chapter 6.

Pov Мия ― Я бы правда никого, кроме тебя, больше б не любила. ― Я обернулась на прощание, чувствуя, как губы кривятся в немом крике, а пальцы сжимают дверь. Он смотрит на меня, тянется всей душой и телом, но есть ли в его попытках хоть какой-то толк? Голова склонилась к двери. ― Но не в этой жизни, правда? Все не в этой жизни... И с трудом раскрыв пальцы, слыша его хриплые крики с просьбой вернуться и все объяснить, я ухожу прочь. "Родители пациента обычно приходят к шести", ― звучат слова медсестры. В пустом коридоре совершенно тихо, но в голове моей кричат сотни голосом, среди которых мольбы Билла вернуться. Опустошенный взгляд нацелен в угол. Я сама лишила себя последней надежды, оставшись на линии фронта бойцом одиночкой. Тетя Леле появляется первая, а я даже не могу взглянуть на нее. ― Ты заходила к нему? ― С волнением спрашивает она, постоянно оборачиваясь. И вот приходит ее новый страх ― муж, который совершенно не рад моему присутствию. ― Противная девчонка! Да как ты посмела прийти сюда после... Я абстрагировалась. Я не услышала его оскорблений. ― Не удержалась, простите. ― Голос был настолько бесцветен, что оба родителя замолкли. ― Отец уже предупредил вас? Ведь вы... ― Я подняла палец на отца Билла, даже не глядя ему в глаза. ― Чертовы соучастники. ― Пришла судить меня? ― Повысил голос взбешенный моим равнодушием мужчина, которого тетя Леле попыталась унять. ― Нет. ― Спокойно покачала головой. ― Я видела документы. Вы больше не участвуете, так как вышли из игры. ― Я тяжело вздохнула и вытащила из-за спины рюкзак, готовясь перейти к главной цели. ― Денег у вас сейчас нет. ― Как утверждение произношу я, медленно поднимая взгляд на их лица, в которых смешалось множество эмоций. Дядя Патрик захотел снова меня оскорбить, но его остановила, сжав ладонь, тетя Леле. В глазах ее было отчаяние. ― Но ему нужно лечение. Не здесь. ― Откуда ты... ― Медсестры ― болтливый народ. ― Отрезала я, вытаскивая пакет с множеством купюр иностранной валюты. ― Здесь деньги. ― Но они не поверили моим словам. Пришлось раскрыть пакет прямо перед их глазами. Тетя ахнула. ― Однако у меня условие. ― Я упрямо посмотрела в побледневшее лицо дяди. ― Вы работали с ним. Вы знаете его лучше, чем кто-либо. Где деньги?! Последний вопрос прозвенел повысившимся до предела тоном. ― Какие деньги? ― Не понимала тетя Леле, перекидывая свой взгляд с пакета на мужа. ― Вы прекрасно понимаете о каких деньгах я говорю. ― Я не знаю. ― Пожимает он плечами. Это движение полностью выносит мои нервы, отчего я, обуреваемая яростью, отталкиваю дядю прямо к стене, впиваясь в него испепеляющим взглядом. ― Не смейте мне лгать!! Мне нужны эти деньги!! ― Зачем, малявка? ― Рассмеялся он над моей выходкой. ― Дорогой... ― Вдруг прервала нашу войну взглядов тетя Леле, увидев рассыпавшееся множество купюр с упавшего пакета. ― Скажи ей. ― Взмолилась она, не решаясь собрать деньги. ― Они нужны нам... Ради сына... Если бы она только знала, что я готова отдать ей все содержимое пакета просто так. Если бы она только подумала об этом на секунду, во мне была бы вера в то, что она все еще любит меня. ― Он спрятал их. ― Без особо удовольствия мужчина отталкивает меня как назойливую муху, отряхивая рукава своей старой потрепанной куртки. ― Куда именно ― я не знаю. Могу только догадываться... Я нетерпеливо сжала кулаки. Мужчина усмехнулся. ― Кого никогда не встречала свора конкурентов? ― С особым ехидством произносит он, поднимая пакет и мысленно подсчитывая сумму, которой должно хватить сполна. ― Чье имя они могли только слышать? Но обладательницу, ― он заулыбался еще шире, ― не знают. Плюнув своим выражением лица в мою сторону, мужчина ушел, сжимая под подмышкой пакет. Я поправила капюшон, невольно провела рукой по призрачным волосам, и только заметила, как тетя Леле оставалась словно на распутье. ― Увезите его. Подальше отсюда. ― Сказала все я за нее. ― Ему может грозить опасность. ― Но почему: я промолчала. Билл был моей слабостью, и если что-то пойдет не так, мучить меня будут