Глава 23.

Больница Хантингтон в Пасадене представляет собой систему зданий, расположенных в одном квартале. Здесь есть всё: от нескольких педиатрических кабинетов до лабораторий по разработке и исследований продукции. Масштаб больничного «городка» настолько велик, что вмещает в себя целых пять полноценных парковок, с учетом крытой, работающей в непогоду и зимнее время.

Кира заезжает на одну из них, с трудом разбираясь в местности и постоянно отвлекаясь от дороги на таблички с указателями. Выискивая свободное место, девушка отдаляется от входа в невысокое здание, где её ждёт Элизабет.

Заблокировав двери и поставив машину на сигнализацию, Кира натягивает кепку ниже на глаза, прячась от палящего солнца и направляясь к стеклянным дверям. Она выискивает среди немногочисленных людей свою мать, а найдя, не может оторвать глаз, прокручивая в голове те славные времена, когда они были настоящей семьей. Не такой раскрученной, но сплоченной. Родители тогда работали больше, чем сейчас, но всегда находили время для своей маленькой Киры.

Элизабет стоит в тени, изредка поднося к губам стаканчик с кофе. Её темные волосы собраны в небрежный пучок, некоторые пряди специально выпущены. Конечно, специально, ведь Миссис Картер не приемлет другого. Кира обводит глазами фигуру матери: пышный бюст, тонкая талия, идеальные пропорции бёдер и длинные-длинные ноги, заканчивающиеся очередной парой туфель, купленных в одном из многочисленных бутиков, что так любимы Элизабет. На ней обтягивающее бежевое платье с рукавом три-четверти и декольте-лодочка. Кире жарко в легкой футболке и лёгких брюках, а по виду Элизабет и не скажет, что на улице целых восемьдесят по Фаренгейту.

– Привет! – Кира взмахивает рукой. – Спасибо, что помогла. Есть какие-нибудь новости?

– Его перевезли успешно. – Элизабет указывает на вход. – Зайдем внутрь, здесь слишком душно.

Стаканчик отправляется в мусорное ведро, а Мисс и Миссис Картер скрываются за массивными стеклянными дверьми. Оказавшись в рекреации первого этажа, где у дальней стены стоит высокая стойка регистрации новых пациентов, Элизабет элегантно кивает медсестре, и они проходят дальше – в кафетерий.

Каблуки старшей Картер стучат по кафельной плитке успокаивающей мелодией, вводя Киру в своеобразный транс. Как метроном. Но она качает головой, стряхивая с себя невидимую туманную дымку.

В груди девушки рождается чувство вины. Зря она тогда взбесилась и позволила себе разговаривать с родителями в таком наглом тоне. Ведь можно было решить проблему другим, более спокойным, способом. Но она повелась на первые истеричные эмоции, из-за чего лишилась семейной поддержки. Ну или хотя бы маленькой её толики.

– А где папа?

Кира до последнего надеялась, что Роберт всё-таки сможет урвать из своего плотного графика хотя бы полчаса, чтобы увидеться с дочерью, но его отсутствие красноречиво говорило об обратном. Не смог или не захотел?

– Мне стоило огромных усилий, чтобы уговорить его не приезжать. Сейчас у твоего отца назревает большой проект, и он не может позволить себе и минуты на что-то, кроме работы. Он сожалеет. – Взгляд женщины пробегается по шее Киры. – А ты почему без?..

– Потому что мне так удобно. – Уверенно произносит Кира, ковыряя кончиком ногтя поверхность стола и молниеносно переводя тему. – Так о чём ты хотела поговорить?

К их столику подходит официантка, держащая блокнотик и маленький огрызок карандаша для записи заказов. Элизабет, отвлекаясь от вопроса дочери, спрашивает про калорийность какого-то пирожного, в конце концов выбрав маленький эклер с помадкой. Кира просит чашку кофе. Она с удовольствием бы выпила амаретто, но при матери такие фокусы не пройдут. Тем более, утром.

