Глава восемнадцатая - Человек против вируса.

   — Здравствуйте, лейтенант. — шепнул завораживающий мужской голос.    — Привет, любимый. — ляпнул колкость я.   — Вы останетесь с этой особью.    Существо потащило меня в переулок рядом в долбаной, тугой паутине, как в мешке. Тварь повесила эту дрянь на несколько петель, а я держался в ловушке вниз головой.    Передо мной стоял больной Dogre. Кожа сухая, грубая и толстая, местами вздутая, жёсткая, твёрдая и гладкая, горчичного цвета. Подобие человека будто полностью закоптилось и выглядело так, что поверхность вот-вот хрустнет от простого тыка. Губы плоские, но твёрдые и вытянутые, за ними крохотные, но острые зубы. Змеиный язык: тонкий, длинный, раздвоенный, шипящий и гремучий. Восемь чёрных глаз без бровей и ресниц, выраженные и острые скулы, заострённые уши и подбородок. На голове большой, окаменелый нарост коричневого цвета, под ним заплетены дреды. Из спины торчали десять паучьих лапок жёлто-бордового окраса. Одет в чёрного цвета короткую джинсовую куртку с вышивками паутин, пушистым воротником горгерой и белыми тряпичными птеругами. Под ней кружевной топ, на ногах штаны неизвестной ткани, покрытие пластинами такого же неопределённого происхождения.    — Вирус сильно впился в голову и по сравнению с другими — эта особь слишком сильно сходит с ума. — рассказывал мутант, сидя на ящике.    Условия в переулке ужасны. Из трёх открытых мусорных контейнеров доносился неприятный запах. Они забиты и мусор валялся рядом, почти везде. Бегали крысы, открытая канализация нуждалась в чистке.    — Dogre сделал эту особь преступником. Всё началось с угонов автомобилей, перешло к самоудовлетворению в публичных местах, закончилось некрофилией.    «Я тебя ненавижу, прибью когда выберусь.» — промыслил я.   — Вирус эту особь зацепил в Нихоне, когда он не так широко распространился, поэтому симптомы дали о себе знать лишь в Корее, где эта особь и нарушала. Отправили в психиатрическую больницу, но хватило больше года, чтобы сбежать. Теперь эта особь здесь. Простите, лейтенант, но способность «Queen Arachnida» просит кормить её. Эта особь ни в коем случае не каннибал — так делает сила вируса, а никак не внутренние желания. Кричите сколько хотите, из-за карантина на улицах никого нет и вы не получите помощи.   Из рук существа вышли разные насекомые и пауки, что поторопились ко мне, чтобы сожрать. Голова больного спрыгнула с плеч на коротких лапках и также побежала на меня, а тело поднялось и спокойно держалось на ногах, будто жило отдельным разумом.    Я курил и носил с собой зажигалку. Удалось ослабить тугость паутины и достать огниво, так что вязкая субстанция полыхнула мгновенно. Перевернулся, встал сразу на ноги. Мелкие и гадкие существа настолько агрессивные, быстрые и опасные, что частично разъели штанину, но я отбился, закинув на них старое одеяло, валяющееся рядом. Взял гранату с ремня, снял кольцо и собрался бросить, но уродливое тело без головы стрельнуло паутиной с нескольких лапок на взрывчатку, заблокировав реакцию. Пришлось выкинуть железку в забитую канализацию.   Благодаря четырём сетчатым крыльям, подобные стрекозиным, тварь полетела к стене и приклеилась к ней паучьими лапками. Некоторые из них выпустили сгусток паутины, но я ловко откинул белое одеяние и прострелил ветковатую длинь подонка. Лишил паскуду одной паучьей конечности.   — Чтобы убить меня, ты должен уничтожить все лапки!    Голова выбралась из под одеяла и прыгнула на меня, но я словил её. Однако рот существа выплюнул рой мух, тараканов, мелких скорпионов и небольших паучков. Они обвили мою голову, пронеслась жгучая боль, но я не забыл про зажигалку — каждая до единой мелкая тварь, теперь уже высушенная, упала, разодрав мне местами покрасневшее лицо.    Голова побежала к телу и уселась на место, вкрутившись в шею.   — Умри от яда!    Больной решил вколоть яд, но я взялся за конечность, не подпуская её к себе. Чтобы отвлечь внимание и сбить с толку, урод выплюнул большую, жирную личинку, закрывшую мне поле зрения. Существу удалось меня пронзить — одна лапка ужалила ядом в шею, но я быстро вырвал дрянь из тела и старался отодвинуть от себя подальше. Мутант хотел добить меня третьей конечностью, но я увернулся и надавил на неё ногой, проломив. Прозвучал хруст, будто я наступил на пачку чипсов и кириешек. Язык мутанта затрясся и особь издала болезненный стон, напоминающий смесь шум детских погремушек, шипения змеи и рёв оленя.    Взяв мужчину за две пушистые штуки, я опрокинул его тело через своё и вмазал о стену, из-за чего у твари легко выпали два крылышка. Во время поучительной беседы втащил ему пару раз ногой по лицу, оторвал две лапки и убежал к участку, пока урод стрелял вдогонку большими снарядами вязкой паутины, но прокатывал и всё напрасно липло к стенам.    — Мы слышали выстрелы! — воскликнул тяжело-вооружённый и бронированный полицейский. — Боже, лейтенант, вам нужна медицинская помощь. Ребята, помогите товарищу.    — Я не закончил разбираться с правонарушителем. — серьёзно обрезал я, когда ко мне подоспели два сотрудника. — Стреляйте по лапам — они его слабость!    Монстр без трудностей перемещался по стене на четвереньках, почти ползком. Вывернутая вверх челюстью голова смотрела в нашу сторону. Чудовище издавало тихое, хриплое, шипящее рычание. Спрыгнув с здания, с перевёрнутой головой и по прежнему на четвереньках, безумный мужик бежал к нам. Полицейские открыли огонь напрасно: арахнида робко уворачивалась от пуль. Психопат породил вредоносных насекомых, пауков, скорпионов и змей, на которых отвлеклись большинство законников. Это дало чудищу преимущество.    Мутант встал у случайного стража порядка и тогда голова повернулась в здоровое, правильное положение. Взял бронированного за щёки и поцеловал, но не потому что нетрадиционной ориентации, а потому что через засос передал в рот человека крупные паучьи яйца, создавая себе подобных больных Dogre. Заставив глотнуть большинство яиц, мутант показушно оставил несколько во рту для демонстрации. Полицейский с закатанными глазами упал, а остальные расстреляли тварь. Без лап мужчина не представлял угрозы. Так все сначала думали и я тоже. Дело в том, что тело замертво упало, но нарост на голове и ещё один побольше на животе отдалились от трупа, став самостоятельными насекомыми. Распустив вытянутые и заострённые крылья — нарост с головы круглый, бордово-коричневый, с двумя тонкими хоботками и коротким щупальцем между ними, три жёлтых глаза в виде звезды. Второй нарост серого оттенка с двумя парами крыльев закруглённой и короткой формы, длинное тело и вытянутая, наполненная антеннами морда с красным круглым глазом и крохотным клювом, в конце тела жало.    Второе насекомое пыталось ужалить людей, но с ним быстро разобрались, просто увернувшись и расстреляв. А вот с первым существом, что вышло из головы, проблем побольше: оно само неплохо так отлетало от пуль и выпустило непонятную субстанцию из щупальца на полицейского, оставив ожог на лице. Хватит это терпеть. Я вытянул пистолет М57А, прицелился, сосредоточился и выстрелил, поразив непоседливую цель одной пулей, с первого выстрела. При попадании нарост не погиб, а разделился на кучу маленьких тараканов, жуков, гусениц и личинок. С ними не составило труда разобраться любому служащему, просто растоптав гадость ногой. Теперь с дрянью окончательно покончено, можно выдохнуть с облегчением.    — Вы и ещё пара полицейских выглядите неважно, вам срочно нужно в больницу. — подошёл человек в полной экипировке.    — Вот сейчас можно, да, не хочу умереть так рано. — откашлялся я, а затем улыбнулся, дав понять, что всё в порядке: — Грех терять такого красавчика.    Я находился в палате, там же сотрудник с обожжённым лицом. Ещё несколько правоохранителей сидели рядом — они принесли дела Сатоши Шикуретто, сохранённые Кадзимой Мазда в местных архивах.    Первое дело: две тысячи двадцать седьмой год, Реинбо Сачи избита Ашкубо Барохито до смерти, Сатоши виделся с ними до того, как посетить военкомат. Причина убийства: ревность, обида, отчаяние, чувство предательства и отвержения. Слышал о данной жертве как-то поверхностно и пытался разузнать детали пару лет назад, но безуспешно.    Второе дело: две тысячи двадцать седьмой год, двадцать восьмого августа в двадцать два часа и пятьдесят восемь минут. Крушение эсминца «Пантодон», из всего экипажа выжили только шесть человек, Сатоши в их числе. Причина взрыва не ясна, но так как вражеские корабли не обнаружены и японские судна рядом уцелели — есть версия, что это совершил моряк экипажа данного миноносца. Организатор/ы, вероятнее всего, сам/и умер/ли, а Шикуретто серьёзно пострадал в результате инцидента.    Третье дело: две тысячи тридцатый год, пятнадцатого декабря, шестнадцать часов и сорок четыре минуты. Убит серийный убийца Кано Ю, действующий с две тысячи двадцатого года. Тело обнаружено в фургончике мороженного в двух километрах к юго-востоку от города Фукуока, на нём обнаружены следы тридцати двух ударов ножом. Сатоши оправдали, назвав убийство благим, спасительным делом. Мне не жаль их обоих.   Я отложил папки в сторону и упёрся головой о руки на коленях. Задумался. Первые два события произошли в одном году — это связанно? Кто взорвал «Пантодон»? Даже если на корабле работали камеры, они повреждены при взрыве. Не думаю, что Сатоши взорвал корабль зная, что сам мог умереть, ему повезло выжить. Хотя настоящий подрыватель тоже понимал это и умер. Почему Шикуретто не мог совершить преступление? Обязательно надо будет задать ему этот вопрос. Лейтенант Кадзима Мазда обнаружил, предположительно, психический инфантилизм, но по преступлениям не скажешь, что их совершил или имеет общее человек с детскими повадками. Хммм…    — Что-то случилось, лейтенант Хато? — спросил коллега в кепке с недалёкого острова.    — Нет-нет, я задумался. — ответил я. — Можете забирать бумаги.    Сатоши… Я обязательно подловлю тебя на ошибке. Обязательно, Сатоши, обязательно.