chapter 2

Pov Мия

― Их. ― Кого это ― их? Я приложила палец к губам, прося ее молчать. А после, как по щелчку, вскочила на ноги и рванула на кухню, где лежали все имеющиеся в доме ножи. Взяв самый большой, я вернулась обратно. Весь мой вид напугал Мари. Она всячески пыталась отнять у меня нож, который я прижимала груди, продолжая наблюдать за улицей. ― Они вернулись. ― Говорю я ей, даже не оборачиваясь. ― И в этот раз они доведут дело до конца.

― Какое еще дело? ― Женщина присела на мою постель, сложив руки на коленях. Она внимательно следила за мной, все думая о том, что стоит позвонить Аарону. ― Наше. Общее. Дело. ― Прекрати же говорить загадками! ― Возмутилась под конец Мари, всплеснув руками. ― Кажется, наш папаша все это время продолжал вести свои темные делишки. Ничего не знаешь об этом? ― Не отвлекаясь от улицы, низким тоном заговорила я в быстром темпе. ― Нет? Жаль. Это очень помогло бы в моем деле. ― Покачав головой, я положила нож на близ стоящую табуретку и стала ходить по комнате из одного угла в другой. Это давало некоторое успокоение и возможность мыслить рационально, восстанавливать логическую цепочку и доходить самой до новых выводов. ― Они знают, что мы здесь. Но они не нападают, хотя могут сделать это запросто... Так чего же они ждут?.. Не успела я сделать и двух шагов, как Мари уже задает очередной вопрос. ― О ком ты говоришь? ― О папашиных дружках, разумеется. Женщина охнула. ― Он обещал, что завязал с этим, после того, как мы... мы... Я строго взглянула на нее, прося не напоминать об этом лишний раз. ― Они ждут. Ха! Да они лучше моего отца! ― Я готова была расхохотаться. ― Они дают нам время. Время на то, чтобы мы вернули долг. О-о! Да у современных криминальных группировок больше чести, чем у кого-либо. Мари выглянула из окна с некоторой опаской, но никого там не увидела. ― Уехали. Еще два часа назад. ― Объяснила я ей, передвигая комод в сторону таким образом, чтобы можно было за ним спрятаться, если по окнам начнут палить. ― У нас дома есть оружие? ― О чем ты говоришь! ― Неистово закричала Мари. ― О чем ты вообще думаешь?! Это не наша жизнь, Мия! И не наши проблемы?! Не смей даже думать обо всем этом... обо всех этих ужасных вещах... ― Страшно стало? ― Усмехнулась я, видя, как ее уже трясет. Мари потянулась к карману, откуда вытащила свой телефон. ― Правильно. Звони папочке. В прошлый раз он же решил все проблемы. Ага. Помнишь, как он подставил нас? Думал, что придя в наш дом, его дружки убедятся в его отсутствии и просто уйдут. И что из этого вышло? Ее руки снова опустились, и она обреченно подняла глаза к потолку. Мне стало даже как-то жаль ее. Она во многом, как и я, натерпелась от отца, она, как и я, была вынуждена жить в этом состоянии. Я подсела рядом и обняла ее за плечи. ― Обещаю тебе, что доведу эту историю до конца. ― Тебе же только восемнадцать, милая... ― Она готова была расплакаться. Мы сидели с ней вдвоём в этой комнате, обе глядели на стены и искали выход. ― Тебе нельзя лезть во все это. Я не позволю! ― От отчаяния она крепче схватила меня. ― Конечно же не позволишь. ― Согласилась я с ней, уповая на то, что это ее немного успокоит. ― Эти дела темные! А тебе жить да жить! Не смей лезть в эти дела!! Пусть твой папаша разбирается!! Я снисходительно улыбалась. Ее старческий страх обострился до предела, Мари перешла на бессмысленные нотации, которые мне пришлось выслушать. Она говорила... Говорила... Упрекала и обвиняла каждого. Распылялась на множество оскорблений в сторону