chapter 40.

Pov Мия

Утонуть бы где-нибудь, почувствовать обволакивание воды, которая забивается тебе в глотку и не дает дышать. И как бы ты не бился об лед ― не выбраться. И остается только смотреть панически на эти замерзшие шарики кислорода в толще льда... Маленькие руки вырвали меня из воды, заставляя очнуться в этой опротивевшей реальности. Дэнни осуждающе качал головой, одним взглядом прося так больше его не пугать. Я вопросительно посмотрела на него, ожидая, что он хотя бы смутится от того, что я была абсолютно раздета перед ним, но парень сидел вполне спокойно. ― Может, ты хотя бы отвернешься? ― Попыталась намекнуть я. Дэнни ударил себя по лбу и протянул мне свитер с широкими женскими брюками. Он что-то стал показывать мне руками, но я все равно ничего не поняла. Глупо уставившись, я ждала, когда он наконец покинет комнату, но парень никак не спешил. В конечном итоге он просто выпрямился и улыбнулся мне, продолжая как ни в чем не бывало глядеть мне прямо в глаза. Удивительная выдержка! ― Дэнни! Ты куда запропастился? Усмехаясь про себя, я немедленно одеваюсь, оглядывая обширную и в меру зажиточную квартиру. Меня распирало всякий раз на смех, когда я чувствовала холод. По спине пробегали неприятные мурашки, я вся вздрагивала. Но проведенные полчаса в ванной помогли немного успокоить собственное тело, которое до сих пор испытывало нервное потрясение. Не проходило и минуты, как моя рука сама по себе дергалась, голова резко поворачивала вбок, а колена вскакивала на долю сантиметров. На мое появление сидевшие на широком диване повернули свои головы, обернувшись разом. ― Расскажи, как ты очутилась у него дома. ― Бесцеремонно просит Кен. Я заметила в соседних дверях прошедший быстро тусклый силуэт неизвестного мне человека. Парни проследили за моим взглядом. Кен немедленно встал и закрыл приоткрытую дверь. ― Где я? ― В таком же тоне обратилась я к нему в ответ. Он пронзил меня злобным и недоверчивым взглядом. ― У меня. Родителей дома нет. Надо же было тебя, всю синюю, отогреть. ― Спасибо. ― Брезгливо кинула я ему. Феликс, самый мудрый и собранный из нас, дождался, пока эта перепалка закончится, и обратился уже с более мягкой просьбой ко мне, напомнив, что все мы в одной команде, отчего доверие превыше всего. Я устало потерла виски, глядя на часы, которые оповестили меня о том, что скоро наступит утро. ― А... А с моим другом? ― Когда я подъехал к твоему дома, скорая уже стояла у подъезда. Мэри разговаривала с врачом и требовала, чтобы ее взяли с собой. Дальше я уже не знаю. ― Феликс прекратил в тот самый момент, когда я спрятала лицо в ладонях, сотрясаясь все больше и больше от сказанным им слов. ― Я пыталась... ― Вдруг стоном вырвалось из моих губ. ― Я правда пыталась все это прекратить! ― Вытираю слезы руками кофты, но они так паршиво стали скатываться по моим щекам. ― Но он... Он не услышал меня! А я... А я!.. Я... ― Ком в горле беспощадно душил, не позволяя даже выговорить и слова. ― Это все из-за меня! ― Пронзительно вскрикнула я, видя, как дрожат руки, как вытягиваются от удивления их лица, и как один Дэнни с жалостью, от которой стало вдвойне тошно, смотрел на меня. ― Он из-за меня такой! Только из-за меня! Моя вина... Но я пыталась! Правда пыталась! ― Мы... Мы верим тебе. ― Неуверенно промямлил Феликс, похлопывая меня по спине. ― Кен прав. Меня нужно скормить всем собакам мира, потому что я предательница. Знаете... Вы знаете, что я сделала сегодня ночью? Не-ет, вы не знаете... Я просила его любви! Слышите меня? Да, я просила его любви!! Клялась, просила, молила... А потом позволила целовать себя. Видите? ― Я вытянула ворот свитера, показывая