Глава восьмая - Детство заканчивается здесь.

   — Нанкиёку, молодец. — жевал Марук. — Я обещал платить за хорошую учёбу, считай десять тысяч иен уже твои.   Все обедали. Родители Сатоши, сам мальчик, Нанкиёку-но Хоши и дворецкий Ии. Хотя Сатоши просто ковырялся в еде, наклоняя голову с одной стороны на другую.   — И ещё, я на отлично сдал олимпиаду по биологии. — хвастался Хоши. — Скоро добровольческий конкурс искусств, моя работа почти готова.   — С меня ещё десять тысяч, если сдашь до конца. — улыбнулся Марук.   — Бери пример с Нанкиёку. — фыркнула на Сатоши Миккико. — Ты даже не стараешься.   — Я не хочу нагнетать, но он в прибавок ко всему ворует. — зачесал затылок мальчик постарше.   — Что?! Ты, осёл, воруешь?! — кричала мать, дёргая сына за ухо. — Сдохнуть хочешь? Зачем украл, а?!   — Можете проверить карманы его кителя. — сказал Нанкиёку, наклонившись вперёд, приподнятыми бровями и подстрекающим взглядом смотря на одежду. — Я видел, как он совал туда деньги.   Миккико взяла чёрный китель со спинки стула и нашла в кармане две тысячи иен. Она бросила одежду в родного сына, назвав бесстыжей тварью.   — Но это не я, правда, я бы не посмел! — испуганно затараторил Сатоши. — Нанкиёку меня подставил!   — Мало того, что украл, так обманываешь и скидываешь вину на другого? — строго, но тихо спросил Марук. — Ты же знаешь, как я отношусь к ворам? Давай сюда руку.   Мужчина схватил мальчика за запястье и достал зажигалку. Пламя коснулось ладони, ребёнок часто айкал. Отец выпустил руку и оттолкнул сына от стола.   — Вали в свою комнату. В качестве наказания до завтра есть больше не будешь.   Малыш пошёл к себе в комнату. Медведица Урсула в крепких объятиях — Сатоши представлял, как она хвалила его умницей и молодчиной. В голове разрезалась вспышка воспоминаний, как Нанкиёку поцеловал первую любовь мальчика. У Шикуретто вот-вот что-то бы получилось, но после поцелуя с старшим сводным братом та девчонка забыла про самого Сатоши. Обидная ситуация. Интересно, когда Нанкиёку успел подсунуть деньги? А это точно сделал он, ведь Сатоши никак не мог украсть, он прекрасно это понимал. Малышу хотелось его убить. Пх, но вряд ли на это хватит сил и храбрости.   — Эээй, братуха, ты что, обиделся? — в комнату вошёл довольный Хоши. — Да брось, зато станешь настоящим мужчиной!   — Твои глаза отражают слабость, я вижу. — процедил Сатоши. — И знаю, что на тридцать девятую весну последняя луна, отражаясь в зеркальной воде, повиснет над твоими частями тела, а младший брат не протянет руку помощи, как не протягивал и ты мне.   — Это не обидно, мне плевать. — гордо сложил руки на боках пышноволосый. — Ха-ха, поэтичный идиот.   Мальчик ударил парня постарше, Хоши не ожидал настолько сильного удара. Но понятное дело, что Нанкиёку с большим физическим преимуществом, поэтому Сатоши отлетел назад после ответа нежеланного брата, ударившись об окно. Стекло разбилось и Шикуретто выпал, успев ухватиться за подоконник и повиснув над этажом.   — Сатоши, сукин сын! — прокричал Марук.

