Глава девятнадцатая - Откровение.

   21 января, 2028 год    Город Фукуока, район Тюо-ку    Сатоши гордо шагал по улице за помощью, которую предложил дворецкий. Почему гордо? Он оделся в форму моряка, что красиво смотрелась на теле и званием похвастаться хотелось, хоть и простые гражданские, наверняка, в них не разбирались. И всё же Шикуретто любил себя в этом наряде.   На другой стороне дороги расположен чайный магазин. Оттуда вышел подозрительный покупатель, за ним продавец в чёрной одежде. Клиент странный тип — сутулый, грязный, дёрганный, резкий и вспыльчивый, пугливо смотрел по сторонам и дерзко, напряжённо чесал красный, мокрый нос. На нём испачканные широкие джинсы, рваная футболка, старая куртка, разные модели кед, бандана и кепка на голове. Такой молодой, а одет как бездомный и поведение как у идиота. В руке небольшой пакетик зип-лок, но не настолько маленький, чтобы прохожий Сатоши не понял, что там не чай, а запрещённые травы. Адекватную заварку так не продают… Шикуретто замедлил шаг.    — Ещё увидимся, кент. — сказал сиплым, выдавленным голосом, с забитым носом подозрительный покупатель.    — Да давай вали уже, надоеда. — нервно махнул головой продавец, отгоняя и бросил быстрый взгляд в спину дёрганному: — И не кент я тебе!   Пока доходяга ковылял в неизвестность, работник чайного магазина осмотрелся, но до Сатоши внимание не дошло. Подумав, что никто не смотрел, чуть наклонился, надавливая на правую руку. Он вставил палец — раньше средний отсутствовал и вдруг хоп, резко очутился на месте. Продавец на самом деле не такой обычный продавец, а якудзе, который прикрывался продавцом, с чаем предлагая нелегальные вещества. Человек достал из кармана пачку сигарилл Corsar, рука случайно задела пакетик с содержимым как в том купленном. Мужчина притворился, что ничего не упало и спрятал под подошвой, закурив сигариллу. Сатоши не стал задерживаться, дабы не вызывать подозрения пристальным наблюдением, да и торопило время, так что быстро скрылся.   — Меня зовут Емиру Идзумаиру, я работаю в Yunikōn кэйрэцу. — смущённо общался Шикуретто. — Мне вас посоветовал Ии Ханаби. Сказал, что вы опытный психотерапевт и вы друг друга долго знаете.    — Рада знакомству, Емиру Идзумаиру, меня зовут Касандора Кюусейшу. — женщина протянула изящную ладонь молодому человеку. — Как вам комфортнее всего будет со мной разговаривать?    Выживший присел в кабинете этно дизайна. Помещение обустроено атмосферно: несколько картин в стиле укиё-э, множество экзотических растений, на полу коврик из искусственного уссурийского бурого медведя.    Сатоши не знал, почему представился не своим именем и фамилией. Ляпнул это случайно тогда в больнице, с тех пор использовал как альтер эго, появляющееся когда нужно совершить преступление манипуляцией или своими руками. Ну или просто что-то скрыть, на всякий случай.   Перед Шикуретто сидела женщина плюс-минус его возраста. Узкое, худенькое, вытянутое лицо сердцеобразной формы украшено лёгким макияжем: пышные губы блестели, небольшие стрелки, кожа слегка растёрта белой пудрой. Аккуратный и короткий носик, тонкие и густые, ухоженные брови, сексуальное тело. Каре прямых волос до челюсти рассечена по обе стороны с середины головы. Одета в классические брюки и пиджак медного цвета, и чёрную рубашку. Касандора Кюусейшу пахла лёгким ароматом — запах розы и жасмина с нотками зелёного чая.    Сатоши постоянно переживал от смущения перед красивыми представительницами противоположного пола. Тем более нервничал, когда приятные люди общались конкретно с ним и наедине. Он чувствовал себя маленьким мальчишкой, который боялся что его наругают взрослые.   — Закройте жалюзи. Мне приятнее, когда в помещении темно. — Сатоши вжался в кресло, растирая пальцы. — И включите обогреватель. Меня, скорее, успокаивает звук его работы, чем нужда согреться. Ну да и ладно, холодно чуть-чуть.    Женщина подошла к окну, соединяя плотные жалюзи.    — Вы нервничаете, господин Идзумаиру-сан?    — Немного волнуюсь. Мне сложно выговариваться не или мало знакомым людям. Переживаю, что за это прилетят насмешки и суждение.    Касандора включила обогреватель у стола на полу и легко, расслабленно плюхнулась в кресло.    — Можно обращаться к вам по имени? Разрешите без вежливых форм обращения поговорить попроще? Позволите перейти на вы? — спрашивала Кюусейшу, на что Шикуретто молча согласно кивал. — Хорошо. Хочу дать знать, что я твой друг, не желаю задеть эмоции, судить их и твоё мышление, ведь в чём-то ты хуже меня, в чём-то идеально превосходишь — это нормально. Я лишь желаю помочь и твои слова строго между нами. Если боишься, что предоставляю услуги специалиста, потому что это моя работа и я получу с тебя денег, это вызывает дискомфорт, из-за которого ты замкнуто волнуешься поговорить о личном, мы можем поддерживать дружеский контакт после того, как всё закончим, за рамками сеансов.    Шикуретто посмотрел вниз, повисло молчание. Тишину перебивал гул обогревателя, что успокоил слегка. Молодой человек задумался с чего бы начать и как.    — Мне немного тяжело сказать обо всём по порядку.    — Почему?    — Я не знаю… Сложно объяснить.    — Тебя предавали?    — Много раз. Обещания в пустоту в момент, когда вот-вот бы сделали это. И я надеялся впустую. В этом моя проблема. Я слишком добр и доверчив. Может быть, на самом деле мне хочется стать агрессивнее, настойчивее, наглее, но я боюсь это показывать прямо, так что всегда ко всем вежлив, заботлив.    — У тебя есть друзья?    — Нет… Из настоящих — мало. Ии, Окубиона, Урсула, разве что.    Сатоши взялся за медведицу, демонстрируя плюшку психотерапевту. Её пышные губки легко, с тёплой и искренней нежностью поднялись в улыбке, сексуально обнажая зубки.    — У тебя милая игрушка.   — И у неё очень милый владелец… — неловко засмущался Шикуретто, стыдливо опуская лицо. Как маленький ребёнок.    — Ты такой молодец, что хвалишь самого себя. Больше некому, правда?    — Меня никогда нормально не хвалили… Ни родители, ни ребята с учёбы, словно мои заслуги не старания вовсе, а как будто так и должно быть. Ии не упускал возможности побаловать меня приятными словами, за что я честно благодарен. Я так скучаю по этой похвале… Хочу, чтобы ещё кто-то сказал какой я хороший, что я не такой как все, а особенный тем-то, тем-то. Дабы реальный человек так говорил, а не мой внутренний голос. Намного приятнее не просто похвала, а пример остальным. Мечтаю о таком.    — Не стесняйся хвалить себя почаще не только в уме, но и в слух. Ты сильный, всё хорошо. Есть ещё какие-то игрушки?    — Пони Латимерия, слива Мурена, двусторонний осьминог Турин, зайчик Милан, бегемотик Бари, луна Ериша и кактус Тогатта.    — Как это мило, я поражена и растрогана. Уверена, что они лучшие друзья. Порой быть ребёнком — умиротворение для взрослых. Ты молодец, что нашёл сей выход из ситуации. Хочешь, я тоже буду твоей подругой?    — Хочу…    — Не стесняйся, всё в порядке. Ты говорил о внутреннем голосе. Расскажешь подробнее?    — Знаешь, голоса даже два, внутри живёт три личности, моя в том числе. Первый напоминает мой, помогает провернуть хитрые уловки — он коварен, мстителен, жесток, злопамятен. Второй принадлежит маленькой девочке лет семи, она добрая, весёлая, жизнерадостная, игривая. Урсула, это будто бы она… Этот ребяческий голос милый, невинный, наполненный счастьем, добрым светом, лаской и чем-то родным, что и помогает успокоиться.     — Всегда высказывай мне эти голоса в слух, если кто-то из личностей заговорит. Не стесняйся, я буду относиться к тебе как к Емиру Идзумаиру и это никак не повлияет на наши хорошие отношения. Расскажи о своих родителях, хороший мой.    Сеанс пошёл на пользу Сатоши, впервые за много лет получилось выплеснуть груз, рассказывая человеку обо всём, а Касандора Кюусейшу с радостью слушала каждую историю. Она приятный и комфортный собеседник, подлавливая любую тему и не осуждая её. Молодой человек обрадовался — это счастье, бабочки в животе.    Девятнадцать часов и пятьдесят семь минут — в январе в данное время темновато. Продавец чайного магазина опустил металлическую дверь и закрыл её. Скоро восемь часов и работа закончится, ну что стоило уйти на три минуты раньше? Мужчина остановился у зелёного скутера старой модели марки Honda, сзади прикреплён небольшой прицеп.    — Я знаю, что вы продаёте не только чай. — сказал Сатоши, упёртый плечом о стену с руками на груди.