chapter 51.

Pov Мия― Ты защищаешь его... Защищаешь... ― Верно. ― Без доли сомнения отвечаю я, желая выкинуть противную арматуру как можно скорее. Но она нужна была мне, чтобы вразумить. ― Посмотрите во что вы превратились. Готовы убить человека. И я понимаю вас! Я тоже ненавижу его за то, что он сделал! Но я... Я не кидаюсь на него! Я не так воспитана. Я хочу помочь ему!! И не смейте меня винить в этом. ― Шалава!! ― Он указывает на меня от бешенства трясущимися пальцами. ― Защищаешь сукинового сына!!! ― Прекратите! ― Моя злоба движется по венам, заставляет дышать урывками, помышлять о смертоносном ударе. ― Противная сучка!! Да как ты смеешь?! Я считал тебя за дочь! Я растил тебя! А ты? чем ты отплатила мне? Дьявольщина! За что ты защищаешь его? Дай мне поговорить с ним! Я хочу отомстить за сына, который в одном шаге от смерти! Очнись, Мия! Кому ты доверяешь больше? Мне, человеку, что дал тебе все? Или этому подлецу? ― Он задыхается, проводит рукой по взбившимся остаткам волос на его голове, и отчаянно кричит в истошном визге. ― Почему ты его покрываешь?! ― Да потому что я люблю его!! Взрывом чувств обдало все тело, которое чуть ли не подкосилось и не рухнуло на бетон. Я мечтала о забытии, о долгом сне, после которого бы не смогла проснуться. Но одновременно что-то тяжелое выпорхнуло из груди, и многое стало таким ясным и простым. Любовь вперемежку с ненавистью. Удивительный сгусток красок. Невозможная консистенция веществ. Фантастическая реальность. Джейден, единственный оставшийся в здравом сознании человек, осторожно забрал из моих рук арматуру. Я устало взглянула на него, буквально молила о том, чтобы все наконец-то закончилось. Прямо сейчас я готова была рухнуть от переизбытка эмоций. ― Идите вон. Она бы вас все равно не ударила, а я вот с легкостью смогу это сделать. ― В руках парня арматура заговорила совершенно по-другому. Дядя Патрик, кряхтя, встал. Ненавистно глядел на меня с минуты исподлобья, думая о чем-то своем, потаенном. Джей делает угрожающий и предупредительный шаг в его сторону, и мужчина уходит с невообразимой жесткостью, бросая проклятие мне в лицо. С минуты каждый просто пытался отдышаться. Я глотала прохладный апрельский воздух, который смешался с подвыванием бродячих собак и визжанием кошек, которые были заняты поисками пищи из мусорных баков. "Боже мой... ― Подумала я. ― Дай мне сил". И только потом, плюнув на бессилие, я с тяжким крестом в груди опустилась к Джонсону. ― Как ты? ― Спросила я настолько тихо, что он даже не смог услышать. Но по моему взволнованному выражению лица он догадался о вопросе. ― Нормально. ― Выдохнул он. Я кивнула, отворачивая взгляд в сторону школьных окон, свет в которых уже давно померк. ― Больно? ― Снова спросила я. ― Любишь? ― Ответил он мне. ― Люблю. Я перевела на него свои влажные глаза, в которых померк весь огонь жизни. Они были пусты, обездолены, не видящие никакого спасения и смысла. Финн осторожно, больше не скрывая выступающую боль, проводит ладонью по моему лицу, пытаясь успокоить. Несколько слез скатываются по щеке. Он не понимает, что это вызвано от любви к нему. От разрушающей к нему любви, которая заставляет меня идти против всех близких. Предавать их. Угрожать им. Выступать. Полностью искривлять собственную жизнь. "Только дай сил..." Он не знает, почему я плачу. Заметно волнуется, хочет спросить, но понимает, что с каждой секундой я все больше и больше взрываюсь судорожными рыданиями. И единственное, что он смог сделать ― это просто приобнять, позволить уткнуться в его плечо и плакать, плакать, бесконечно плакать... Я хваталась за его плечи, я содрогалась от обездоленности, от жалости к себе и нему. Мы были загнаны в ловушку прошлым, которое сотворили неизвестные. Звон ударившейся об стену арматуры, которая вмиг упала в таявший сугроб снега, где и погрязла в своей омерзительной сути, испугала меня. Мы