– О твоём возвращении домой, разумеется. Я прекрасно помню о твоей решимости уйти из родительского дома, но – Элизабет взмахивает рукой на попытки Киры возмутиться. – это приведёт к ужасным последствиям. Думаю, ты уже догадалась, о чём я. Послушай, Кира, ты всегда была рядом с нами, мы оберегали тебя и дарили безопасность, но теперь на кону твоя жизнь! И всё из-за твоей нерассудительности. Представь, что было бы со мной и твоим отцом, окажись ты на месте этого парня?

Кира медленно закипает, возбужденно отбивая ногой шейк под столом. Теперь блестящая идея приехать сюда в одиночку, оставив Ройса в Доме, не кажется ей такой умной. Сейчас ей до безумия не хватает его поддержки. Он бы смог посоревноваться с Элизабет в острых фразочках и тонких неприятных намеках, потому что Кира сейчас не способна даже на косой взгляд в сторону матери. Внезапно на её хрупкие плечи упал груз, сотканный из страхов и ответственности. Она так чертовски устала. От этих разговоров об одном и том же, от мудака-Робина, от того, что уже несколько дней не видела в глазах Ройса что-то, кроме тревоги.

– Я понимаю тебя, поэтому прошу понять и меня. Я не собираюсь бросать всё, чего смогла добиться за это время. И хватит об этом, мама.

– У тебя кто-то появился? – Кира вздрагивает от неожиданного вопроса.

– С чего ты взяла?

– Это единственная веская причина, почему ты так не желаешь возвращаться домой. Я права?

Нет, Элизабет не права. Ройс не был единственной причиной. Он был главной, но список состоял ещё из огромного количества пунктов. Кира научилась чувствовать себя свободной, избавляясь от многолетнего влияния пятна на её уверенность в себе. Впервые в жизни с ней общались, не обращая внимания на положение её семьи в обществе, она обрела друзей. Почувствовала себя важной составляющей. Она почувствовала себя такой же, как все. И это было лучшее, что с ней случалось.

Да, она любила, но не это держало её в Доме.  Они могли бы быть вместе, вернись Кира домой, но это было бы уже не то. Она привыкла засыпать с ним рядом, обнимая его руку и сонно водя пальцем по чёрным узорам татуировок, привыкла, что он всегда с ней. И после всего, что она уже успела пережить с Ройсом, она бы не смогла находиться вдали, будто они поставили свои отношения на паузу, при этом делая сотни шагов назад.

– Нет, мама. Меня держат люди. Я восхищаюсь ими, их ритмом жизни. Они дают мне надежду. – Честно признаётся девушка, проводя рукой по шее.

– Но один держит тебя больше других.

– Да что ты заладила?! Даже если и так, это ничего не меняет.

– Ты променяла перспективного Джима на какого-то криминальщика?! Он рассказал мне, как твоя большая подруга угрожала ему и Марго у клубе, а после они видели, как ты обжималась с этим... чудовищем, которое разрушает твою жизнь. Посмотри на себя, Кира, обрезала такие шикарные волосы, не замазываешь шею...

– О Боже, мама, хватит. – Кире становится тошно слушать дерьмо Элизабет. – Он в сто раз лучше твоего любимого Джима, который, кстати, хреново обошёлся с твоей дочкой. Это он не рассказывал?! – Девушка истерично усмехается. – Извини, но мне надоело хавать весь твой негатив по отношению ко мне. Я вообще уже думаю, что зря попросила тебя о помощи.

Кира вскакивает, едва не опрокидывая стул. Если в прошлый раз ей хотелось плакать, сейчас она хочет вернуться в Дом, спрятаться от маминого вечного недовольства и стараться спокойно проживать свою жизнь. Неужели она хочет слишком многого?

– Спасибо, что показала отделение. Найти лечащего врача я в состоянии самостоятельно. – Кира бросает несколько долларов на стол. – Всего доброго.

2

Девушка решает доехать до Дома другим, длинным путём. Первым делом она заезжает на заправку, заливая в машину немного бензина и высыпая на стойку кассы всю мелочь из карманов. Кира заводит автомобиль, подключая магнитолу. Она заталкивает туда старый CD-диск, который найден ею в недрах бардачка. Кира не знает, что за группа сейчас заполнит салон своим громким звучанием, но точно уверена, что это то, что надо. Все из синих всегда слушали что-то очень агрессивное. А сейчас Кира нуждается в музыке, способной перекричать её собственные мысли. Ей нужно отвлечься хотя бы на несколько минут, отпустить ситуацию с Магнумом. Её мозг играл против неё, достаточное количество времени показывая Кире страшные картинки состояния блондина. Стоит ей закрыть глаза, как перед ней появляются обожженная плоть, а в нос бьёт стойкий запах горелой кожи.

