chapter 48.

Pov Мия

И я медленно встаю на ноги, чтобы покинуть эту чертову комнату. В конце концов, я могу прокрасться к палате Билла и заночевать рядом с ним, хоть на полу. Где угодно, но больше не с Финном. Рука касается двери, но ноги отказываются двигаться. Он смотрит мне в спину, не верит своим глазам, его удивление сменяется на растерянность. Финн не ожидал отказа, и я даже начинаю думать, что делаю ему больно. Это глупейшая мысль. Я вышла вон, отскочила от двери и побежала к палате Билла, который, пусть и бессознательно, остался моей последней светлой ниточкой. Я чуть бы не натолкнулась на медсестер, которые привычно проводили обход. Мне приходится ждать, пытаясь унять сердцебиение, шум которого был слышен на всю округу. Дверь в палату друга была открыта. Он лежал все в том же положении, разве чего его подушки немного взбили. Я не позволяла себе близко подойти к нему, стыдилась, но сейчас он чертовски был мне нужен. Я срывалась. Снова. Такое уже было со мной: конечности без устали трясутся, горло заполняется комом, который не позволяет дышать, и единственное, что остается ― это просто вопить во всю глотку о том, что не позволяло жить вот уже долгое время. Падаю на край его кровати, не в силах контролировать эти судорожные вопли. Меня разрывает. На две части. Маска, наклеенная для защиты, впивается во все лицо, пытается овладеть самым светлым, сожрать его, чтобы полностью управлять мной. А другая сторона души отчаянно обороняется остатками своих сил. Но что ужаснее всего, я чувствую еще что-то... Эти эмоции зародились после того, как я покинула палату Финна. Я ненавижу его. Я его, кажется... и люблю тоже. Мне хочется быть с ним, но он остается мне противным. В голове творилось целое торнадо, которое сносило все на своем пути. Мысли путаются... Я не могу ничего толком додумать... ― Пожалуйста... Ведь ты же мне так нужен... ― Я жалостливо молю его, не надеясь, что он услышит. Он же просто спит. Его глаза закрыты, а кожа бледна как у покойника. Это как смотреть на тело, лежащее в гробу. Тело, которое принадлежит твоему другу, что единственный способен помочь тебе, дать шанс спастись, возродить в тебе доброту и душевную силу. ― Ты правда нужен мне. Как никто другой... О нет... Это я виновата... Я виновата! И я никогда не прощу себе этого, но, пожалуйста, проснись. Пожалуйста!! Ты нужен здесь!! Мне нужен!! ― Совсем не замечаю, как бью по простыне, как хватаюсь за его руку. ― Ты и есть моя последняя надежда спастись. ― От насморка весь мой нос заполнился слизью, которая вырывается наружу, отчего голос хрипит, срывается, кричит... Я ― жалкое зрелище. Меня вот-вот вырвет, но в желудке все равно ничего нет. ― Всем на плевать абсолютно на все, понимаешь? И я только сейчас это поняла, когда тебя рядом не оказалось! Слышишь? Черт возьми!! Почему же ты меня не слышишь?! ― Снова падаю на его кровать, стыдливо хватаюсь за холодные руки, которые всегда были теплыми. ― По-ожалу-уйста... По... жа... ― Но нет. Снова вопли сдавили все горло своими тисками, удерживая сотни слов. А потом до ушей доносится чужой вздох. Я немедленно поворачиваю голову, видя в дверном проеме Джонсона. ― Только не ты... ― Предупреждающе шепчу я. ― Убирайся вон отсюда!! Немедленно!! Он отступает на шаг назад, останавливается, в изумлении глядя на меня. Я хватаю первую попавшуюся вещь (это оказалась пустая вазочка) и кидаюсь на него.

