уже довольно хорошо. Втроём с омегами мы быстро всё вытаскиваем из холодильника и ставим на стол. Чимин отдаёт мне подавитель на кухне - как хорошо, что он знает время приёма, - и по ходу дела рассказывает, что со мной произошло. 

Оказалось, я упал в обморок, и меня повезли сначала в больницу, а потом уже сюда. Врачи не нашли ничего странного и решили, что дело в утомленности организма, потому быстро отпустили. Теперь понятно, почему все все такие потрёпанные.

Стол просто переполнен всевозможной едой и напитками. Тут есть даже то, что мы не готовили. Чимин явно докупал. Все наконец садятся за стол. Тэхён оказывается рядом со мной и как истинный джентльмен начинает за мной ухаживать: наливает колу, накладывает салат и так далее. И это приятно смущает всё равно. 

Наконец братья заканчивают с разборкой инструкции и-таки настраивают камеру. Чонгук вставляет одну из трёх карт памяти, что мы ему купили, и прикрепил штуковину. В итоге это превращается во что-то гигантское и громоздкое. На вид выглядит не удобно. Чонгук ещё и за какими-то проводами отошел, после чего камера становится ещё больше похожей на трансформера.

Все семеро рассаживаются, и мы начинаем есть приготовленную нами пищу. Альфы расхваливают как могут, а мы с Джином все время указываем на главного кулинара - Чимина. Омега смущался и то и дело прикрывает пунцовые щеки ладошками. О дурацкой передряге уже никто не вспоминает, вся грусть полностью растворилась в ярких красках смеха и радости. 

Чонгук водружает камеру вместе с этой хреновиной на себя. И я не шучу. От камеры тянутся куча проводов и две огромные палки, сгибающиеся под определённым углом, чтобы опереть на них руки во время съемке.. ну.... не так всё плохо. Чимин чуть не роняет тарелку, когда разворачивается к нему:

— А как ты собрался с этим по городу ходить? Это же тяжело. — парень отрицательно мотает головой, одним движением откидывая чёлку, закрывающую глаза.

— Тяжеловато, но нести можно. Теперь картинка будет в сто раз лучше! 

— Тебе теперь хоть в режиссёры! — одобрительно говорит Намджун.

— Естественно!

— Садись за стол, режиссёр! — Джина накладывает ему в тарелку ещё два салата, всё-таки готовилось для именинника. 

— Сначала я хочу кое-что отснять. — парень многозначно играет бровями и включает камеру. Запись пошла. 

— Боже, только меня не снимай, — я прятаться то за плечо Тэхёна, то за Юнги. Мой вид по-прежнему не самый презентабельный. 

— Нет, хён! Сниматься будут все. Это будет памятным видео с моего Дня рождения. Я хочу запечатлеть всех любых хёнов, и ты входишь в этот состав. —  Чонгук серьёзно поджимает губу и смотрит на меня выжидающе, реально как сердитый режиссёр. Ладно, лучше подчиниться. 

Я нехотя выползаю из-за чужого плеча и сажусь как положено, незамедлительно получая одобрительный кивок.

— Мотор! — выкрикивает он. — Ведите себя естественно! — добавляет уже тихим шёпотом.

— Легко сказать, когда возле тебя бегает телевизор с ручками и ножками. — смеётся Юнги.

— Это трансформатор! — громко прошептал Тэхён.

— Ой, я вам сейчас такое расскажу... 

Пересказ Stand up-а занимает у Джина целый час, но все внимательно слушали и хохотали чуть ли не до колик в животе. Юнги иногда обречённо стонал на глупые шутки, а я чуть ли со стула не валился. Джин артистично размахивал руками, словно настоящий комик, и это только добавляло комичности. Чимин вместе со мной сгибался пополам, иногда поглядывая в объектив камеры, которая всё ещё маячила возле стола. Когда Чонгук наводила зум на него, тот тут же прикрывал лицо ладонями, но улыбаться не переставал. 

Тэхёну было тяжелее, ибо всякий раз, когда он начинал пить или есть - Сокджин выкидывал что-то слишком смешное. После такого бедному альфе приходилось удерживать еду или напиток во рту, чтобы те не вышли через нос во время очередного порыва смеха.

Чимин наконец уговаривает Чонгука сесть рядом и убегает из кухни, прихватив с собой Сокджина. Альфа сразу начинает набивать щёки салатом, запивая всё это колой. Явление, что посмешнее стенд - апа будет.