Кира выезжает из Пасадены, разгоняя машину на пустой трассе. Старенькая Вольво рычит под девушкой, обжигающе горячий воздух от коллектора попадает на женские ножки, проникая в салон через щели. Она вжимает педаль газа, совершенно не чувствуя скорость. Сегодня Кире мало, ей хочется большего, поэтому она открывает окна на максимум, впуская порывы ветра в машину. Он шумит в ушах, играя с короткими волосами. Тонкие пряди хлещут девушку по щекам, наровясь залезть в рот.

Девушка быстро оказывается у дома Магнума. Его полуразрушенный вид, не высохшие лужи с пенной водой и обгоревшие вещи, разбросанные по участку, наводят на Киру тоску и страх. Неконтролируемая паника мурашками проходится по холодным рукам, окутанным липким потом.

Страшно. Становится страшно за всех, но на фоне остальных Калек в голове у девушки больше всего выделяется один человек, чьё имя выжжено у неё на сердце раскалёнными поцелуями. Что будет с Оливером, если Робин окажется сильнее и хитрее? Если красные смогут их побороть?

– Нет! – Истерически выкрикивает Кира, с силой ударяя об баранку хрупкой ладонью, по которой сразу же расползается жгучая боль. Она достигает груди, и девушка опускает голову на руль, тяжело дыша.

Пряди волос липнут к взмокшему лбу, девушку лихорадит. Воображение смешивается с действительностью, и перед закрытыми глазами начинают выплясывать ужасные сцены из их недалекого будущего. Кто сможет им помочь? Только они есть у самих себя. Никто не в силах прекратить войну без жертв и последствий. Доказательством тому служит Магнум, мужественно сражающийся за свою жизнь.

Кира увидела достаточно, чтобы понять, насколько красные злые. Они подожгли человека! Живого человека! Как ей теперь жить с пониманием, что по улицам ходят такие моральные уроды? Во что верить после всего?

Но в то же время, в Кире расцветает надежда, что добро всегда побеждает зло, ведь так? Она сомневается, что синие способны на что-то столь маргинальное и аморальное. Получается, что единственное, во что она может верить – несколько человек с темным прошлым и ещё более туманным будущем, но её вера в них даёт силы двигаться дальше, по тому же вектору, что и Crips.

Словно в бреду, она несётся в Дом. Тоненький голосочек нашептывает ей всю дорогу, что она прямо сейчас должна быть там. Она необходима там. И Дом в эпицентре криминальности Лос-Анджелеса является тем местом, где её по-настоящему ждут. Кто бы мог подумать, что именно там она не найдёт фальши?

Стоит Вольво зашуршать колёсами по асфальту, как на порог вылетает Ройс. Кира даже с такого расстояния видит, что он в ярости, поэтому без промедлений выключает зажигание и выходит из машины. Она уже успокоилась достаточно, чтобы не дрожать, как осенний лист в ветреную погоду. Но она не знает, выдержит ли её психика ссоры с главарём.

– Привет. – Начинает девушка, подходя ближе. Металл ключей впивается в сжатый от напряжения кулак.

– Где ты была, чёрт возьми? Почему так долго? – Ройс пропускает Киру в Дом, закрывая беззащитную девушку широкой спиной, мышцы на которой вздулись от злости.

– Я должна была проветриться. – Кира кидает ключи в ближайшую вазу, стягивая кроссовки и вешая кепку на крючок.

– Ты издеваешься? Зная, какая херня здесь творится, ты решаешь поехать проветриться в одиночку? – Он останавливает девушку около столовой, положив руку на плечо. – Почему ты такая дурная?

– Я не дурная. – Кира скидывает тяжелую ладонь, растирая кожу от внезапного жжения. – Хватит со мной разговаривать, как с полоумной. Я здесь и со мной всё в порядке. Я даже из машины не выходила!

