Глава 30.

Через несколько часов, когда одна сложнейшая операция сменилась другой, медсестра за стойкой подозвала к себе Кили, разворачивая планшет с бумагами в сторону девушки.

– Нам нужен номер социального страхования. К сожалению, без него больница будет вынуждена выставить счёт. – работница положила тонкую ручку, безмолвно подталкивая Кили к заполнению анкеты. – Это может быть номер любого человека с подходящим пакетом страхования, конечно, если он готов взять на себя все денежные обязательства. В этом случае, потребуется подпись страхователя.

– Дайте мне несколько минут. – Кили потерла лоб, пытаясь понять, как выкрутиться из этой ситуации, и сгребла планшет со стойки.

– Нужна страховка. – она уселась рядом с Йоки, приехавшему час назад. – Иначе мы в жизни не расплатимся за лечение.

– Сука. Твою мать! – латинос опустил голову, судорожно обдумывая варианты. – Мы можем продать Дом.

– Это исключено.

– Я могу попробовать оформить кредит.

– Сомневаюсь, что тебе одобрят.

– Тогда я прямо сейчас еду в бар и расчехляю все кредитки. Сможем вытащить оттуда около тысячи.

– Слишком рискованно. Если ты начнешь снимать всю наличку под чистую это вызовет вопросы у банков. – Кили обернулась, пронзив девушку взглядом. – И они обязательно сообщат копам. Этого нам только не хватало. Спасибо персоналу, что они не стали раздувать инцидент с Ройсом.

– Подожди. – Йоки вскочил. – Ройс говорил, что Кира звонила с его телефона своей матери, когда нужна была помощь. Она врач и редкостная сука, но это должно сработать.

Взвесив все за и против, друзья вышли на улицу, в утренних сумерках ища глазами Ройса. Он сидел на высоком парковочном отбойнике, свесив голову. Он находился здесь уже несколько часов, в одной тонкой футболке, но мужчину едва ли волновала прохлада от тумана, опустившегося на город.

– Эй! Нам нужна твоя помощь. – Кили тыкнула в него пальцем, поймав вопросительный взгляд. Она решила не церемонится. – Если ты снова начнешь истерить, то сделаешь хуже только ей.

– Не смей, Кили. – Ройс поднялся, засунув руки глубоко в карманы. – Еще одно слово о ней, и тебе тоже придется стать пациенткой. Поняла?

– Угомонись. – девушка пропустила угрозы мимо ушей. – Кира звонила своей матери с твоего мобильника? Нам нужен её номер. Сейчас.

– Зачем? Вам не хватает драмы? – говоря это, он все-таки достал телефон и протянул подруге. – Похер. Делайте, что хотите, только отъебитесь от меня.

Йоки остался на улице, а Кили выхватила трубку и без слов вернулась в больницу, попутно ища нужный номер. Сверяя по дате, она без труда нашла заветные цифры и нажала кнопку вызова. Совершенно без подготовки и заранее подготовленной речи, у девушки просто не было на это времени.

– Доброе утро. – начала Кили, как только гудки утихли, говоря о том, что собеседник поднял трубку. – Вы меня не знаете, но ваша дочь сейчас в больнице Святой Марии. Её оперируют. Нужен номер соцстрахования, не могли бы вы назвать цифры?

– Кто вы?

– Это так важно? – Кили медленно закипала.

– Спешу вас уведомить, что моя дочь от меня отказалась. Ничем не могу помочь.

– Слушай сюда, дамочка. Если ты сейчас же не прекратишь нести херню, то Кира умрет. Ты можешь её ненавидеть и припоминать ей это при каждом удобном случае, но для этого твоя дочь должна быть жива. Ведь так? Поэтому назови мне чертов номер. Прямо сейчас.

Элизабет Картер опешила от такой наглости и агрессии в свою сторону и, полностью растерявшись, выдала девушке на том конце провода все нужные цифры своей расширенной страховки. Только когда гнетущее молчание сменилось на гудки, женщина поняла, что произошло. Её единственная дочь находилась в больнице черт пойми в каком состоянии.