Наконец свет в комнате гаснет, и в этой темноте остаётся видимыми только яркие огоньки от нескольких свечей, воткнутых в большой праздничный торт. Чонгук видит это и начинает быстро проглатывать свой салат, почти давясь им. Торт ставится перед ним, осветив небольшой кусочек пространства. Чимин тихо шепчет: "загадай желание", и альфа закрыл глаза, складывая ладони в замочек.

Огонь задувается, и на мгновение комната погружается в темноту, повисшую тишину развеивают громки выкрики с аплодисментами. Только свет возвращается, перед нами предстала милейшая картина, где Пак обнимает своего альфу. Это вызывает новый прилив одобрительного улюлюканья.

Лишь к половине двенадцатого ночи мы наконец собираемся по домам. В небольшой коридоре творится настоящее столпотворение, несколько раз ребята путают свою обувь с чужой, а кто-то спотыкается. Хозяева дома тихонько стоят возле входа в прихожую и лыбятся. Чонгук держит Чимина и что-то постоянно ему шепчет. Сегодня эти двое вызвали слишком большой прилив нежности, хотя куда уже больше? В принципе не стоит забывать то, какой подарок Чимин дарит. Нам бы поскорее смыться.

Намджун и Джин выходят первыми, желая в очередной раз счастливого вечера. Следом выходит Тэхён, а потом уже и мы с Юнги. На улице стоит несильный холодок, поэтому я спешу застегнуться.

— Ты снова меня бросаешь? — кричит Тэхён расстроенным голосом, когда я уже открываю пассажирскую дверь машины Юнги.

— Непруха! — издевательски пропевает мой соед, после гаденько улыбнувшись.

— И не стыдно тебе омег воровать?

— Никого я не ворую. Видишь, он по своей воле открыл эту дверь. — ох блин. Что, опять? Неужели, им не лень сейчас заниматься подобной ерундой? Можно мне опять сесть в машину Намджуна, пожалуйста. 

— Хён! —  это уже адресовано мне. — Прокатись со мной, пожалуйста. — его голос теперь не назовёшь весёлым, как это было секундой ранее, больше смахивает твёрдость. 

Такой перемене настораживается даже Юнги. Он скептически косится на Тэхёна, а тот смотрит на меня очень уж как-то выжидающе. Как будто мой родитель, который буквально требует сесть в машину. И что теперь делать? Он ведь не станет устраивать тут сцены из-за этого?  

— Ребят, вы там долго ещё? — кричит сзади Намджун, которому мы загородили выезд. 

 Пожалуйста. - теперь Ким меня просит. А, черт с ним. Я всё-таки захлопываю обратно дверцу машины.

— Юнги, езжай один. Когда доберёшься, позвони. Пока, Намджун! — я машу ему и Джину и, не обращая внимания на хмурый взгляд Мина, иду к Тэхёну.

А он заметно расслабляется: плечи расправил, опять натянул лёгкую улыбка. Это выглядит всё ещё отчасти странно. Надеюсь, решение не напрасное. Я усаживаюсь на пассажирское сидение, Тэхён прощается с остальными и тоже садится внутрь. Его коленки начинают заметно трястись. Он нервничает?

— Ты знаешь мой адрес? — первым делом спрашиваю, чтоб хоть как-то разбавить неловкость.

— Конечно! 

— Откуда? -  парень делает небольшую паузу пока пристёгивается.

— У Чимина спросил. 

Машина резко срывается с места вперёд и спустя минуту выезжает на трассу. Значит Чимин. Почему мне кажется, что мне врут? 

"Этот парень всё ещё ведёт себя странно, не стоит забывать об этом."

Поездка ещё какое-то время сопровождается молчанием, но Ким то и дело кидает на меня взгляды. Это уже надоедает и нервирует, и коленки у него до сих пор трясутся.

— Тебе есть такая разница, с кем ехать?

— Ты ещё ни разу со мной не ездил. — отвечает спокойно.

— Я просто уже привык ездить с Юнги.

— Тебе со мной не комфортно? 

— Нет! Не правда...

— А по-моему правда. Тебе тяжело со мной. Ты бегаешь. — он судорожно выдыхает сквозь прикрытые губы. — Почему?

— Прекрати. Это не так.

В этот раз он не отвечает и полностью отвлекается на дорогу. Что опять с ним такое? У него что-то резко меняется настроение. Я раньше никогда не видел его таким напряжённым, хмурым и даже злым немного: брови насуплены, губы сжаты в тонкую линию, подбородок напряжён, руки сжимают руль до побеления костяшек. Может, всё-таки не стоило сюда садиться? Ким явно не в духе, Юнги хотя бы спокойный.

