chapter 35.

Pov Мия

Настала пора выступить и мне.

Я на дрожащих ногах встала, осторожно подходя к Джонсону, который продолжал сохранять привычное для него спокойствие и высокомерие.

― Я не собираюсь ни в чем перед вами оправдываться. ― Осторожно начала я. Каменное лицо отца сверлило меня. Я посмотрела с надеждой на Джонсона, чья рука легла на мою талию в знак поддержки. ― И... Финн прав. ― Втянула воздух, чувствуя его необычайно красивое имя на губах. ― Я буду делать то, что считаю нужным. Захочу ― пересплю со всеми старшеклассниками, захочу ― буду публиковать это. Вы не можете мне ничего возразить. Потому что это моя жизнь. Только моя жизнь! И не смейте в нее лезть!!

Мэри открыто застонала, пряча ладонями мокрое от слез лицо. Мари попыталась ее успокоить, но та не поддавалась, в конечном счете выбежав из кабинета. Я последовала ее примеру, Финн шел за мной.

В коридоре было необычайно легко дышать, хоть я и чувствовала, как истерика постепенно захлестывала меня. Парочка людей, просто проходящих мимо, с интересом поглядели на нас.

― Мия. ― Вдруг позвал меня невыносимо ледяной голос отца, на который тело ответило тем, что чуть ли не рухнуло тут же. Джонсон успел поддержать меня, заставляя стоять на ногах. Я медленно обернулась, обнимая руками саму себя. ― Не хочешь извиниться передо мной? Сказать что-нибудь? Например то, что все это ложь и простой подростковый максимализм? Бунт? Отлично. Я увидел его, а теперь немедленно иди и извиняйся перед всеми!!

― Нет... ― Неожиданно для самой себя ответила я. ― Я сказала правду. И мне не за что извиняться. А тебе следует свалить отсюда обратно в родную казарму, где тебя так все "любят"! ― Голос повысился до небывалой ноты. ― Чего ты приехал сюда? Показать какой ты хороший и ответственный? Да пошел ты!! Ты не меня сюда защищать приехал, а собственную тушу! А еще... еще ты должен извиниться перед...

И удар.

Невыносимый удар прямо по щеке сухой и тяжелой рукой, которая даже не дрогнула.

А я дрогнула. Готова была отлететь, но Джонсон вновь не позволил.

― Что вы делаете?! ― Закричала Эванс, тут же укрывая меня своими объятиями.

Я не плакала. Будто бы разучилась на целое мгновение.

Джонсон отпустил меня к этой учительнице.

― Вы не имели права бить ребенка!!

― Это моя дочь!! И я имею право делать с ней все, что мне заблагорассудится. ― Отец вытянул руку, указывая пальцем на меня. Ордена дрожали на его груди.

Эванс гневно посмотрела на отца, еще минута ― и она уже ведет меня в свой класс, гладит по голове, что-то шепчет, пытаясь успокоить. Она просит, чтобы я не плакала. Но разве я плачу? Ничего не чувствую...

Возле двери я оборачиваюсь и вижу его.

Он кивнул мне, оставаясь примерно в тридцати метрах от меня.

И Финн всем этим дал понять мне одно: он никуда не уйдет.

Меня трясет настолько сильно, что я могу напомнить собой пружинку, которую резко качнули, при этом она еще издает странные звуки: то ли всхлипы, то ли непонятное мычание.

Эванс была в бешенстве.

― Твой отец бьет тебя? Мия! Ответь на мой вопрос! Обещаю, что мы найдем на него управу!

― Не бьет, ― машинально ответила я, не совсем разбирая очертания пространства класса. В голове был странный звук колоколов, будто бы я сейчас не здесь, а где-то перед собором Парижской Богоматери. ― Можно... Можно воды?

Эванс похлопала меня по плечу и обещала скоро же вернутся. Но я не хотела видеть ее. Мне нужен был Финн, который дожидался удобного случая. И я предоставила ему его, он не заставил себя ждать.

Зайдя осторожно в кабинет, он посмотрел настороженно на меня. Явно не ожидал, что я буду похожа на человека, у которого случился приступ эпилепсии.