отца. Ругала и саму себя за то, позволила продолжить отцу вести криминальные дела. И в самом конце она дошла до Финна... От одного упоминания о нем я почувствовала удар пощечины. Мари замолкла. ― Этот гадкий мальчишка... ― В оправдание произнесла она. Тягостная минута молчания поглотила меня с головой. Хотелось забиться куда-нибудь в угол и остаться одной. Но Мари, видя, как все внутри меня рухнуло, не собиралась уходить. На лице ее выразилось яркое презрение к его личности. Я закрыла лицо и начала медленно покачиваться от безумия. От нехватки его в моей скудной и сломанной жизни. И Мари заговорила о том, какой он ужасный, как хорошо, что он окончательно исчез. Она думала, что мне от этого станет намного легче, наивно полагала, что я поверю ей и ее лживым словам. Но вышло наоборот. ― Прекрати. ― Сдавленно попросила я, но она то ли не расслышала, то ли продолжила для большего эффекта. ― Заткнись!! Заткнись!!! ― Заорала я не своим голосом, сталкивая на своем пути любой предмет. ― Зачем ты все мне это говоришь?! ― Я думала, что это у тебя уже прошло... Ведь ты так быстро пришла в себя, я думала... ― Думала, что я полгода буду дохнуть в постели?! ― Не смогла я унять вспышку гнева. ― Думала, что тебе просто придется гладить меня по головке, а в один прекрасный день я спокойно встану и начну жить? ― Воздух закончился в легких. Голова закружилась. Чувства боролись внутри меня. Нет, я точно схожу с ума. Это просто не нормально! ― А я тут ору! Готовлюсь к войне! Не входило в твои планы, да? Ох, ну уж прости меня за то, что я готовлюсь к войне! Она только открыла рот, как я грубо попросила ее заткнуться. ― Треплешься тут про Финна, обвиняешь его во всех смертных грехах. А я, кажется, понимаю, почему ты его ненавидишь. Он ведь разрушил все твои идеальные планы, правда? Он стал ломать все двери, которые заперли вы. Он разбудил меня. Разбудил чудище, с которым вы не захотели бороться. ― Я остановилась посреди комнаты, обреченно обнимая саму себя руками. ― А вот он боролся с ним. Не боялся его, как вы. ― И вот глаза мои увлажнились. Наверное, я выглядела слишком жалкой на всем этом тусклом фоне. ― Я не оправдываю его! Он сотворил ужасные вещи. И я ненавижу его... ― Ложь. Да такая жалкая, что в нее даже не поверил бы самый наивный в мире ребенок. ― Но я благодарна ему. Благодарна больше, чем всем вам вместе взятым. ― Она снова пытается мне возразить, но я продолжаю, не желая прекращать этот монолог страданий. ― Да, ты сидишь здесь. Ты думаешь, что помогаешь мне, но делаешь только хуже. Я ненавижу всех вас за то, что вы убили часть меня, и теперь я не знаю, кем я являюсь. Я... Я просто не знаю... Все время путаюсь... ― Ты моя внучка. ― Шепотом тянется она ко мне, но я отскакиваю, как от противного. ― Это не то... ― Мотаю я головой. ― Это все не то... Я не могу разобраться. В голове снова все путается. Реальность противится воображению, голову пронзает свинцовая боль. И я кричу. Кричу, не в силах совладать с ней. Сознание путается. Блики... Картинки... Цвета... Это как приступы, которые не дают ни дышать, ни жить. Они убивают меня все больше и больше. Кажется, что с каждым разом становится менее больно, но это самообман. Просыпаюсь уже в постели, накрытая одеялом. В темноте. В этот раз из сознания я выбыла дольше прежнего. Открываю глаза, и первая мысль: уходи. "О черт, ведь здесь я больше сойду с ума. ― Думается мне, когда я приподнимаюсь на локтях и вижу, что в порыве ярости, перевернула многие вещи. Было пугающе тихо. ― Я должна действовать, а не сидеть сложа руки в обороне. Они убьют меня. И не только. Они убьют нас всех. ― Я вскочила, но рухнула мгновенно. Сжавшись, немедленно закрыла рот, чтобы не издать больше ни единого звука.