Машина останавливается на пешеходном переходе. Люди начинают не спеша переходить дорогу, и пока Тэхён отвлеченно смотрит перед собой, я несмело дотрагиваюсь до его плеча. Альфа аж подскакивает на месте:

— Ты чего такой запуганный? — парень виснет, как старый компьютер, а секунды медленно уплывают на светофоре.

— Всё в порядке. — руки возвращаются на руль, взгляд - на дорогу. Машина поворачивает на перекрёстке:

— Не против заехать со мной в магазин? Продукты на исходе. — опять эта резкая смена настроения. Теперь он повеселел, даже улыбнулся привычно. Я смотрю на время на магнитоле:

— Успеем? Магазины же скоро закроются. — на это он лишь машет рукой.

— Успеем. — едва это срывается с его губ, нога вдавливает педаль газа чуть ли не до упора, и машина становится чёртовой фурией. 

Я с ужасом вцепился ладонями в ремень безопасности. Если этот лихач меня убьёт - ему и убирать кровь. Зачем я только поехал с ним? Сейчас бы спокойно в машине с Юнги ехал и слушал умиротворённую музычку, так нет же! Чёртов Доминик Торетто! Дорога уже начинает плыть перед глазами, никого вокруг почти нет, нам ни-че-го не мешает. 

Наконец машина резко останавливается на большой стоянке возле супермаркета:

— Ну вот мы и на месте! — парень так довольно лыбится, будто только что подвиг совершил. Я вместо ответа лишь обречённо выдыхаю и лихорадочно начинаю отстёгивать ремень. — У нас ещё тридцать минут.

— Воздух..— с жалобным воем выхожу из машины. Парень смеётся и ставит машину на сигнализацию. Стоянка почти пустая, так что этот писк слышно за версту точно.

— Пойдём же! — меня манят меня рукой. Я ещё не отошёл от его форсажа, кажется, меня вытошнит, но догонять его всё равно приходится. 

Внутри магазина оказывается светло и тепло. Тэхён хватает корзинку и вприпрыжку идёт в сторону фруктов:

— Что ты собрался покупать?

— Не знаю точно. Что-то сытное и вкусное. — он отрывает несколько пакетов и начинает ходить вдоль поддонов в поиске подходящего. 

Тошнота уже понемногу сходит на нет, так что я оставляю парня и ухожу к полкам с журналами. К ним словно и не прикасались, или просто доложили недавно. Они по несколько экземплярам плотно стоят вдоль длинных полок. Чёрт, тут нет ничего интересного или полезного, лишь жёлтая пресса.

— Ну что, идём дальше? — Тэхён, как долбаный чёрт, выскакивает хрен пойми откуда и чуть ли не на весь магазин объявляет об этом. Я от страха чуть ли не сношу десяток журналов и уже собираюсь тыкнуть этому дятлу дубовому в нос ближайшим журналом для дачников. Нельзя же так пугать. 

Взгляд падает на пакет зелёных яблок, лежащий в его корзинке, и на мгновение появляется смутное чувство, будто я уже что-то подобное переживал. Словно я оказывался уже в подобном месте. Зелёные яблоки....зелёные яблоки...

Поток мыслей прерывается щелчком чужих пальцев перед носом:

— А? Да, идём. — внезапно над нами слышится обрывочное шипение, а потом включается объявление: 

— Внимание, покупатели, магазин закрывается через десять минут! Просим всех подойти к кассам и покинуть магазин! — Тэхён, не дослушав до конца, вдруг срывается бегом вперёд:

— Быстрее, хён, можем не успеть! — куда тебя понесло, блин. 

Ох, да простят меня мои ноги. Я торможу лишь секунду, но всё-таки спешу его догнать. Чувство дежавю вновь наполняет меня. 

— Молоко! — парень указывает пальцем на молочный отдел, не останавливаясь. Я быстро хватаю коробку с прилавка и кидаю её в корзинку. Тэхён же хватает несколько пачек рамёна, не удостоверившись, какие именно берет.

— Рис! — секунда и упаковка уже в корзине. Тэхён смеётся и хватает ещё что-то с полки. 

Дыхание немного спирает, но мне неожиданно становится весело. Переполняет такое дикое счастье от простой беготни, ноги устали, но не хочу останавливаться. Чувствую себя таким ребёнком! Я уже разгоняюсь чуть больше и даже перегоняю парня. Дежавю так никуда и не делось,но теперь на него было абсолютно плевать.