― Вот дерьмо. ― Прошептал он, проведя рукой по волосам.

― Заберешь меня отсюда? ― Шепотом спросила я, продолжая обнимать саму себя.

Он кивнул мне, помог подняться, после чего скоро потащил по коридору, который пустовал из-за начала урока.

― Не наругают? Не дадут выговор за прогул? ― Шептала я, кусая губы и сжимая кулаки, чтобы окончательно не разреветься прямо перед ним.

― К дьяволу их. ― Ухмыльнулся он, усаживая меня на подоконник. ― Думаешь об этом сейчас? О, да ты просто невозможна. ― Он пытается меня веселить, но я все равно не в силах сконцентрироваться на чем-либо, кроме моей семьи. Финн натянул на меня шапку, накинул на плечи куртку, а после медленно коснулся кожи на шее. ― Это откуда? ― Он указывает на мои синяки, которые сам же наставил.

― Не помнишь?

Он замер на секунду, нахмурился.

― Это ты много не помнишь...

Я нагло поглядела в его глаза, после чего влезла в куртку и произнесла:

― Я еще вспомню.

Он промолчал и повел меня через запасной выход, к своей машине, которую, видимо, уже успел отремонтировать. Как же непривычно было в нее садиться вновь, чувствовать этот вкус мяты, перемешанный с дымом сигарет. Слишком запретно.

― Куда тебе?

― Не знаю... ― Ужаснулась я, понимая, что мне действительно некуда идти.

Финн поглядел на меня как на глупейшего человека. Я была напугана, была все еще в истерике, которая никак не унималась.

― Вообще некуда идти?

― Есть одно место... ― Он в ожидании посмотрел на меня. ― Пообещай, что ты никому о нем не расскажешь...

***

Возвращаться в то место, где тебе когда-то было невыносимо больно, ― самая ужаснейшая идея, которая только могла прийти в мою голову.

Мы осторожно поднимались по ступенькам, я шла впереди, Финн за мной. Завороженная собственными воспоминаниями, я совсем не замечала, каким взглядом он смотрит на грязную лестницу, обшарпанные стены и граффити. На самом деле с Финном происходило то же самое, что и со мной.

― Это бывшее военное общежитие. Сейчас здесь живут гражданские. ― Зачем-то сказала я, добираясь до нужной двери. ― У нас здесь есть квартира однокомнатная... Ну, как квартира... Увидишь, в общем-то...

― И почему в ней никто не живет?

Я вымученно улыбнулась ему, открывая дверь ключом, который находился в моей связке. Никогда бы не подумала, что он мне пригодиться.

― Сейчас поймешь...

Дверь скрипнула, открывая вид на жалкое и пугающее зрелище. Длинный коридор, ведущий в одну большую комнату, посреди которой валялся заляпанный матрац, а по углам ― коробки, набитые советской утварью. Линолеум везде торчал, словно по полу проводили ножом. Обоев не было, только редкие газеты.

― Мило. ― Хмыкнул Джонсон, останавливая свой взгляд на потолке.

Я съежилась, нервно проходя вперед. Рюкзак был кинул куда подальше, мне хотелось рухнуть на матрац, но он весь провонял и погряз в пыли, что я просто не нашла ничего лучше, чем сесть на сам пол. Джонсон, указывая на потолок, слишком уж тучно произносит:

― Что здесь произошло?..

― Какой твой третий шаг? ― Это был единственный вопрос, который пришел мне в голову и который был способен отвлечь его.

Он замер, губа его скривилась, парень хотел плюнуть, но сдержался.

― Не твоего ума дела.

― Забавно, ведь ты обычно предупреждал меня. ― Я стянула надоевший шарф и стала ожесточенно чесать шею, чувствуя все большее раздражение. Хотелось разодрать кожу до крови. Боль вперемежку с болью. Ноющая от синяков пульсация отдавалась по всему телу. Финн лицезрел все это молча, а я растянулась в ухмылке, которая так напоминала его самого.

― Прекрати. ― Скомандовал он, закидывая голову назад и все еще пялясь в середину потолка.

На коже уже появилось красное раздражение, но руки сами продолжали дело. Я знала, что это не до конца вышедшая истерика брала вверх.

