chapter 36.

Pov Мия

Он явно был удивлен переменой внутри меня. ― Хочешь обсудить план? ― Предложил он. ― Да, но не по телефону. ― Мы заедем за тобой. ― Вышлю адрес смс-кой. И отключила телефон, с трудом сдерживая новые всхлипы. Я заставила себя одеться, заставила пальцы набивать на экране адрес, заставила выйти из подъезда. А после отключилась прямо на скамейке лицом в снег, который охладил весь жар. Но дурнота не прошла, она, кажется, только начинала усиливаться. ― Э-э... Ты уверен, что это она? ― Кто-то трясет меня за плечо, приподнимая лицо на свет фар. Послышались шарканья, я с трудом поднимаю голову, чувствуя, что шея затекла. По всему телу пронеслись неприятные мурашки. Заставив слипшиеся веки раскрыться, я заметила трех людей. ― Вуд? ― Осторожно спросила я, узнавая одного. ― Что с тобой случилось? ― Он попытался помочь мне, но я вяло отмахнулась, сама вставая на ноги. Однако тело не слушалось, и я падаю на снег, обжигая ладони. Кто-то недовольно присвистнул. Чьи-то руки осторожно помогли мне подняться. Я заметила робкую мальчишескую улыбку и сразу же подумала: "Как он мог оказаться в нашей компании?" ― Ладно. Давайте ее в машину. Холодно. ― Скомандовал Феликс, и меня вновь осторожно, придерживая за локоть, повели к низкой машине серебристого цвета, напоминающую старенькую "Волгу". Дали отдышаться, при этом неотрывно следя за мной, разглядывая как диковинную статуэтку. Я затравленно посмотрела на всех собравшихся через спутавшиеся грязные локоны. Веселая у меня компания, однако. С Феликсом приехали еще два парня. Первый, с ребяческим лицом и пухлыми губами как раз и помог мне подняться. Его чистое лицо с грустными глазами почему-то заставило меня нервно заерзать на месте. Мы все отличались от него. Он будто бы не имел жестоких и мстительных мечтаний. Оглянулась на второго, что сидел рядом со мной на заднем сиденье. Высокий и полный, он обладал лицом, напоминающим бульдога, и глядел исподлобья на меня с нескрываемым удивлением и интересом. ― Знакомься, Мия. Это мои друзья. И у нас у всех общая проблема под именем Финн Джонсон. ― Вуд, державший руки на руле, оглянулся с полной серьезностью. Кивков головы он указал на мальчишку. ― Это Дэнни. ― Я только собралась обратиться к нему, но Феликс перебил меня. ― Он не разговаривает. Вообще. ― Прикусила губу, чувствуя себя крайне неловко. Но Дэнни робко улыбнулся, словно говоря этим: "Я привык. Все в порядке". ― Рядом с тобой сидит Кен. ― Тот только пожал мне руку. ― Я рассказывал им про тебя. Представляться тебе не обязательно. И все с ожиданием посмотрели на меня. Но я не спешила. ― Для начала я хочу знать причины вашей ненависти. ― Поверь, у нас их предостаточно, ― презрительно фыркнул Кен, отворачиваясь к окну. Видимо, он ожидал от меня куда большего. ― Я настаиваю. ― С нажимом ответила я, уловимо кивнув Феликсу. ― Я должна быть до конца уверена в том, что мы имеем права на возмездие. Вновь фыркнул, при этом скрестив руки на груди. ― Он вычморил меня в тринадцать лет только за то, что я верю в Аллаха. ― Кен стал загибать пальцы. ― В пятнадцать он окунал меня в прорубь на Рождество Христово и снимал все это на камеру, заставляя своих дружков кричать: "Покайся!". В шестнадцать стянул с меня штаны прямо перед всеми, чтобы показать, что значит обрезание. ― Желчь. Злоба. Температура в салоне накалилась. ― Тебе хватит причин? О, еще одну назову. Моя сестра тоже мусульманка, как думаешь, что он сделал? Выкрал ее. На большее, чем неделя, его не