   Тринадцатое апреля, я и Левиамин находились в отеле, на улице тёмный вечер. Я обмотал себя за талию белым длинным полотенцем, сверху накинул махровый белый халат. Волосы и бороды не высушил, а оставил чуть мокрыми, но так даже красивее. Выйдя из уборной, я не обнаружил своего друга. Куда подевался хитрый еврей, ничего не сказав? Но его вещи на своих местах.   Через пару секунд в лицо прилетела мягкая, большая подушка и резко шлёпнулась с глухим звуком уже в грудь. Ох, Леви…   — Аха! Испугался? — воскликнул иудей и бросил мне одну. — Драка подушками, а?   Я неловко рассмеялся и втащил приятелю мягким в голову. Хотел сделать ещё один удар, но Мандельштам отбился. Пару раз по очереди обменялись «любвеобильностью», но тут Левиамин приступил ловко уворачиваться. Отскочил, потом нагнулся. В момент он толкнул меня на кровать и залез сверху. Одной рукой мужчина нежно гладил мои грудь и ключицу, второй держался за подушку. Волосы карамельного цвета густо обрушились свисать как лианы, тёмно-синие глаза смотрели в чёрные. Я нежно коснулся его светлых прядей, колено друга встало между моими ногами.   — Кхм, Леви…   — Адджо… — прервал он меня.   Он наклонил лицо. Я уж подумал, что тянется к губам, но его нос коснулся моего, они затёрлись друг о друга. Волосы еврея щекотали мои щёки и лоб.   В дверь постучали. Я дёрнулся, Леви вскочил и мы пошли к выходу. Я открыл, в коридоре стоял знакомый Зиро Хато. Лейтенант изучил меня с ног до головы и обратно несколько раз, поспешив задать вопрос с улыбкой в один кончик губ:   — Можно к вам присоединиться? — он улыбнулся уже во весь рот, слегка открыв зубы. — Либо же не смущайте меня, я впечатлительный.   Я опустил лицо. Только сейчас заметил, что пока дрались подушками, полотенце соскользнуло с талии. Я неловко ойкнул и затянул халат, чтобы закрыть непристойность, а Леви выбросил подушку в сторону. Чтобы стало легче утешал себя тем, что сотрудникам правоохранения порой требуется иметь дело с голыми людьми, порой очень надолго, даже схватив их в полицейский участок. С другой стороны хорошо, что Зиро об этом заговорил, не очень хотелось всё время говорить в сексуальной обстановке.   — Появились ещё детали дела. — заявил полицейский, уверенно выпрямившись.   Мы пригласили его в номер, мужчина уверенно прошёл.   — На одной балке моста обнаружена грязь — болото. Взобравшись, там нашли след дезертов бренда Billionaire, сорок третьего размера. — полицейский присел на кровать. — У Нанкиёку-но Хоши обувь совсем другая, а значит там изначально сидел убийца, поднявшись на высоту без всяких препятствий и сложностей.   — У преступника ранения, нужно обойти больницы. — вставив, зачесал бороду я.   — Их много, поиски займут не мало времени. — сказал Зиро. — Лично я бы переждал.   — И то не факт, что в больнице он. — вставил Левиамин. — Может рана не серьёзная такая, чтобы ехать туда. Или дома кто-то мог обработать.   — Что делать дальше? — спросил Хато.   — Разузнайте на кого зарегистрирована покупка туфель в местных магазинах и допросите каждого покупателя, обязательно. — вставил Мандельштам. — У персонала спросите как выглядели люди эти, в противном случае попросите записи с камер.   — Нашли свидетелей, которые могли видеть что-то на мосту? — спросил я.   — Ищем.   — Поручите нескольким сотрудникам найти родственников Нанкиёку-но Хоши, возможно они что-то знают.   — Настоящие родители умерли в автокатастрофе, о других неизвестно. Хотя в живых осталась опекунша Нанкиёку. Она родная мать Сатоши, к слову.   — Джек-пот, можете лично с ней поговорить. Допросите учеников из школы, бывших одноклассников, учителей, коллег по работе погибшего.   — Ко всему приступим завтра. — Зиро встал и отошёл от кровати. — Кстати, что думаете насчёт того, чтобы пойти в клуб? Выпьем, обсудим детали дела и так далее.   — В клуб? Когда в Японии такое происходит? — удивился Леви.   Через некоторое время мы сидели в заведении, за небольшим столиком в дальнем углу. Цвета переливались лёгким переходом, порой поражали резкими лучами, музыка для нас звучала где-то на фоне. На столе две пустые бутылки пива, сейчас заказали саке.   — Знаете, у меня умерла дочь… — говорил Зиро, уже чутка налегке. — Кто-то её убил, мне кажется это Сатоши, но сука, нет никаких доказательств, это лишь поверхностное представление. Я растил её без жены, Сакура умерла во время родов. Ситуация критическая: на выборе жизнь матери или дочери, одна должна умереть. Я выбрал дочь и через пару лет потерял и её. Чёрт, лучше бы выбрал Сакуру, может во второй раз спокойно бы родили ребёнка.   — Ничего страшного, иногда совершать ошибки — нормально, даже жертвовать не теми жизнями. — поддержал Леви. — Убийца обязательно ответит.   — Что же, спасибо. — Зиро со стуком опустил стакан на стол. — Я не оставлю это без ответа. Завтра же примусь за активную работу!   — Завтра будет завтра, всё суждено на каждый день. — сказал я. — Сейчас живите сегодняшним.   — Вот вы, А… Ад… Адджо, точно. — прищурился Хато. — Дайте угадаю, вы турок?   — Египтянин, Зиро-сан. Родился в городе Луксор, рос в многодетной семье коптов, где в крохотном домике в несколько комнат жил я, родители, четыре брата и три сестры, родной брат мамы, дедушка и его кузен, и прабабушка. В детстве, мягко говоря, был таким себе ребёнком. Из-за бедности приходилось воровать. Всю жизнь провёл на воздушных шарах, заводил туристов полетать. У них и воровал, в том числе, ну и у местных тоже, приманивая к шарам. Но сейчас я тут и меня не беспокоит тяжелое прошлое, хоть я и перестал общаться с семьёй.   — Вы признаётесь в воровстве полицейскому. — Зиро поднёс стакан с алкоголем к губам. — Щас плохой коп вас накажет, хах.   Рядом остановилась официантка, раздала нам еду и пиво. Халвовые кексы для Леви, сырные палочки для японца, мне фруктовый салат. Девушка погладила лейтенанта по голове, перебирая густые волосы и присела на его сильное колено. Зиро отвернул от неё лицо, выдохнув и с приподнятыми бровями помотав головой. По выражению лица, которое сменилось на искривлённые губы, расширенные ноздри напряжённого носа и хмуро приспущенные брови я понял, что Хато не очень понравилась такая раскрепощённость.   — Как тебе моя грудь, дорогой защитник города? — официантка выпрямила осанку, согнувшись в спине, чтобы её третий размер выступил сильнее.   — Моя лучше. — мужчина посмотрел на неё и улыбнулся, кивая головой и ущипнул девушку за ягодицы, а та вскочила. — А вот и плохой полицейский.    — Ммм, не так быстро, лейтенант. — смущённо рассмеялась и ехидно улыбнулась девушка перед тем, как уйти.   Зиро, грубо говоря — кивая довольной миной, подмигнул мне, а я ему в ответ и тоже ущипнул официантку. Она разозлилась и дала мне пощёчину, а надо было сразу распознать подкол со стороны лейтенанта по лицу.   — Не смей трогать меня своими вонючими руками, грязный турок! — воскликнула она, тыкнув в меня пальцем и поспешила уйти.   — Я египтянин! — я ошарашено заявил ей в след.   — Не обижайтесь, иностранный коллега, она видимо приняла меня за косплеера в ролевых играх, ну наверное. — сначала Хато сдерживал серьёзность, но потом рассмеялся и встал из-за стола, из-за хохота едва выговаривались слова: — Раз девушки не дают, то и парни хороши.   