именно через него. Но тетя Леле сама смутно догадывалась обо всем этом. ― Лечение проходит в Германии, ведь так? Она сдавленно кивнула мне, все еще не решаясь уходить. ― Мне не нужна ваша благодарность. Я делаю это ради него и... ради вас. ― Тетя Леле не сдвинулась с места. ― Уходите же!! ― Вскрикнула я, сама не двигаясь. Она проговорила что-то неразборчивое, губы ее тряслись. ― Очень жаль. ― Прохрипела она. Жаль... Жалость... ― Не отдавайте меня ему, пожалуйста!! ― Руки вцепились в дверной косяк комнаты Билла, который так неудачно вышел куда-то на улицу. Он бы не допустил всего этого, он бы просто не позволил. ― Папа желает тебе добра... ― Он хочет стереть мне память!! Я подслушала его разговор! Пожалуйста, не отдавайте ему меня!! Вспышка закончилась, а я лежала на полу, хватаясь за руку тети Леле. ― Не лгите. ― Я вырвала свою ладонь, скалясь, как дикий зверек. ― Вам совершенно не жаль. Презрение выступило на моем лице. Я, отталкивая ее, поднялась на ноги и, хриплыми стонами, побрела по коридору. Кажется, я начинаю вспоминать последние мгновения до того, как все стерлось в моем сознании. Раньше это доступно не было. На улице, где бушевала назревающая буря, дышать стало намного легче. Прислонившись к железному забору, я заметила привычную слежку за мной ни на секунду не отстают от меня. ― Значит, у той, которую они никогда не видели, ― вслух подумала я, нервно смеясь над ситуацией, потому что ничего другого у меня не оставалось. ― Если так, то это чертовски умно, папа. Ты просто молодец. Когда мораль была затолкнута куда подальше, я старалась из всего выжимать максимум пользы для себя. Всякий раз, когда восставала совесть, ей противоборствовал инстинкт выживания, который, разумеется, побеждал беспрекословно. Лучшего мотиватора, чем дуло пистолета, направленного мне в спину, придумать было нельзя. Джек, стоило мне подойти к собственному внедорожнику, махнул мне рукой. Скотина. Развернувшись, мои ноги повели меня к ним. Они соизволили разве что опустить окно. ― Как поживаешь? ― Он выставил свои пожелтевшие зубы, придерживая руку на кармане, в котором вырисовывался контур пистолета. Я сглотнула. ― Тут наводочка пришла. Твой папаша в городе. ― Буду знать. ― Кивнула я, чувствуя, как внутри меня что-то надломилось. Страх, холодный, обезумевший, появился из ниоткуда паническим приступом. ― Узнала, где деньжата? Может, нам вмешаться? ― С чего бы это? ― Подозрительно интересуюсь я. ― Раньше вам дела не было, теперь готовы пистолетиками помахаться? ― Издевка слетела с губ прежде, чем я осознала двойственной своих слов. И тут-то Джек показал, что шутить с ним лучше не стоит. За считанную секунду он схватил меня за воротник и дернул на машину, практически засовывая в нее через полуоткрытое окно. Я пропищала что-то невнятное, но и тут меня заткнули, хорошенько встряхнув. ― Нам... ― Вразумительно говорит он, снова встряхивая. ― Стоит... ― Выкидывает, не церемонясь, через окно. ― Вмешаться? Другие мужчин, сидевшие в машине, загоготали. ― Нет. ― Мучительно произнесла я, чувствуя, как горит кожа в содранных местах. У кого-то из них зазвонил телефон, и былая радость от выходки немедленно сменилась на полнейшую серьезность. "Будем через минут десять", ― кивнул говорящий, которого сходу понял Джек. ― Нужно уехать. Не натвори никаких глупостей, чтобы нам потом не пришлось соскребать тебя с асфальта. ― Он пригрозил толстым пальцем, до последнего момента строго глядя на меня. Как только простыл след их машины, я сплюнула и двинулась к своему авто. Лучшего случая решить все по-тихому и по-хорошему мне не предоставиться. Чтобы как-то сбить навязчивые мысли, я закурила прямо в салоне, со странной мыслью понимая, что превратилась окончательно во врага своего романа. Какая ирония. Если мне придется искать Мэри, а мне придется, то я могу с легкостью наткнуться и на чертова Джонсона. Однако к этой встрече я готова не была. Я обогнула собственный двор, но света в квартире так и не заметила. Скорее всего, виновница сейчас в разгуле, не подозревая, что я ее