хватило, разумеется. Обесчестил. Зачем же она еще ему нужна была? Только теперь моя сестра живет с вечным позором, а ему плевать. Месть ― мой прямой долг. Иначе я ― не я. Я понимающе кивнула, приходя в себя все больше и больше. Вот она, реальность, в которой Джонсон вовсе не прекрасный темный рыцарь, а настоящий изверг. Дэнни покачал головой, но разошедшийся на исповеди Кен не собирался останавливаться. ― Бросай мяться! Не хочешь, чтобы мы рассказывали? А придется, милок. Затравленный парень стал сильнее мотать головой, да так, словно появились клубы дыма. ― Не говорите. ― Вставила я. ― Верю. Вам я верю. Все парни переглянулись между собой. ― А у тебя? Каковы твои причины ненависти? ― Ухмыльнулся Кен. Не долго думая, я показала им шею, неуверенно приподняла одежду, чтобы все заметили ссадины, оставленные после биться меня одеждой. Феликс присвистнул. ― Выглядят как будто он оставил их сегодня. ― Так и есть. ― Ответила я твердо, чувствуя, как сил набирается от ненависти куда больше. ― Ну знаешь ли, побои с нашими причинами даже в одном ряду не стоят. ― Возразил Кен. Я оскалилась на его слова, но чувствуя, что рассказать все равно рано или поздно придется, собралась с мыслями. ― Она пытается защитить свою сестру, ― уклончиво заступился Феликс, но я отрицательно покачала головой, заставляя всех удивиться. ― Он уничтожает мою жизнь. Все, что когда-то было мне дорого. ― Тихо произнесла я. ― На сестру уже плевать. Она предала меня. ― Показала им щеку, в которую ударил отец. ― Родной папа оставил. Отчасти, все правильно сделал. Я сама виновата, повелась за Джонсоном. Ему нельзя верить. ― Это мы и без тебя знаем. ― К сожалению, на этом наши сведения о нем заканчиваются. ― Справедливо заметил Феликс, боком повернувшись к нам. ― Все. Тупик. ― Нет. ― Возразила я, проведя рукой по лицу. Так, соберись. Вспомни синяки. Вспомни его игры. Ненависть все еще в тебе, и она никуда не денется. ― Я хочу выйти с ним на равных. ― То есть? ― Снова продемонстрировать вам синяки?! ― Вспыхнула я. Они понимающе покачали головами. ― Он добровольно нам ничего не расскажет. Придется действовать его же методами. ― Предлагаешь позвать его на драку? Знаешь ли, я уже пробовал и... ― Только начал Феликс, но я тут же его заткнула. ― Не будет больше бессмысленного геройства. Хватит! Он не знает слова честь и достоинства. Только подлость и хитрость. Вот и в темном углу мы вонзим ему нож в спину. ― Дэнни побледнел. ― Не в прямом значении, в обратном... Однако не сейчас. Перетерпите еще одну неделю. ― Это почему ж? В салоне стало невыносимо тихо. ― Потому что если мы провернем все это завтра, то послезавтра меня уже не будет в живых. ― Голос совсем охрип. Я прочистила горло и продолжила. ― Через неделю новогодние каникулы. По крайней мере, я смогу прятаться в собственной квартире. В школе же он меня поймает. Звенящая тишина. Настолько тяжелая, что виски начинают пульсировать. Я оглянулась на Кена, который смотрел на меня с долей нескрываемого уважения. Он протянул мне свою ладонь, мы пожали друг другу руки. ― Мы с тобой. ― Говорит он, а после хмуро добавляет зачем-то. ― Постарайся продержаться эту неделю. *** Пусти прямо сейчас разведчиком на поле боя ― не нашлось бы никого лучше меня. Заставь пройти через оккупированные врагом территории ― я бы выжила. Пройти через минное поле ― пустяк. Застрелить врага ― еще проще. Но прямо сейчас я уже прохожу настоящую войну, и сразу на несколько фронтов. В школе научилась выживать. Семью