– Благодари свою чертову счастливую звезду, что ты смогла доехать до дома. – Главарь подхватывает Киру под руку и ведёт к сторону лестницы на второй этаж.

– Куда ты меня тащишь? – Кира упирается, всеми силами стараясь выбраться из цепкого захвата огромных лап.

– К Кили, пускай она тебе в красках расскажет, что сидеть в машине не есть решение проблем. Уверен, она не забыла тот случай. – Он резко останавливается, прижимая девушку к стене. – Кира, твою мать, что с тобой происходит?

– Ничего. – Отнекивается она, не отводя испуганного взгляда от карих глаз, из которых сочится злость.

– Врёшь. – Ройс ослабляет хватку, теперь его пальцы мягко массируют нежную кожу, заставляя Киру покрыться румянцем. – Поговори со мной. Если не можешь, тогда с Кили. Хватит, Кира, я прошу тебя. Сейчас всем нужно собраться с мыслями и проявить стойкость. Если ты сомневаешься, я готов отвезти тебя в Оквуд. И закончим с этим.

– Нет, только не туда.

– Тогда разреши помочь тебе. Расскажи, в чём дело. – Он проводит рукой по шее девушки, захватывая темное пятно и чувствуя, как мурашки бегут вслед за пальцами. – Я волнуюсь за тебя, милая. То, что ты пережила, слегка пошатнуло твою психику, и я хочу смягчить любые проявления тревоги, понимаешь? Поделись со мной.

Кира опускает взгляд, упираясь им в темный пол. Ком подступает к горлу, не давая вымолвить и слова. А ей так хочется поделиться с ним, рассказать всё, что накопилось за эту длинную ночь, выложить все своих страхи и опасения. Ройс – самый близкий ей человек, но подорванное доверие не даёт им шанса. И если он открылся ей полностью, сейчас она не может сделать того же.

Девушка смачивает губы, чтобы извиниться, как вдруг за спиной главаря звучит до боли знакомый голос.

– Эй, вы теперь по углам зажимаетесь? Что я пропустил?

– Йокки! – Кира переводит взгляд на друга, стоявшего в нескольких шагах от них.

– Оу, я вам помешал? Вы какие-то странные, ребята. – Йок пожимает плечами. – Ладно, я тогда лучше пойду наслаждаться свободой. Знаете, ограничивать жизнь одной комнатой совсем не про меня.

Его легкомысленный тон выводит девушку из транса. Она смотрит на Ройса, молчаливо прося отложить начавшийся разговор. Он опускает руки, запуская их в карманы спортивных штанов, и отходит на шаг, давая Кире возможность пройти.

Она с благодарностью кивает главарю, спеша за другом.

– Подожди! – Кира ловит его на лестнице и сразу же оказывается в медвежьих объятиях друга.

– Скажу честно, по этому я скучал больше всего. – Йок взлохмачивает непослушные волосы Киры, закидывая ей на плечи руку. – Как дела?

– Я в порядке. – Твердо произносит девушка. – А ты как? Неужто Кили разрешила тебе выйти из заточения?

– Пациент излечился. – Йок осматривает Киру внимательным взглядом, замечая малейшие изменения с их последней встречи. И тут его словно по голове ударяют, когда он вспоминает тот разговор. – Кстати, я давно хотел сказать, но не выпадало возможности. Прости за ту херню, что я наговорил про вас с Ройсом. Это не моё дело, вы взрослые люди и сами можете решить, что вам делать и с кем.

– Йокки, я давным-давно забыла про это и совсем не сержусь. – Кира снова притягивает друга к себе, утыкаясь носом в ключицу. – И вообще, на твоём месте я бы сделала то же самое!

Они смеются. Впервые за этот день по Дому разносится задорный смех двух людей, отчаивавшихся настолько, что встреча друг с другом для них значит что-то большее, чем есть на самом деле. В Кире рождается забытое чувство комфорта, словно с возвращением Йокки все проблемы решатся сами собой. Он, как лучик солнца после долгих недель дождей, вселяет в девушку уверенность. Если он здесь, всё обязательно будет хорошо, разве может быть по-другому, когда рядом с тобой весельчак-Йокки?