― Хватай вещи и уходи. Сейчас же. Сядешь на электричку и доберешься до города... А потом? Узнаешь". Внутренний голос диктовал все, что я должна была сделать. Спустя минуту я уже была готова. Ветер этой ночью бушевал с невыносимой силой. По двору прокатилось ведро, калитка все время трепетала. Я перепрыгнула через нее, оглянулась в последний раз на пустые окна и зашагала в сторону станции. *** Электричка медленно едет, а я никак не могу избавиться от ощущения того, что за мной следят. На мне широкий капюшон, вещей совсем немного, и я сижу в самом неприметном углу. Двери то открываются, то закрываются. Этот звук вовсе не убаюкивает, а заставляет с большей настороженностью изучать всех входящих. По соседству со мной рухнула толстая женщина с газетой в одной руке, и с пакетами в другой. Не прошло и минуты, как она захрапела. Бесстыдно взяв ее газету, я развернула ее и принялась читать. Меня не интересовали ни экономические сводки, ни политические мероприятия. Я дошла до предпоследней страницы, где разместилась криминальная хроника. Несколько лиц, которых разыскивает полиция мелькнули передо мной. Присутствовала статистика раскрываемости преступлений. Пока я читала строчки, паника все усиливалась и усиливалась. Не выдержав, я взглянула в лицо каждого, кто сидел со мной в одном вагоне. И наткнулась. Точно тот же профиль, что и в газете. И от страха не хотелось бежать подальше, а помахать ручкой и истерично улыбнуться. Мужчина бросал на меня короткие взгляды, контролировал почти что всю дорогу. Не выдержав напряжения, заметно осмелев, я порывисто зашагала к нему и села прямо напротив, упрямо глядя на него. ― Какого следить за восемнадцатилетней девкой? ― С полной наглости усмешкой спросила я, после чего кинула газету прямо ему в лицо. ― Ты там неплохо вышел, кстати. ― Дерьмово. ― Коротко признался он и в ответной усмешке покачал головой. ― Жрать хочется, а отходить от тебя нельзя. ― О, соболезную. Может расскажешь, что именно вам нужно? "Ха!" ― открыто говорил весь его образ. ― Крупная сумма денег и личный должок. ― Мужчина положил голову на ладонь, внимательно разглядывая мое лицо. ― Синячок случайно не от папани?―Я шикнула от неприятного воспоминания, невольно коснувшись скулы, которая не заживала. ― Угадал! ― Он расхохотался. ― Всегда любил кулаками мериться. Помню-помню... ― Так ты знал моего отца? ― За окном замелькали первые дома и сооружения. Мужчина сощурил улыбавшиеся глаза. ― Вместе работали. ― Многозначительно отвечает он. ― А потом он кинул нашего босса. Думал, что убил его. Прогадал. А наш босс такого не прощает. Сама понимаешь... Эх, жрать хочется... ― Странно спохватившись, он замолк, снова нацепляя на лицо полнейшую сосредоточенность. Электричка докатилась до своей станции. Я медленно встала на ноги. ― А ты не идешь за мной? ― С максимальной наивностью спрашиваю его, не испытывая никакого страха. ― Там за тобой уже другие, ― махнул он рукой. ― А если я верну деньги? ― И он снова довольно хохочет, видя во мне наивную девчонку. ― Отстанете от нас? ― Может быть... Может быть... ― Я верну их. ― Уверенно заверила я, но мужчина уже выходил. ― Я верну их, только оставьте меня и мою семью в покое. Кроме... Кроме отца. С ним разбирайтесь по своим понятиям. ― Мужчина улыбнулся, кивнул мне и исчез.