игнорировать, как бы больно это не было. Я заставляла себя жить в той однокомнатной квартире, варить себе дрянной чай по утрам, надеясь на то, что протяну как можно дольше с теми остатками денег, которые находились у меня наличкой. Моя новая компания хоть и поддерживала меня, но все же оставалась в стороне. Видимо, мне не до конца доверяли или же просто у них не было времени. У каждого была своя борьба с Джонсоном. Дополнительным ударом для меня явилось то, что Мэри перешла в класс Джонсона. Я не особо беспокоилась за ее безопасность (ведь если бы он захотел, он бы уже уничтожил ее), а скорее за новое, более враждебное отношение одноклассников. Мэри была их всеобщей любимицей, активисткой, которая во многом тащила на творческих конкурсах наш класс. Теперь же она ушла, и все с ненавистью винили меня в этом. Попало мне и от противной классной руководительницы, которая настоятельно просила извиниться перед сестрой, на что я ей всего лишь ответила: ― Это моя семья. Не лезьте не в свое дело. Но я понимала, что мне немедленно нужно восстановить с ними отношения, в первую очередь с отцом. На нем держалось все. Если он примет меня обратно ― примут и остальные. Прошлым вечером, когда до конца школьных дней оставалось два дня, я пригласила свою новую компанию в квартиру. Они принесли пиво, немного дешевой еды, и мы улеглись прямо на холодный пол. Только Дэнни задумчиво прислонился к стене, качая в руках банку. ― Стоит признать, что придумал он все это ловко. Джонсон умен. ― Прокомментировал Кен, после того, как выслушал все, что сотворил наш враг. От его слов всем стало тошно. ― С семьей не говоришь? И с другом тоже? Я отрицательно качнула головой, понимая, что захлебнулась по горло всем этим дерьмом. Дэнни стал активно жестикулировать, но я, разумеется, ничего не поняла. ― Что он говорит? ― Толкаю в бок Феликса, который знал язык жестов. ― Ты должна быть едина со своей семьей. Если ты перестанешь с ними общаться, то Финн одержит очередную свою победу. Дэнни закивал. ― Кинься в ноги отцу. ― Предложил Кен, идея которого была довольно-таки разумна, но не конкретна. ― Тебе придется в чем-то ему уступить. У вас были разногласия? Несколько минут я напряженно буравила потолок, сделала глоток пива, после чего неловко сказала: ― У вас нет с собой денег? ― Зачем тебе? ― Буду мириться с отцом. А после я заставила порыться их в старых коробках, надеясь, что там найдутся какие-либо зацепки. Но кроме рухляди так ничего обнаружено и не было. Перед самим их уходом, когда Феликс и Кен уже вышли в подъезд, Дэнни неловко протянул мне оборванный блокнот. Я вопросительно посмотрела на него, но он настойчиво заставил меня раскрыть первые страницы. ― Мамино... ― Тяжело выдохнула я, переворачивая одну страницу за другой. ― Ты поэтому при них не отдал, да? Кивнул. Помахал мне, после чего кинулся догонять своих дружков. На следующий день в школе, когда выводили полугодовые отметки, отчего все старшеклассники волновались, бегали на исправления, я пряталась в коморке со швабрами и ведрами, чтобы случайно не быть замеченной Джонсоном. Однако мое уединение с учебником по истории прервал появившийся. Я тут же вскочила, думая, что меня выследил враг, но это оказался Колин, явно удивленный моей реакцией. ― Я заметил, что ты входила сюда. ― Судорожно выдохнув, я присела обратно на перевернутое ведро. Колин вытащил ту самую фотографию и протянул ее мне. ― Выяснил. Знаешь, даже пробы в целом не понадобились, все и так ясно было... ― Ну? ― Нетерпеливо