Элизабет поднялась с кровати, накинув шелковый халатик на пеньюар, и начала собираться. Она по-своему любила Киру, но это не мешало устроить выволочку людям, с которыми связалась её дочь.

2

Через полчаса тёмная машина припарковалась рядом со зданием больницы. Элизабет Картер вынырнула из салона, неся с собой привычную грациозность и состоятельность. Её вид кричал о том, что женщина готова к сражению.

Она зашла в приемный покой, стуча каблуками. Точно также, как несколько недель назад. И её взгляд сразу поймал трех человек, явно не принадлежавших высшему обществу. Она догадалась мгновенно. Конечно, это были новые друзья Киры.

Сначала женщина направилась к стойке, чтобы узнать последнюю информацию о состоянии своей дочери. Фраза, брошенная девушкой по телефону, никак не шла из головы Элизабет. Да, у них с Кирой были разногласия, но, когда дело дошло до настоящей опасности, в женщине расцвела материнская любовь. Это была единственная дочь. Своя. Любимая.

И, как мать, она обязана сделать две вещи, чтобы спасти своего ребенка.

У Элизабет заняло несколько минут, чтобы решить все вопросы, касающиеся нахождения Киры в больнице. Как только она чиркнула на листе бумаги свою подпись, медсестра распорядилась, чтобы девушке подготовили палату повышенного комфорта и использовали не бесплатную анестезию, а высококачественную импортную. Также, был пересмотрен перечень врачей, допускаемых к операции. На смену обычным хирургам были вызваны лучшие специалисты.

Убедившись, что с Кирой всё в порядке и она в надёжный руках, Элизабет направилась к троице. Сейчас она должна была сделать вторую вещь, чтобы Кира никогда больше не знала боли.

– Кто из вас спит с моей дочкой? – без церемоний начала женщина, подойдя слишком близко к молодым людям. Так она казалась выше и значимее.

Её заявление оставили без ответа, а на саму женщину едва посмотрели.

– Раз так, то мне не составит особого труда отменить всё, что я только что сделала.

Элизабет в глубине души знала, что Кира не смогла умолчать о её скверном и волевом характере. Она знала, что этот блеф они расценят, как настоящий ход конем. Пускай старшую Картер терзали мысли о своей репутации, но она, по своему обыкновению, попыталась направить ситуацию в нужное русло, используя все доступные ей способы.

– Я повторю вопрос еще раз и, если ответа не последует... – женщина показательно подняла руку, привлекая к себе внимание дежурной медсестры.

– Это я.

Элизабет обернулась, собираясь кинуть очередную колкость, но, увидев высокую фигуру, решила промолчать. На лице незнакомца залегли тяжелые тени от беспокойства и усталости. Весь его вид кричал о том, что он сейчас переживал. Казалось, что даже свет около мужчины был тусклее. И, если бы Элизабет за долгие годы не выработала иммунитет к показу настоящих эмоций, она выглядела бы также. Не ясным образом, она почувствовала прочную связь между ними. Ведь что может быть прочнее общего горя?

Но отказаться от плана женщина не могла.

— Нужно поговорить. Наедине. – она прокашлялась. – Где здесь можно выпить кофе?

Ройс двинулся в сторону аппарата. Он шел впереди, а Элизабет оставалось только рассматривать его ссутулившиеся плечи, по которым изредка пробегалась крупная дрожь. Мужчина сочился болью. И, как женщина, Элизабет понимала свою дочь. Мимо такого пройти просто невозможно.

Если бы Кира не была её ребенком, она бы благословила эту пару. К сожалению, для дочери она такого сделать не могла.

– Итак. – женщина вставила несколько центов в аппарат и выбрала напиток, полностью убрав сахар. – Вам известно, что у всего есть своя цена. Вы готовы услышать и принять свою плату?