всем засосы Джонсона, наставленные на им же оставленные синяки. ― Вот что я позволяю Джонсону делать со мной!! Осудите! Ну же! Закрытая ранее Кеном дверь широко распахнулась, и в ней появилась отощавшая, бледная, как моль, вся выцветшая девушка, о бывшей красоте которой напоминали только большие, впавшие глаза. Ее губы дрожали, рука вцепилась в дверь, а имя, названное мной, взбудоражило всю ее душу. ― Иди в свою комнату, Мэй. ― Скомандовал Кен, но девушка не послушалась его. Осторожно ступив ко мне, она присела на колени, вглядываясь в мои глаза. Я не понимала того, что ей нужно было от меня. Девушка коснулась моих рук, стала их хаотично гладить. Я видела перед собой только ее большие черные глаза и растрепанные густые волосы, собранные в длинную косу. ― Мэй!! ― Нет... ― Тихо возразила она брату, так и не посмотрев на него. Что же ты ищешь в моих глазах? Какие ответы? ― Ты... ― Вдруг начала она, но скоро смутилась под взглядами других парней. ― Ты любишь этого страшного человека? Страшный человек! Как же она выдохнула эти слова, с какой тоскливой горечью, которая обжигала весь дух. ― Не знаю... Я не знаю... ― Ты ненавидишь его? ― Да... Ох, нет... Точнее, у меня не получается... ― Совсем замкнулась я от ее прямых и таких верных вопросов. Ей не получалось лгать, как бы не хотелось утаивать правду ― в пустую. Она смотрела внутрь меня, сошедшая с звездного небосклона. ― А надо бы! ― Крикнул Кен, ударив по столу. Мэй закрыла, как от пощечины, глаза, пребывая в легком трансе. Она не смела возразить брату. ― В твоем сердце нет жестокости. А ненависть без жестокости ничего собой не представляет. ― Справедливо заметила она, на что Кен вытянулся весь как струна. Она отошла от меня, поправила подол длинного платья и стала у стены, сливаясь с фоном. Это Джонсон превратил ее в пустое место. Загнал в глубь девичьей души, которая была изломана его ударами. Тем не менее, она держала спину прямо, сохраняя свое достоинство, но опустив голову, стыдясь даже посмотреть на нас, "чистых" людей. ― Значит, ты его оправдываешь? ― После недолгого молчания заговорил Феликс. Они все стали невольно полукругом возле меня. Я ощущала себя загнанной в угол, но именно в этом углу давно следовало разобраться с самой собой. ― В какой-то мере, наверное, да. ― Почему? Я облокотилась лицом об ладонь, качая медленно головой. Слишком больно вспоминать. ― Жестокости ей, видите ли, не хватает. ― Пробубнил Кен. Дэнни шикнул на него. ― Потому что я тоже была точно такой, как он. ― Признание вырвалось само собой. ― И меня не покидает ощущение того, что у него есть целая сотня причин, чтобы действительно нас всех ненавидеть, чтобы упрямо и беспощадно мстить. У него есть оправдание на все эти преступления. ― О чем это ты? Посмотрела сначала на Феликса. Долго вглядывалась в лицо Дэнни. Неуверенно подняла взор и на Кена, постыдилась Мэй. ― Вам никогда не приходило в голову, что все это не просто так?.. Разумеется, меня не поняли. ― Просто подумайте... С чего бы ему развязывать целую войну? ― Потому что он аморальны ублюдок! Все более, чем просто! ― Вышел из себя Феликс, Кен поддержал его согласным кивком, и только на лице Дэнни выразились легкие сомнения и глубокая задумчивость. ― Хорошо-хорошо! Но почему он тогда выбрал нас? ― В городе множество людей, которым он навредил! ― Но как часто он вредит нам и им?! ― Возразила я в ответ. ― Все, что с нами происходит ― его особая игра! Наши жизни ― его поле боя, которое было спланировано очень давно! Именно потому он всегда на два шага впереди, именно потому нам не удается его обойти! Эти слова заставили их взглянуть на ситуацию под другим углом. ― Ты думаешь, что