обернулись с Финном одновременно. Фигура осунувшегося мрачного Джейдена смутно выделялась в туманной ночи среди феерии таявших сосулек, капли которых будто бы считали секунды, ударяясь невыносимо громко об землю. Как вдруг мы услышали его тихое, справедливое и бесконечное: ― Проклятый мир. *** Финн продолжает гладить меня по волосам, его одежда вымокла, но парня это нисколько не волновало. Он все думал о чем-то своем, а я больше не могла мыслить. Мне хотелось плакать до конца дней своих. Но у жизни всегда на все свои планы. Телефон звенит в рюкзаке. ― Не бери. ― Говорит он мне, разыскивая глазами Джея. Тот махнул рукой в сторону парковки, обещаясь, тем самым, привести сюда машину. ― Нет, я... ― И становится страшно от того, что звонила мне тетя Леле. Финн напрямую заглядывает в экран телефона, хмурится от пропущенных звонков Мэри, но ничего не предлагает. Тогда я выдыхаю, готовясь ко всему худшему, и принимаю вызов. Можно было ожидать все, что угодно, но не истошный визг тети Али. ― Он пришел в себя, Мия!! Билл проснулся! Приезжай! Приезжай, если можешь! Финн услышал это вместе со мной. Он рывком поднялся, потащил меня, удивленную и невозможно заторможенную. Через несколько метров мы оказались у его машины, в которую он меня и усадил. ― Ты будешь там со мной? ― Шепотом спрашиваю я. Джей удивленно оборачивается, но ничего не решается спросить. Ему была дана команда ехать в больницу ― он ее исполнял. Мне следовало бы поразиться такой выдержке, похожей на дрессировку, но сейчас вся голова была забита другим. ― Да. ― Джонсон отстранено сидит на заднем сиденье автомобиля, слишком далеко от меня. ― Это связано с тем бугаем? ― Как бы между разговором вставляет Джейден. ― Его имя ― Билл. ― Грубо прервал его Джонсон. ― А мать как зовут? ― Леле... ― Неуверенно ответила я, на что он кивнул и снова отвернулся к окну. Мои руки тряслись, они пахли металлом, от которого воротило. Шок не спадал. Я все еще чувствовала на себе нервную встряску. Джей не успел и нормально припарковаться, как я уже выбежала, несмотря ни на моросящий дождь, ни на огромные лужи, в которых обмочила ноги. Финн с трудом догнал. Он нервничал не меньше меня, просто не показывал этого. ― Третий этаж? ― Я кивнула. ― Его отец там? ― От незнания, я пожала плечами. Нам пришлось накинуть на себя белые халаты, чтобы медсестры наконец-то нас пропустили. Но Финн остановился прямо возле дверей, которые вели в отделение Билла. ― Что ты задумал? ― Опешила я. То он шел за мной, то противился. Мне не терпелось увидеть друга, просто убедиться в том, что с ним все хорошо. Неожиданно для меня он с силой сжал мою руку, требовательно глядя в глаза. ― Ты правда... ― Что "правда"? ― Не поняла я его. Он провел рукой во влажным волосам. Только сейчас я увидела этот неподдельный страх в его глазах, увидела растрепанность и нервозность. Он был всегда безупречен, всегда собран. И этот странный контраст настолько меня поразил, что я не смогла и слова молвить. Сейчас он был похож на самого обычного подростка, который живет за стенкой твоего дома, изредка громко включает музыку, чтобы побесить тебя, и ложиться спать после полуночи. ― Правда любишь? ― Выпалил он, снова проведя рукой по волосам. ― Это не лучшее время и не лучшее место, чтобы признаваться в чувствах, ― промямлила я. ― Плевать. Я тяжело вздохнула, попыталась смотреть куда угодно, но не на него. ― Ты бы умерла за меня? Этот вопрос приковал меня к нему. А, действительно, готова бы я была умереть за него? Джульетта вонзила в грудь кинжал от одной мысли, что будет на этом свете без Ромео. Жены декабристов последовали за мужьями в неизведанную темную Сибирь, прекрасно понимая, что их ждет там смерть. Умирали за идею, умирали за народ, продолжают умирать во имя любви... Я посмела поднять взгляд, посмела схватить его лицо в свои ладони и сумела быстро-быстро прошептать ему в губы, чтобы