разыскиваю. Однако где именно она могла находиться ― у меня и в мыслях не было. Медленно покуривая, я мчала через весь город, подозревая, что Майкл снова гуляет у заброшенной водонапорной башни. Все мысли заняты были странной нервозностью и спешкой криминалов. Готовы вмешаться? Не верю, что из благих намерений. Скорее всего, они боятся того, что в городе снова отец. Или новые враги? От злобы я ударяю по рулю, но вовремя его схватываю обратно, чтобы не выскочить из дороги прямиком в кювет. Я проезжала по проселочной дороге мимо городского кладбища, чувствуя, как сердце неприятно заныло. Там, где-то среди оград, на которых давно потрескалась старая краска, и мраморных плит, лежит моя мама. Не видя дороги перед собой, я вглядывалась в памятники, не в силах оторвать взгляд. Неприятная тоска поселилась где-то внутри. Сигарета выпала из пальцев. Приближаясь к цели, я уже слышу навязчивую безвкусную музыку и вижу некоторые парочки, либо старающиеся уединиться, либо основательно проблеваться в кустах. Мою машину проводили взглядами, вспоминая, где это они раньше видели меня. Ноги ступили на землю. Я даже не пытаюсь слиться в толпе, ибо огнестрельное оружие внушает мне безопасность среди кучки пьяной молодежи. ― Шоу! Шоу! Прыгнет или нет?! Делаем ставки, друзья! ― Орет местный заводила, собирая с некоторых участников приличную сумму денег. Я сотню раз слышала о некоторых абсурдных выходках, как, например, зарыться в старую могилу и просидеть там минут пять, которые всячески придумывались для развлечения плесневеющей вечеринки. Решив, что Майкл однозначно не пропустит подобное шоу, я мгновенно двинулась за толпой, что осадила полуразрушенный и Богом забытый бывший пионерский лагерь. Над моей головой тянулась протянутая с водонапорной башни труба, что всячески сотрясалась, издавая пугающие звуки. Из некоторых ее дыр капала вода, словно отсчитывая секунды. Странное ощущение опасности усилилось, как только я приблизилась. ― Эй! Ставки делать будешь? ― Тронул полупьяный парень меня за плечо, протягивая мешок. ― Какие ставки? ― Не совсем поняла я, замечая покрасневшие глаза от наркотического курева. ― Прыгают сегодня. Два варианта: сдохнет или выживет. Сколько поставишь? ― Он с трудом стоял на ногах. А как только на его плечо положил руку тот самый заводила, чуть бы не рухнул. ― Скажу по секрету: ставь на смерть. ― Как эксперт посоветовал заводила, пьяно мне подмигнув. ― Девяносто девять процентов, что он умрет. Не поскупись. Презрительно оглядев их, я вытащила из рюкзака несколько тысяч. ― На то, что выживет. ― А кто ты? Как тебя записать? ― Запиши как Смит... ― О-о-о... Ты случайно не та самая Смит? ― Оба закачались на месте же. Заводила шикнул на своего помощника. ― Дурачье! Эта девка другая. ― Ха, тебе ли не знать. Видюху эту аж десять раз, наверно, глянул. ― Что за видео? ― Вмешалась я в их пререкания, изучая толпу в поисках сестры. ― Пардон, мадам, но я должен идти объявлять! ― Он отвесил подобие поклона и исчез в толпе вместе со своим дружком. Не успела я пройти мимо некоторых людей, как через громкоговоритель услышала снова его голос. ― Итак, ставки сделаны! Игрок готов! Прошу взглянуть на него! Он ждет вашего внимания!! Заводила вскочил на крыльцо лагеря, указывая рукой вверх, на крышу. Но мой взгляд, напротив, последовал по пути трубы. Конец ее был скрыт кустами, через которые я с трудом пробралась. Труба заканчивалась прямо у старого бассейна, от которого, по сути, остались одни обломки. Зря я, кажется, поставила на выживание. Шансов у игрока не было. Воды мало. А высота... И только сейчас я обратила внимание на крышу, на которой стояли двое. Оба раздетые по пояс терпели суровый ветер на высоте четвертого этажа. ― Прыгай! Прыгай! ― Заорала разом толпа, обезумевшая от подкинутого им так удачно развлечения. Пытаясь разглядеть стоявших на крыше, я начинала понимать, что в глупейшую передрягу могл влезть только Джей. И смутные мои догадки начали постепенно превращаться в правду, отчего все нутро немедленно запротестовала против всего.