спросила я, вся вытягиваясь, как струна. ― Кровь. Четвертая группа. Ее так интересно размазали, а потом и убрать, кажется, пытались, просто соскребя фотобумагу ногтем. Откуда у тебя это? Отмахнувшись рукой, я присела обратно. Колин неуверенно помялся, не стал вмешиваться в мои дела, как уже собрался уйти, но я остановила его. ― За что они тогда с тобой так? Парень обернулся, горько усмехнулся. ― Из-за девушки... Мол не на ту я позарился, мол она другому нравится... ― Но я почему-то не совсем поверила этим словам. У меня началась странная паранойя, словно все, что происходит со мной и близкими мне друзьями ― чей-то злой умысел. ― Колин! ― Вдруг вскрикнула я, не веря собственным мыслям. ― Будь, пожалуйста, поосторожнее... ― Нам что грозит опасность? Я попыталась улыбнуться, но перед ним вся фальш мгновенно раскрылась. ― Ладно. Не отвечай. Но я должен сказать тебе, что Билл очень переживает. В последнее время, по его словам, ты совершенно отдалилась от него. Он считает, что у тебя новая компания, на которую ты его и променяла. Это правда? ― Не совсем, ― попыталась я оправдаться. И вдруг мне стало ясно, что, разрушив жизнь моей семьи, Финн может перекинуться, как пожар, и на других дорогих мне людей. На моих друзей. Я вся ужаснулась, со страхом смотря на Ваню. ― Иди отсюда. ― Что? ― Брови парня поползли вверх то ли от удивления, то ли от возмущения. ― И не подходи ко мне больше в школе. Колин подозрительно посмотрел на меня и тут же вышел. Я со всей силы ударила по ведру, которое яростно в ответ загрохотало на всю комнатку, оставляя через несколько секунд меня в полнейшей тишине и едком одиночестве. *** Соберись с духом и просто нажми на чертов дверной звонок. Ну же, не трусь. Ты же доблестный казак, который ничего не боится. В конце концов, простояв так еще минут десять, я против собственной воли нажала на звонок... Послышались тяжелые шаги, я закрыла глаза и втянула как можно больше воздуха... ― Ну здравствуй, блудная дочурка. ― Заставила себя промолчать, с трудом не поддаваясь эмоциям. Нужно просто переждать бурю. ― Смотрю, явилась... Ого! А что это на тебе? Я помялась в купленных на деньги ребят берцах. ― Я решила, что... ― Последние слова я настолько тихо произнесла, что даже сама себя не поняла. ― Решила что? ― Отец закрывал всем своим массивным телом проход в дом, но я заметила появившуюся Мари. ― Аарон, не держи ее на пороге, ― вставила она свое осторожное слово. Но отец даже не обернулся на нее, ожидая моего ответа. ― Военная академия ― вот мое будущее. ― Отчеканила я охрипшим голосом. Голова закружилась, я почувствовала падение, которое ввело в пучину нелюбимой и отвратной профессии. Отец пропустил наконец-то меня в дом, Мари засеменила ко мне. ― Хороший выбор. ― И уходит в гостиную, досматривать новости. ― Ох, моя девочка. ― Женщина погладила меня по волосам, поцеловала в висок. ― Чего здесь только не было... Наша Мэри собиралась уйти из дома. ― Почему? И зачем я только задаю глупые вопросы? Понятное дело, что во все это вмешался враг. ― Аарон запретил ей общаться с тем мальчишкой. Она начала спорить, в конце концов собрала вещи, но я не пустила. Тогда она просто выскочила из квартиры, пришла только под утро... ― Мари замолкла, оглянулась на дверь комнаты Мэри. ― Я заметила засосы на ее шее... И я боюсь, что наша девочка уже не... Ох... Я провела неумело рукой по спине женщине. Она чуть ли не зарыдала, но вовремя спохватилась, тут же подходя к газовой плите. ― Чай будешь?