все это не просто... ― Наша самая большая ошибка в том, что мы слепо уверены, будто бы за душой этого человека нет ничего святого. И хоть у меня нет никаких доказательств, но я могу поклясться в том, что все это началось еще задолго до того, как мы предполагаем. И еще... Вы будете думать, что я окончательно спятила, но его месть ― это не просто война, это целая религия, целый его смысл жизни. Дэнни толкает Кена и показывает что-то руками. Тот долго и хмуро смотрит на него, просит быть помедленнее, но Дэнни распирало на раскрывающиеся перед ним ворота прозрения. ― Я мало что понял, но по словам Дэнни, Джонсон, как бы это сказать... Бьет по больному? ― Кен замер, медленно оборачиваясь в сторону стоявшей молча сестры. ― Мэй... ― Мэри. ― Выдохнула я, убеждаясь все больше и больше в нашей теории. ― Моя бывшая. ― Без промедления продолжил Феликс, передавая "эстафету" Дэнни. Парень не растерялся ― он приложил ладонь к сердцу, но жест этот я так и не сумела понять. ― Но ведь с тобой он более жесток, чем с нами. ― Кен стал постукивать по дорогому столику. Я усмехнулась, чувствую нарастающую внутреннюю боль. ― Значит, все это началось с меня... Послушайте! Надо же, как символично... Если так подумать, то все идет по цепочке.. Понимаете меня? Сначала он мстит одному, вышибает его, как на шахматной доске, а после приступает к битве с другим. Всем вам он уже отомстил, осталась одна я. ― Но ведь твоя сестра как бы уже с ним, ― неуверенно начал Феликс, чувствуя, как главу первенства в нашей компании забираю к себе я. ― Здесь что-то другое. ― Вставил Кен, потянувшись ко мне. ― Более особенное. С ее все началось, на ней и закончится. Одной ее сестричкой он не остановится. Я долга сидела молча, насупившись, сгорбившись, слушала их теории, которые выдвигались, но не видела в них истины. До тех пор, пока до меня не дошла самая банальная мысль. ― Все закончится моей смертью. Смолкли все разом. ― Он уже пытался это сделать... И душил, и избивал, и сегодня ночью метал в меня ножи... Только он никак не может довести это дело до конца... ― Сколько лет уголовного заключения дают за убийство? ― Убийство не измеряется проведенными годами в заточении. ― Тихо прошептала Мэй, скоро отворачивая голову. ― И явно не тюрьма останавливает его. ― Впервые поддержал родную сестру Кен. Глаза Мэй увлажнились, поблескивая при свете люстры. ― Его цепочка еще не завершилась, я думаю... У меня странное ощущение того, что я прохожу чужой путь. И пока на собственной шкуре я не познаю все ― буду жива. Как только все закончится, все его шаги... Эта история придет к своему логическому завершению. Я схватилась за горло, пытаясь унять в нем новый нарастающий комок. В комнате слышалось только тяжелое дыхание Кена, который напряженно рассуждал о чем-то, бросая на меня свои странные взгляды. Мои руки обессилено опустились. ― Знаете, нам стоит выпить чаю и немного прийти в себя. ― Предложил Феликс, утаскивая парней в кухню. Я понимала, что они собираются все обсудить уже без моего участия. Мэй простояла еще минуту, после чего присела рядом со мной. Девушка снова взяла с мягкой легкой улыбкой мою ладонь. ― Ты говоришь, что была похожа на него. Но я не вижу в тебе злобы. Это пропустили мимо ушей парни, но не она. Мэй видела куда больше, чем все они вместе взятые. ― Это сложно объяснить. ― Покачала я головой. ― Мне кажется, что ты падала так же далеко вниз, как и он. ― Девушка вздохнула, отворачивая голову. ― Но ты нашла в себе силы простить себя, а он ― нет. От этого-то он и страдает... ― От недостатка сил? ― От неумению прощать. Мэй похлопала меня по руке, улыбнулась в последний раз и вышла из комнаты.