― Хватит! ― Голос его повысился, стал более злее, что, определенно, мне нравилось.

В конце концов он резко дернул меня на себя, сжимая обе руки.

― Попробуй остановить меня. ― Как вызов бросила я ему в лицо, широко улыбаясь.

Финн толкает меня к стене, на что я только смеюсь, подзадоривая его еще больше, ― ловко играю с его чертями.

― Эту дуэль ты проиграешь, ― угрожающе шепчет он мне, силком сжимая руки, которые так и тянутся в шее. Я будто бы сама хочу покончить с собой.

― Дуэль? ― Высокомерно посмотрела я на него, немного откидывая голову, хоть и находилась прижатой к стене. ― Уверен? Что если я знаю твое слабое место?

― Ха-ха! ― Выпад с его стороны приводит к тому, что наши лица на смертельно опасном расстоянии, которым я желаю воспользоваться. ― У меня нет слабых мест.

Я, неожиданно для него, тут же касаюсь своими губами его, заставляя парня мгновенно напрячься. Он сильнее сжимает мои запястья, а я, сквозь улыбку, провожу языком по его нижней губе.

― Не ври, ты тут же весь мякнешь, когда я так делаю, ― и в подтверждение своих слов, повторяю движение языком.

Финн выругался прямо мне в рот, да так грубо, что учительница по русской литературе скончалась бы на этом же месте. Я рассмеялась.

― Думаешь, у тебя нет слабых мест? ― Хрипло спрашивает он, залезаю под мою одежду.

― Больше нет. ― Серьезно ответила я, положив голову на его плечо и позволяя просто опустить руки, наслаждаясь этим обволакивающим притяжением между нами.

Все это переходит грань разумного, когда Финн грубо толкает меня прямо на пол. Холодок проходит по спине, но парень уже целует оставленные им же оттеки на шее, заставляя забыть обо всем.

― Ты так и не ответила на мой вопрос. ― Голос все ниже и ниже. ― А я ненавижу оставленные вопросы.

― Какой еще вопрос? ― Задыхаясь, спрашиваю я, не совсем понимая происходящего. Его глаза тоже затуманены, рот приоткрыт, а горячее дыхание опаляет меня.

― Что с этим гребанным потолком?

Он целует меня вновь, заставляя с трудом собирать остатки разума. Я будто бы взрываюсь внутри, ничего не слышу, но Финн шепотом спрашивает вновь, между перерывами поцелуев.

― Там... Когда-то... Хватит... ― Его холодная рука уже касается моих ног, чтобы раздвинуть их. ― Женщина повесилась... ― Выпалила я на одном дыхании, закрывая глаза и готовясь уже к истинному безумию. Но что-то оборвалось. Замерло. Остановилось. Его руки все еще у моих колен, а взгляд... взгляд направлен в пустоту.

― Блять... ― Он будто бы разорвал что-то, заметил меня, лежащую под ним и одним рывком отскочил к самой стене.

Я удивленно приподнялась на локтях, ничего не понимая.

― Что происходит? ― Мой голос сорвался, Финн сполз по стене, хватаясь руками головой, которой тут же стал качать. ― Джонсон!

― Закрой свой грязный рот!! ― Заорал он, вскакивая на ноги и готовясь ударить меня.

И только сейчас я умудрилась заметить, что находилась без верхней одежды вообще. Прикрывшись рукой, стала отползать к стене, пытаясь дотянуть до отброшенной одежды.

― Да что с тобой?!

И он ударил меня. Прямо ногой по открытому животу. Боль хриплым стоном наполнила всю комнату, а на глазах болезненно появились слезы. Это было неожиданно. Мучительно. Видеть через пелену его, натягивающего на себя футболку, пытающегося справиться с непонятными для меня приступом гнева.

Моя рука наконец-то дотянулась до рубашки, но Финн вырывает ее, ударяя моей же одеждой по лицу.

― Хватит!! ― Заверещала я, чувствуя себя куда более униженной.

Хотела перевернуться на живот, только бы не быть перед ним практически голой, как Финн ботинком надавил на мои руки, заставляя кричать с большей силой. И новый удар по лицу. Еще один... Следующий... Я сбилась со счета, когда он наконец-то остановился.