Последний поворот, Тэхён опять обгоняет меня и резко поворачивает. Чёрт, не успею остановиться: мало времени. Подошвы скользят по каменной плитке, я почти падаю, но Ким хватает меня за локоть и затягивает к себе. В следующую секунду моё тело впечатывается в какой-то стеллаж с хлебом. Чёрт, это случилось так быстро! Обалденно. 

Я смеюсь сквозь отдышку вместе с Тэхёном, он опирается двумя руками о прилавок за моей спиной. Нас наверное слышно на весь магазин, но какая вообще разница, если мне так офигительно весело?

Наконец мы успокаиваемся. Ещё минуту я пытаюсь отдышаться. Ну не могу я быстро и долго бегать. Наконец Тэхён выпрямляется, и наши взгляды встречаются. Меня пробирает от внезапного трепета. Он смотрит так открыто, тепло. Линзы. Опять линзы. 

Между нами наверное несколько сантиметров, и это расстояние помогает мне сохранять бдительно, но очень плохо. Моя омега просто взрывается и счастливо виляет хвостом.

"Притяни его ближе, давай же."

Недавнее странное чувство дежавю теперь наполняет меня, мне тоже хочется быть ближе. Запах опять начинает заполнять ноздри, на языке оседает ещё один непонятный запах, отдающий сладостью. Внезапно альфа делает шаг ко мне, расстояния почти нет теперь! Нужно что-то сказать, выставить руки: это слишком. Слишком.

Ещё шаг. Музыка начинает стихать, Тэхён наклоняет голову, опуская взгляд на мои губу. Неужели он собирается меня поцеловать сейчас? Нет же, не надо. 

— Эй, ребята, вы чего это тут устроили? — на меня будто выливают ведро воды со льдом. Тэхён отшатывается от меня, как от раскалённого угля, его удивлённый взгляд метается в разные стороны. Кажется он в таком же смятении.  

В другом конце магазина стоит охранник с очень недовольным видом. Чёрт, магазин же закрывается, я забыл. Мы кланяемся в знак извинений, Тэхён хватает свою корзину и пулей несётся к кассам. 

Молчание между нами длится вплоть до момента, когда мы садимся в машину и отъезжаем от магазина. На улице пошёл дождь, видимость снизилась. Смотреть через окно почти невозможно. Все мысли сейчас просто плотно сплелись в какой-то запутанным клубок разодранных ниток. То, что было в магазине - не должно быть в принципе. Нет. Как я мог вообще поддаться соблазну и позволить себе забыться? 

— Мы приехали. — Тэхён останавливается возле подъезда. Дождь уже разошелся не на шутку и пеленой застилает обзор. — Поешь хоть дома.

— Я не голоден. Да и нечего особо.

— Нечего? — Тэхён удивлённо приподнимает брови.

— Я не затарился. Сейчас уже никуда не пойду.

— Боже, Хосок, мы же были в магазине! Почему ты ничего не купил?

— Я не взял с собой кошелёк. - карточка в моём кармане уже сказала мне, что я дурак.

— Да Ёперный Мамай, ты бы мог попросить у меня. Тебе же сегодня ребята сказали, чтобы ты избавляться от своей скромности.

— Но это была не скромность. Я же не знал, что пойдет дождь. - Тэхён устало прикрывает руками глаза и откидывается на спинку сидения. "И чему я удивляюсь?" - донесся до меня тихий шепотом. Бу-бу-бу.

— Хорошо, допустим, не скромность. Тогда, - парень тянется рукой на заднее сидение и начинает ворошить содержимое пакета, - ты возьмёшь это домой и съешь полностью! - сердце бухается куда-то в пятки, когда на моих коленях оказывается этот дурацкий пакет с яблоками. Дежавю.

— Зачем? Я же не настолько голодный. - я неуверенно тереблю целлофановый узелок, стараясь унять нервозность.

— Не обсуждается даже. - сказал​, как отрезал. Все же наверное стоит взять, я и в правду успел проголодаться.

— Хорошо. Спасибо большое.

— Не за что. И пожалуйста, сходи к врачу. Это правда может быть всё, что угодно. Лучше узнать, как можно раньше. — я киваю. — Хорошо. Увидимся завтра. 

Я покидаю машину в тот же момент, впуская в салон косые капли дождя, и, прикрывая голову капюшоном, бегу к двери подъезда. В квартире первым делом выбрасываю свои кроссовки куда-то в сторону полки. Внизу вдруг слышится мяуканье, а после о ногу начинает тереться что-то тёплое.

— Дуглас, ты вышел. - в ответ очередное "мяу". 

