Жанна деревянно присела...*

16 Жанна деревянно присела, как сломалась, продолжая неотрывно смотреть на обездвиженную, хрипло дышащую, обожжённую маску... И на ухо, чуть пониже исковерканной пламенем скулы - наполовину уцелевшее, хоть и красное, но без волдыря, как деревце с остатками зелёной поросли посреди выжженной солнцем пустыни - живое, такое же, как и всегда, как и у всех, но характерной формы с едва приметной ямкой на мочке - Лёнино ухо! Жанна всхлипнула, то ли боль, то ли ненависть исказили на мгновение её черты, Сан Саныч нечто подобное уже наблюдал в своём кабинете, затем она вновь окаменела, и внятно спросила, обращаясь в пустоту: - Этот человек будет жить? - Что? - главный врач опешил, но быстро взял себя в руки. - Можно только надеяться... Мы делаем всё возможное... «Дежурные фразы...» - Этот человек будет жить? - снова беспристрастно спросила женщина. «Я что, на допросе?..» - Так, вы узнаете вашего супруга?.. - Нет. Она поднялась со стула и пошла на него. - Этот человек будет жить? «Она говорит как гребаный робот...» - Эй, послушайте... Больной за его спиной шевельнулся и открыл глаза. Медленно, очень медленно, так восстаёт мумия из саркофага, обожженный человек привстал на кровати, выдернул капельницу, свесил ноги, поднялся пошатываясь в полный рост. Больше половины его кожного покрова превратилось в рваные островки омертвевшего, чёрно-серого струпа. Жёлтые, продолговатые, вспухшие ожоговые пузыри, как неподвижные гусеницы врастали в его тело по краям островков, питаясь его жизненными соками. Один из пузырей на его груди при движении лопнул, излился жёлтым мокрым нутром. Сан Саныч этого не наблюдал, он не мог этого видеть, на его спине не было глаз, у него не осталось времени, совсем не осталось, он не успел бы даже повернуться, девушка перед ним, недавно вежливо назвавшаяся в его уютном, в другой галактике находящемся кабинете, Жанной Владимировной Снегирёвой, резко схватила с подвижного столика скальпель и вонзила главврачу в ухо. Лучше бы Сан Саныч не ходил сегодня на работу, лучше бы сказался больным, мог себе это позволить, тем более после вчерашнего, слукавил бы один раз, стоило только протянуть руку, взять мобильник, - когда он проснулся мобильный телефон лежал на тумбочке, у изголовья кровати, терпеливо ожидая побуждения хозяина, так и просился в ладонь, одно это простое действие могло спасти Сан Санычу жизнь, - позвонить Вере Львовне, она бы прикрыла... почти полтора года без отпуска... Дык-раскудык... Всё это молнией пронеслось в гаснущем сознании Александра Александровича - прошлое не знает сослагательного наклонения, а Куроедов уже непоправимо опоздал на свой последний поезд до конца этого ещё не осознавая... Он ещё жил кое-как, некоторое, краткое время, ещё судорожно хватал ртом воздух и чувствовал, удивлённый неподвластным пониманию моментом, непереносимую боль внутри собственной головы - настоящую, не игрушечную боль. Прошлое уже закусило удила, уже поглотило его с потрохами, он уже растворился в желудочном соке времени и сам превратился в брызжущее кровью, с неудобно торчащим в ухе скальпелем, прошлое. 17 Несносный главврач больницы упал, подёргался в посмертных судорогах, и замер. Обратился в труп. Быстро. Так как и было задумано. Человеческое существо мужского пола, бесполезное для неё, мусор, помеха которую необходимо убрать, смахнуть с пути, она не может обращать мужчин, это не её задача. Вера Львовна, секретарша этого битюга главврача, совсем другое дело - её «Жанны Снегирёвой» дело. Так проще, называть себя именем своего носителя. Сейчас, именно эта человеческая особь, бывшая до вчерашнего вечера настоящей Жанной Снегирёвой, её носит, она вселилась её тело, значит эта женщина и есть её носитель. Вера Львовна почти не сопротивлялась, стоило только привлечь её внимание «бусами» для человеческой психики и поставить преобразователь на её письменный стол. Как просто обходиться с людьми, если правильно с ними обращаться, они подпускают себе подобных особей так неестественно близко, при этом ничего не боятся, и безрассудно верят в свою полную неуязвимость. Всегда верят... Они легко вступают между собой в физический контакт, здороваются за руку, хлопают друг друга по плечу, обнимаются, целуются, занимаются любовью, их можно убить одним точным движением или бесшумно придушить во сне. Им можно говорить всё что угодно и они поверят. Котята, одним словом, маленькие и беззащитные, или, лучше сказать, непуганое стадо овец. Главное, не спугнуть до времени это стадо, поэтому и надлежит убивать их сразу и быстро - мёртвая овца - всегда - лишь мёртвая овца. Труп - есть труп. Простая формула. Труп никому ничего не расскажет. Не навредит. Она улыбнулась и переступила через распростертое на полу скрюченное тело главврача. Мусор. Фу!.. ***