― Ты, сучка, спрашивала о моем третьем шаге... ― Вдруг дьявольски прошептал он, угрожающе взмахивая рукой. ― Так вот, мерзка дура, я уже воплотил третий шаг.

Ткань рубашки саданула меня по открытому участку кожи.

― Я не понимаю, ― прошептала отчаянно, пытаясь остановить его, но Финн надавил ногой на руку, заставляя снова меня кричать. Этот крик все же не до конца удовлетворил его. Он подождал тягостную минуту, пока я не приду в себя, чтобы, видимо, насладиться еще больше.

Глядя растерянно на него, я увидела тот самый потолок. Старая люстра, на которой повесилась женщина, вся покрылась пылью и паутиной, держалась почти что на людских молитвах. Провода были вытащены под силой тяжести, никто и не думал спрятать их после всего случившегося.

― Ох, бедненькая, не поняла, да? Так я тебе объясню. Первый шаг ― твоя горячо любимая сестренка. Она была твоей лучшей подружкой, своеобразной защитницей, отдушиной и напоминанием о счастливых временах. О матери. А меня лишили этой отдушины, понимаешь теперь? Я забрал ее у тебя.― Он показательно закатал рукав, заставляя видеть меня мамин браслет.

― Скотина!!

Финн стал загибать пальцы.

― Шаг второй ― школа. Думаешь, я не видел твое ужасно довольное лицо, когда тебе в девятом классе вручали красный аттестат и целую охапку грамот? И все тебе хлопали, хлопали, а ты улыбалась, гордилась собой, ведь ты у нас такая хорошая! Учителя пожимали тебе руку, считали тебя золотой ученицей всех времен! Все прочили тебе великое будущее, пока меня зарывали в грязь! Хлоп! И нет уже всего этого!! Ни репутации! Ни уважения! Все считают тебя за конченную шлюшку!

Мои глаза распахнулись от ужаса. Я уже знала то, каким был его третий шаг.

― Шаг третий ― вся семья. О! Тебя там все любили. Даже Мэри, по-своему, правда. Для отца ты идеальная дочь, что не бухает в подворотнях и не употребляет героин. Для бабушки ты точная копия собственной матери. Для Мэри ― защитница и пример для подражания... Ой, постойте ка... Ты была. Была. ― С особым злорадством произнес он. ― Неужели подумала, что я заступился за такую, как ты? Ох, дура! Это все было частью нашего плана. ― Финн замолк, презрительно глядя на меня. ― Я был для всех ничтожеством, ты же была счастьем. Но теперь наши роли поменялись. Отныне ты грязная шлюха и урод семьи.

Он кинул рубашку мне в лицо.

― Прикрой собственную грязь. Противно.

И ушел. Я слышала его шаги, злорадствующий смех и хлопнувшую дверь.

И крик.

Это был мой крик, который я пыталась спрятать в ненавистную материю. Мой крик, которым я задыхалась. Мой крик, который не жалел ни голоса, ни горла.

Я не знаю сколько я кричала, сколько минут не дышала, сколько раз успела возненавидеть его... Как долго лежала на полу, содрогалась от бессилья и просила о смерти...

Но было уже темно, когда послышалась мелодия на телефоне, который я схватила, надеясь, что это кто-то из моей семьи. Но я ошиблась.

― Смит!! Я думал, мы в команде! Джонсон спокойно разгуливает по городу, а что делаем мы? Ничерта!

Голос Вуда влепил мне пощечину, стал отрезвляющей таблеткой, которую я тут же приняла. Заставив себя, я шатко встала на ноги, с трудом чувствуя их.

― Ты... Ты прав... ― Мой голос стал еще грубее. Голова ужасно кружилась, лоб весь горел.

― Я уж думал, ты снова пошлешь меня. ― Парень успокоился, ожидал моего ответа, но вместо него получил странный хлопот. ― Что ты делаешь, Мия?

― Ненавижу... ― Прошептала я трубку, смахивая с лица капли пота и слезы. ― У меня нет ничего на него, но мы... мы добудем... У меня есть план... Феликс... Клянусь тебе, что мы вместе убьем Джонсона.