- Вот и, Сан Саныч...*

6 - Вот и, Сан Саныч, - завхоз мгновенно стер с лица удивлённое выражение и превратился в сияющую луну. - Заходите, заходите, присаживайтесь. Он вытянулся из-за стола и как мячик запрыгал по кабинету. Откуда-то, словно по волшебству появился стул. Георгий Степанович недвусмысленно посмотрел на Юрия и покосил глазами на сей предмет мебели - мол, тебе туда, как раз подходящее прибежище для твоей костлявой, беспробочной задницы. Юрий тоскливо пожал плечами, но освободил уютный «бархат» и буркнул: - Прошу, вас. Четыре угла Степаныча никак не желали правильно размещаться и теребили мысли, какая-то асинхронность получалась в рассуждениях завоза. Хотелось садануть ладонью по итальянскому шпону и крикнуть: «Не согласен я!» «А с чем не согласен-то?» - спросил бы Степаныч. А если ни в одном из этих четырёх углов места не найти - скучно и не интересно там, банально, прописные истины налеплены, как иконы в ризнице и нет ничего больше, пустота одна. И дело ради денег, всё равно, что хорошо оплаченная потеря времени, и дети - «себе подобного...», да на кой он нужен, такой второй, подобный, блин, и одного тут хватит с лихвой. И жена твоя - проблема с пиздой... Только вот «хобби» расположилось особняком и как-то тихо грело флуоресцентной лампой... Но если, к примеру, не имеется хобби на данный момент, а появится оно или нет, никто не знает, это брат, как карта ляжет, с водкой-то проще, но и здесь сплошное уныние - наливай и выпивай, выпивай и наливай другому, тупей на глазах у публики, превращайся в посмешище, в свинью. А свинье что хлев, что лужа... А такое хобби на «А» любое дело растворит... вселенский растворитель, мать ё... Вот и получается прописная истина: «А»хобби + дело = алкоголизм и нищета! Да-с-с. Студент уныло согласился сам с собой, стер «А»формулу с чёрной доски воображения и тоскливо воззрился на стопку - выпить что-ли? Завтра будет другой день - сегодня можно, а завтра уже нельзя, завтра можно и воздержаться... Этот вопрос, как выяснилось буквально тут же, разрешился сам собой. Главный врач даже глазом не моргнул, подоткнул под себя полы халата, опустился в кресло и мягко поинтересовался: - Нальёте гостю? Чистейшей воды хрустальная стопка мгновенно наполнилась и взлетела вверх. Потом между завхозом и главврачом началось обсуждение скучных хозяйственных проблем, и Юрий быстро потерял вихляющуюся нить разговора. Стопки наполнялись ещё несколько раз, также, время от времени, наполнялась и ёмкость предназначенная студенту. В какой-то момент утерянная было нить, обнаружилась вновь, и Юрий смутно уловил упоминание некой группы «А», и настоятельную просьбу Сан Саныча посодействовать в скорейшем приобретении лекарств из этой группы. На что им был получен утвердительный ответ в виде неспешного кивка головы от Георгия Степановича. Вёрткая нить беседы опять вильнула в неизвестном направлении и Юрий, пригубив очередные граммы, медленно поплыл. Вселенский растворитель делал своё дело. Жёсткий стул с высокой спинкой не пускал упасть вниз или опрокинуться назад, а падать в бок студенту показалось страшновато. В какой-то миг некоторые вещи приняли двойственные очертания, плавание явно затягивалось, вскоре он почувствовал первые признаки укачивания и робко попросился в туалет. 7 - А дойдёт? - спросил, подёрнутый красноватой дымкой, главный врач, подозрительно взглянув на практиканта. - Какой-то он квёлый стал, наверное, ему спать пора. - Дойдёт, - заявил откуда-то издали Степаныч, - полгода вокруг меня кругами ходил, теперь вот, наконец, я его сам к себе пригласил. Так что, Сан Саныч, не серчай, моя вина. Но ничего, дело молодое, оклемается, здесь коридор прямой, мы ему ещё обожжённого покажем, я обещал. Сан Саныч поморщился, но больше ничего не сказал. - Иди, студент, - разрешил завхоз, - но возвращайся, и смотри, кроме туалета никуда больше не шарахайся, персонал не пугай пьяным присутствием, главврача не компрометируй. Под мою ответственность. - Угу-у-у.... - выцедил из себя Юрий, и, хватаясь руками за удивительно неудобный в плане поддержания равновесия воздух, побрёл по прямому, как соизволил заметить Степаныч, коридору. От стены к стене. Стены вовсе не пружинили и не пускали отклонится от курса. До присутственного места он добрался без приключений и долго, настойчиво пытался извлечь из желудка всю ту неимоверную гадость, которую он только что туда сам и запихал. Это занятие вызвало обильное слезотечение и густое покраснение морды-лица. Наконец, когда последние остатки жёлто-белой кашицы изрыглись наружу, студент перевёл с надрывом дух и застонал. В желудке закололо, будто он проглотил бритвенное лезвие. Юрий почувствовал себя не просто скверно - препаскудно. Вот так, через блевотину и прошло первое его настоящее знакомство с «нужным» человеком, ведь то, что Георгий Степанович оказался «нужным» в этом сомнений уже не оставалось. Теперь надлежало как-то вывернуться из создавшегося «неудобства» и закрепить знакомство, деньги-то нужны бедному студенту на хлеб, на соль, и за институт иногда платить - ой как нужны. Здесь уж не до размышлений праздных, все праздные размышления в свободное от работы время. - Угу. Именно так, блин! Студент ополоснул лицо, открыл дверь и обозрел со страхом стоящего в коридоре, нахмуренного и подбоченившегося, Георгия Степановича. - Что-то ты долго, Юрий, вот я и решил проверить, не заснул ли ты где под батареей, - молвил Степаныч и, твёрдым взглядом окатив Юрия с головы до ног, смилостивился. - Но вижу, что нет. Голову пытаешься держать, это хорошо. Хорошо. Ну, пошли что ли, раз так, теперь самое время, твоего обожжённого смотреть.