В последнее время он совсем перестал выходить из-за дивана. Я оставлял ему еду в миске - которой к вечеру уже не оставалось - и менял лоток регулярно. Не знаю, что за ерунда, но несколько недель его и вовсе не было видел, и иногда я даже пугался, не убежал ли. 

Я вешаю мокрую куртку на вешалку сушиться и беру плюшевое чудо на руки. Как ни крути, а я скучал. Прихватив пакет яблок с собой, иду в свою спальню и бросаю его у изголовья кровати. Дуглас тут же занимает почетное место на моей второй подушке.

Вся одежда за исключением футболки вешается на стул, я уже собираюсь ложиться, как замираю в сидячем положении возле прикроватной тумбочки. Зачем мне это? Я не хочу...Но рука уже тянется к ящику, открывая и являя миру секрет. 

Сегодня впервые о нем кто-то узнал. Стоит ли мне сейчас вернуться назад в прошлое? Рука тянется вглубь ящика, не став дожидаться ответа. Первой вещицей оказывается тот самый кожаный браслет...про который меня спрашивал Тэхён. Его ремешок давно стёрся, и носить уже не получится, но у меня не получается его выкинуть. Слишком много напоминаний связано с этой вещью.

- Привет, как тебя зовут? - чужая рука тянется для помощи.

- Хосок. -  мальчик пришёл словно из ниоткуда, словно маленькая фея. Такие красивые волосы! - Мингю. Давай дружить? - я без раздумий протягиваю свою руку

Взгляд падает на яблоки, одиноко лежащие между подушек. Ну конечно, как же я мог забыть? Это ведь он мне тогда их дал. Мингю был сыном грузчика в том продуктовом магазине, в котором мы познакомились.

— Вот, держи. - перед моим носом возникает большое зелёное яблоко, как в рекламе. - Обычно, когда знакомишься, нужно что-то давать. А яблоки сейчас очень вкусные.— Но у меня для тебя ничего нет...— Ничего страшного. Подаришь потом. Впереди вся жизнь...

В глазах появляется жжение. Браслет убирается, а пальцы нащупывают маленький металлический обруч. Я отдал Мингю всего себя, сердце, душу и в итоге отдал и свою жизнь. Я влюбился спустя примерно пять лет после нашего знакомства. Тогда мне было только шестнадцать, а ему четырнадцать. Он был альфой, потому считал важным оберегать меня от всего. А когда школа закончилась, я стал Ли Хосоком.

В дрожащих руках блестит обручальное кольцо. Это бьёт окончательно. Слезы начинают капать одна за другой ручьём, и я даже не пытаюсь их остановить. Нет смысла. Потому что невозможно так... Я вдруг впервые ощущаю себя Чимином, ведь точно также держу все в себе. Но даже ночью пытаюсь оставаться хладнокровным, потому что могу в любой момент рассыпаться. Мы с Мингю столько всего хотели воплотить в жизнь: уехать куда-нибудь, завести ещё одного кота, жить у моря. Но я совершил одну единственную ошибку. И потерял его.

Тихое мяуканье слышится рядом, но Дуглас не спешит подбегать и успокаивать своей лаской. Он тоже скучает по Мингю, потому что так любил его. Всегда прибегал к нему, хотя незнакомцев не очень жаловал. Все так любили его. Я так любил его.. а он так просто ушел. Тихие всхлипы перерастают в плач, прерываемый громкими стонами боли и отчаяния. Так больно. Больно..

— Почему?? Почему ты ушёл!!? - боль разрывает грудную клетку изнутри и выворачивает душу наизнанку в тени комнаты, которая спрячет всё, как только наступит рассвет. Все рассыплется, и я буду вынужден жить дальше, наблюдая за счастьем друзей. Как хочется ничего не чувствовать! Рука натыкается на чертов пакет, и через секунду яблоки россыпью разлетаются по полу, ударяясь об поверхность. 

— Зачем ты пришёл в мою жизнь, если в итоге оставил одного? Ты обещал.. обещал оберегать, что бы не произошло! Обещал, что я больше никогда не буду плакать. Так как же так? - хочется вновь раскидать все вещи, но тело окутывает оцепенение, когда Дуглас все же подбегает и садится мне на колени. Он все понимает. Рука безвольно опускается на загривок кота, начиная почесывать за ушком. Сейчас есть только мы с ним и эта комната, что вместила слишком много воспоминаний.

Очки аккуратно кладутся на тумбочку, и где-то рядом вдруг раздаётся мелодия входящего вызова. Юнги. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать, оставьте меня в покое! Я лишь ложусь под одеяло и засыпаю в обнимку с котом. 

 Сегодня снова окажусь в ловушке своих боли и страха...