Для лейтенанта это шутка, но я и Леви понимали, что не такие мы уж и друзья, хоть сами подчёркивали именно дружбу, так что мы смущённо обменялись взглядами и пошли за Зиро.   Мы танцевали. Долго танцевали как умели. Иногда включали романтические и уединённые, медленные песни для парочек (не особо помню, что там играло из-за алкогольного влияния на голову, но отчётливо запомнил композицию Евгения Доги — его знаменитый вальс), поэтому японца кадрили местные девушки, а я без раздумий ухватил Леви. Благо в Японии это не вызывало подозрений, а-то если бы меня увидели за танцем с мужчиной в Египте или Левиамина в Израиле, то не поздоровилось обоим, даже если это произошло ради прикола и забавы.   — Знаете в чём разница между ней и мной? — спрашивала Зиро очередная девушка, пригласившая его на медляк, завистно выглядывая за его сильное и мускулистое плечо на ту, что танцевала с ним до неё.    — Ты по правую сторону от меня, она по левую. — сказал он.    — Нет, лейтенант Зиро-сан Хато. Ну вы посмотрите, я же красивее.    — Глупая, вообще-то я тут самый красивый. — ответил мужчина и как раз в такт мелодии легко и аккуратно оттолкнул девушку, сделав пару шагов назад, но случайно уткнулся спиной в другую посетительницу, которая сразу развернула его на себя и против воли продолжила танец.   Мы решили, что недостаточно пьяные, поэтому обидевшись на клуб за то, что не оправдал наших ожиданий, пошли в магазин и там купили гватемальский ром. С этого раза все трое в хлам, но кто сказал, что это последний? Но сначала повеселиться с этого подхода. Выпив бутылку рома у реки, Зиро решил нас развлечь.   — На этой набережной есть мужик, который даёт… ну, кататься на лошадях местным и туристам. Предлагаю пойти на перегонки вдоль улицы.   Мы увидели маленькую и импровизированную конюшню с пятью лошадьми, которых владелец в тот момент кормил сахарными кубиками. К слову о владельце: он болен Dogre. Начиная с плеч, скрывая шею и голову, поднималась свеча, чёрт возьми, из реального воска, только уши и лицо выглядели нормально. Ноги, будто брёвна, тоже из воска, свечи вместо пальцев на руках.   Зиро, пытаясь выглядеть трезвым, договорился с владельцем и заплатил пару иен. Хато, как здоровый человек, достал нам лошадок, чтобы мы не заразились. Мне дал белую, с чёрными передними ногами и чёрной линией на животе. На задней ноге понятные мне буквы: Феррум — видимо имя, чтобы найти если украдут. Леви получил полностью белую, кроме бурого пятна на шее с правой стороны. На ноге имя Мандарина. А лейтенанту досталась прекрасная, с белым передом и чем ближе к заду, тем больше серых пятен, переливаясь полностью в цвет халвы, а на ноге имя Пистолс.   — Выигрывает тот, кто первый доскачет до ближайшего поворота. — командовал Зиро.   Это стоило нам нескольких секунд. Я прискакал вторым из-за пьяни, Леви последним, потому что не умел управлять лошадьми, а Хато держался крепче, вот так и добрался первым.   — Не честно, вы знали какая лошадь быстрее. — пробормотал Мандельштам, еле держась на Мандарине.   — Что это слышно там? — с сарказмом ответил японец. — Ах, кажется — ночной сквозняк.   Мы долго веселились там, куда вёл мужчина. Сначала потратили деньги на силомер и кран хватайку у входа в сексшоп. Достали большую панду и милого енота. Потом пустили салют, чуть позже пришли на ночное огненное шоу гансу — бродячих фокусников Японии. В конце концов купили лимончелло, но выпив лишь половину большой бутылки, втроём уснули на лавочке у отеля Баффаро.