никто и никогда этих слов не услышал. ― Я живу ради тебя. Это куда больше, чем смерть. Он прижал меня настолько крепко, что тело будто бы переломалось на сотни кусочков. Я даже не успела ничего понять, как он целует меня в висок и отпускает. ― Иди. Они ждут тебя. ― А как же ты? ― Я подойду чуть позже. Пришлось иметь огромную силу воли, чтобы уйти от него. Я ступаю пару шагов, оборачиваюсь, видя легкую улыбку на его губах, которая подгоняла меня дальше, и исчезаю в коридоре. Ноги сами несли к нужной палате. У дверей ходила туда-сюда тетя Леле, которая, услышав мой бег, тут же кинулась меня обнимать. ― Я так! Я так рада!! ― Она слегка закружила меня, после чего заметила неопрятный, даже грязный вид. Ее лицо вытянулось от удивления. ― Где это ты так замаралась? Ее голос был мягким, полным материнской любви. Женщина оглядела меня с ног до головы. ― Отец Билла знает? ― Я никак не смогла до него дозвониться. ― Она сильно расстроилась от этого вопроса. Было видно, что она беспокоиться. Спохватившись, она выпустила меня из своих медвежьих объятий и подтолкнула к двери. ― Прости! Я что-то совсем здесь заговорилась. Иди-иди! Он звал тебя. Только... Будь аккуратна? Билл очень слаб. Я заверила ее, что все будет в порядке, но сама в эти слова верила с большим трудом. Мои колени тряслись, пока я подходила к его койке. Он, кажется, спал. Я села на табуретку и просто уставилось на его лицо, не в силах ни о чем не думать. Пальцы сами потянулись к его ладони, которую я слабо сжала. И вдруг, на мое удивление, его ладонь попыталась сжать мою. ― Мия? ― Совсем хрипло. Невыносимо тихо. Чертовски больно. Сердце бьется в ужасном ритме. Я открываю рот ― но ничего сказать не могу. Единственное, на что хватает сил ― это суматошно гладить его шершавую мягкую руку. ― Я подумал... Подумал... Что вошел Ангел... ― О Боже... ― Вырывается из меня. Что сказать? Спросить: как он чувствует себя? Какая несусветная глупость. ― Я действительно думала, что потеряла тебя. Его глаза стали медленно открываться. Билл разглядывал потолок, пока не нашел в себе силы немного повернуть голову в мою сторону. Его взгляд невозможно было понять и прочесть. Он просто смотрел на меня влажным взором, словно сам не мог прийти к единому течению мысли. ― Я скучал. ― Признался он, как я, от всей накатившей за долгое время злости и усталости, в момент вскакиваю и отбрасываю табуретку подальше. Вина ударяет меня, колошматит по всему телу. Я уже открыто плачу. Это я во всем виновата. Только я. Мне хватает минуты, чтобы спохватиться и замереть. Ему ведь нельзя нервничать. Но я не могу повернуться, не могу просто посмотреть на него, не могу ответить теми же чувствами. Тяжело дышу, глотая воздух, хватаясь за горло. ― Это как будто сон. ― Тихо произносит он неокрепшим и пустым ровным голосом. ― Только в этом сне одна темнота. А сейчас я вижу свет... И тебя... Мне так хотелось проснуться, я бил во все двери... ― Билл закашлял. Попросил воды, и я заставила свои вмиг отяжелевшие ноги двигаться дальше. Как только он выпил, ему стало немного легче. Билл тянет ко мне свою ладонь. Я опускаюсь на его постель, переплетаю наши пальцы, уже открыто всхлипывая. ― Я боялся, что не смогу проснуться. Но я ведь должен был... Ради тебя... ― Пожалуйста... ― Я сама не знаю, о чем прошу его. Простить меня. Ничего не говорить. Просто видеть бы его, здоровым и счастливым, и больше ничего не нужно. Я глажу его ладонь, поднимаю взгляд в потолок, отчаянно молюсь... И только мои губы подрагивают в этой темноте. ― Мия, я, кажется, всегда тебя любил... ― Я тоже люблю тебя. Ведь ты же мой брат. Боже! Я так боялась... Я так... ― Нет-нет, ― прервал он меня. Билл захотел подняться, но не смог. Я успела удержать его, положив свои ладони ему на грудь и качая головой. Он накрыл мои ладони своими, терпя невыносимую боль во всех мышцах. ― Я люблю тебя больше, чем сестру.