Ройс устало подпирал плечом стену, сложив руки на груди. Его кулаки сжались и на мгновение он представил, как ударяет женщину перед ним. Она говорила слишком страшные вещи, чтобы земля выносила её присутствие. Он сомневался, что встречал более отвратительных людей. Казалось, даже Робин не был способен на подобное. У каждого мерзавца была красная линия. Черта, за которую нельзя была заходить. Но эта женщина не знала понятия «запрещенный прием» и с удивительной точностью попадала в самые больные места мужчины.

Но, как бы ему ни хотелось поставить на место эту престарелую выскочку, он думал о Кире. Каково ей будет узнать, что он ударил её мать? Как он может опуститься до её уровня? Совсем недавно он на полном серьезе готов был дать оплеуху Кили, но тронуть мать Киры...

Он объяснил это просто – Кира всегда была его красной линией. Постоянно меняющей границы, сумасшедшей, выворачивающей все его органы наружу. Он балансировал, играл по её правилам, жил в ожидании, что она снова поменяет вектор. И ему это нравилось.

Поэтому, Ройс спрятал кулаки за спину, продолжая слушать бред про цену.

– Единственное моё условие - вы должны немедленно уехать. – Женщина достала стаканчик с черным кофе. – Я готова помочь дочери пережить утрату любимого человека, но не могу позволить, чтобы она хотя бы еще раз подверглась опасности. Поймите меня, я мать и я люблю своего ребенка. Вы - не та партия, которую я бы хотела для Киры. Вам всё понятно?

– Нет. – Ройс выдохнул это слово так легко, словно его спрашивали, хочет ли от отхлебнуть паршивого кофе после шантажистки. – Кира никогда вам этого не простит.

– Молодой человек, вы плохо знаете и Киру, и меня. Она поймет, что я для нее хочу самого лучшего. Наша с ней связь куда глубже, чем кажется на первый взгляд. С самого детства я воспитывала в ней чувство ответственности, и оно не позволит ей выбрать вас, когда на противоположной чаще весов окажется её семья. Вы просто попались ей в трудный период, уверяю, Кира бросила бы вас через год-другой. Сделайте одолжение, уйдите сами.

Ройс хмурил брови, размышляя над всем услышанным. И осознавал, что с каждом словом в груди тревогой билось понимание, что женщина права. Кира появилась у них случайно, и можно считать чудом, что она осталась. Все её поступки с самого начала говорили лишь о желании сделать наперекор матери. Он понимал, что девушка пустилась во все тяжкие, как только золотая клетка приоткрыла свою дверцу. Она пробовала на вкус настоящую жизнь, в один момент узнав, что будничная пресность - не единственное, что могла предложить судьба. Алкоголь, сигареты, тату... Кира каждым поступком заявляла о себе, о своей своенравности и свободе.

Неужели это правда?

Но это всё не отменяло того, что Кира его полюбила. Он видел это в её глазах, читал по нежным невесомым утренним прикосновениям. В конце концов, сейчас она сражалась за свою жизнь из-за них. Мог бы так поступить человек, который играл? И могло ли это открытие изменить его собственные чувства? Он ведь безвозвратно прирос к ней.

Ройс помрачнел хуже прежнего. Настало время позаботиться о Кире, пускай и методом, который его совсем не устраивал. Вместе с ним из её жизни исчезнет любая возможность малейшей опасности. Он не был уверен, что у Робина нет последователей, он не знал, каким будет их будущее. Оно, как никогда, было туманно. Желал ли он такой жизни Кире? Конечно, нет. Она, как никто другой, заслужила стабильности и безопасности. Так пускай мать снова спрячет её в коконе, захлопнув дверцу клетки. Пускай всё снова будет так, как должно было.

Кира вернется в танцы. Возможно, через несколько лет, когда он будет листать телевизионные каналы, она промелькнет на каком-нибудь чемпионате. Живая и счастливая. А он грустно улыбнется, разрешив себе недолгое путешествие по воспоминаниям.

Теперь настало время для его жертв.