― Ты не смеешь даже смотреть на Билла, сволочь!! ― Мы вылетает в коридор, в порыве борьбы Джонсон ударяется о стену больной спиной, после чего ваза падает с треском на пол, издавая страшный грохот. Мне следовало бы думать о том, что сюда могут сбежаться дежурные врачи и обнаружить меня, но я продолжаю колошматить кулаками по Джонсону, один раз даже удачно попадая по его губам. ― Мия, остановись! ― Убирайся!!! Я ненавижу тебя!!! В коридоре постепенно стали зажигаться лампочки. Финн спохватился первым, тут же оттаскивая меня за поворот, зажимая рот, отчего я начинаю верещать больше прежнего. ― Помолчи! Нас же поймают! Я бью локтем по его животу, отчего Финн отпускает меня, схватываясь за ушибленное место. Мне хочется добить его, продолжить колошматить по спине, которая только начала нормально заживать. Но в этот самый момент, когда я отодвигала ногу назад для большей силы удара, он вдруг поднял на меня свои полные сумасшедшего покорного испуга глаза. Он ни слова не сказал. Ни единого вздоха. Ни единого движения. Но коробящий страх так и шел от него. И я замерла, не позволив себе нанести удар. Он просто смотрел на меня. Не защищался, не прикрывался руками, даже не пытался позвать на помощь, принимая все как должное. И эта волна его осознания виновности влепила мне отрезвляющую пощечину. Финн не тот, кто боится ударов. Финн тот, кто выносит их молча. Вот откуда эти шрамы на спине, часть которых была спрятана с помощью татуировок, вот откуда эта выдержка, вот откуда эта подчиненность и смирение перед превосходящей его силой... Его чудовищность не была рождена им самим. ― Бей. ― Нет, я... ― И я так глупо растерялась, отшатнулась назад, но он немедленно вскочил на ноги и притянул меня к себе, не дав выйти из угла. Финн прижимает меня к себе, суматошно гладит по волосам, пытаясь то ли успокоить, то ли сказать куда больше, чем может выразить так и оставшимся внутри него словами. ― Это невозможно, ― шепчу я. ― Ты же понимаешь это... После всего, что было. Мы не сможем. У нас не получится. ― Мне тяжело. Все тело дрожит до безумия. А Финн все гладит и гладит меня по волосам, отстраненно глядя куда-то в стену. ― Я знаю. ― Без доли сомнения соглашается он. ― Ты будешь постоянно издеваться надо мной, доводить меня, упрекать в том, чего я не понимаю. А я буду разрабатывать глупые и неосуществимые планы мести, которые ты все равно победишь. ― Верно. ― Он будто бы специально соглашается столь отстраненным тоном, что мне становится даже страшно. Он обнимал меня, но в то же время был где-то совершенно далеко. ― Днем мы будем ненавидеть друг друга. Будем настоящими врагами. Скажи мне, Финн, как нам быть? Разве все это возможно? Разве можем существовать "мы"? ― Я не знаю. Я не уверен ни в чем, и я совершенно не понимаю, как все вышло так, что мы нуждаемся друг в друге. Нуждаемся же, правда? Я бы не отказался от того, чтобы целовать тебя каждую ночь. ― Он тяжело вздохнул, я еле заметно качнула головой, вдыхая его присутствие. ― Прекрасные перспективы, не находишь? Я смеюсь с горечью, он улыбается так глупо и по-детски. ― Просто чудесные. ― Я медленно поднимаю голову, стараясь смотреть в его глаза, но мне слишком страшно. ― Ты предлагаешь мне изображать врагом днем, а ночью любовников? ― У нас нет выбора. Ты могла и заметить, что мы уже не можем друг без друга. В любой ситуации я думаю: "А где Мия? Как бы мне достать эту стерву, чтобы она обратила на меня свое внимание". А у тебя нет никого, кроме меня. И нам нужно просто выдержать это время. По одиночке не получится. Вместе. ― Финн в нерешительности остановился. ― По крайней мере до того дня, как Билл придет в себя. Тогда я отстану от тебя по твоей первой же просьбе. ― Эти слова болью вонзились в тело, но я стерпела, ибо это было правдой. Горькой правдой, которую следовало бы принять. ― Ты чувствуешь то же, что и я. От этого просто не убежишь. Заметила? Мы как будто... Не знаю, как сказать... Мы... ― Притягиваемся. ― Выдыхаю я. ― Куда бы я не бежала от тебя ― везде ты. В каждом слове, в каждом действии ― ты. Он обнимает меня, я хочу сделать это в ответ, но понимаю, что его спина еще не зажила, отчего просто беспомощно принимаю его касание. ― Финн, ― со страхом спрашиваю я. ― Мы теперь вместе? Его молчание длится, как мне кажется, целый век. Я боюсь даже вздохнуть, пытаюсь убедить себя, что чувств нет, но сердце колошматиться с такой яростью, что эти мысли не имеют никаких шансов. Он пожимает плечами. ― Да, ― наконец говорит Финн. ― Вместе.