Глава вторая - Начало.

   Здравствуйте. Меня зовут Адджо Тизиан, я работник Интерпола. Утром, двенадцатого апреля две тысячи тридцать девятого года, меня вызвали в кабинет командования. Перед столом стоял Левиамин Мандельштам — мой коллега, один из лучших сотрудников международной полиции в Великобритании вместе со мной. Начальство знало к кому обратиться. Получив приказ и доступную информацию, мы приготовились к выполнению. Серия жестоких убийств в Японии: преступников задерживали, но в каждый раз находили новые, жутко изуродованные тела. Нас бы туда не отправляли, если бы за последние пятнадцать лет японские правоохранители справились самостоятельно.   В двадцать часов и сорок восемь минут Левиамин ждал меня в аэропорту, то ли раздражённо, то ли взволнованно поглядывая на часы. Хитрый еврей всегда приходил к месту раньше меня. Через двенадцать минут взлетал нужный рейс: Манчестер-Фукуока, а мы в классических костюмах по пути ребячески веселились под капающей моросью. Этот человечек маленького роста и носом с горбинкой — мой единственный близкий. Почему именно он заслуживал верность? Он не гиперопекал меня, а значит доверял, понимал, позволял, но и не обходил стороной ненавистным безразличием, а значит уважал, дорожил и оберегал.   Самолёт разогнался по взлётно-посадочной полосе. Я присел у окна, коллега и друг рядом, кресло с краю свободно. Никто не понимал насколько мы задержимся за границей, ведь местное командование приказало оставаться там до тех пор, пока японцы сами не решат нас отпустить. Внутри разгоралось непонятное волнение, дискомфорт. Страх неизвестности, всё же, инстинктивно брал верх.   — Я волнуюсь тоже, но нормально это. — тихо проговорил Левиамин, заметив мой стресс.   Как понять, что я переживаю? Я закрываю веки и давлю пальцами в глаза со всей силы так, что в темноте вижу серые и зелёные звёзды, а сами издают склизкий звук. Друг полностью меня изучил за долгое время.   — Ты всегда внимателен. — я поправил его длинную прядь светлых волос карамельного цвета.   Она привлекательно липла ко лбу, мокрота дождя делала детектива милым остальными влажными волосами, мокрыми губами и шеей. Я положил голову на тонкое плечо, а он упёрся о неё челюстью и мы погрузились в сон.   С Леви я познакомился шесть лет назад на совместном задании. Мы нашли общий язык, нам легко работать вместе. К тому же он мне больше, чем коллега, ибо единственный соответствовал моим требованиям и предпочтениям. Уже который год вместе набирались опыта и продолжаем его накапливать. И вот сейчас, если покончим с ужасами Японии — получим повышение, а через полгода или раньше выйдем на пенсию.   Самолёт приземлился в аэропорту утром, в пять часов, когда было светло. Что в первую очередь удивило — машин мало, людей ещё меньше. Хотя оно и понятно: в Японии семь лет назад появился странный вирус, переносимый бездомными собаками, а от них распространился на людей с слабым иммунитетом. Болезнь получила название Dogre — слово сочетается с собакой, потому что они переносчики, и огром, потому что заболевшие мутируют, иногда и вовсе в уродцев. Об этом случае показывали много новостей, Япония временно перестала выпускать население и принимать туристов. Но мы не обычные туристы, а исключение для расследования. Проблемы бьют по Империи со всех сторон: вирус Dogre, массовые убийства на острове Кюсю.   Вышли из аэропорта Фукуоки. Как и принято на всех вокзалах, станциях и в том числе аэропортах: на их окраине клянчат на деньги прибывших частные таксисты. Нас отозвал мужской голос одного из них: низкий, медленный и гортанный. У белого автомобиля Nissan Sentra с жёлтой и светящейся вывеской «такси» на крыше, мы обнаружили один из результатов мутации Dogre, что на каждого человека влияла по разному. У невысокого таксиста вместо правой руки клешня лобстера, левая рука обросла ракушками и мхом, он же распространился вместо бороды. На левом глазе красная морская звезда, вместо волос тростник и алые, частые кораллы, на щеках и на целой ладони чешуя, уши напоминали плавники, они же выросли на шее и напоминали крылья на лопатках. На груди водоросли и десятки рыбьих глаз, ещё несколько на шее рядом с плавниками, некое подобие маленького китового хвоста в области левой почки и выпуклая окаменелость из чёрного гагата в области печени, формой напоминая морского конька. На левом плече большая кувшинка с розовым цветком, а на правом шипастая жемчужная раковина розового оттенка с красными и бордовыми полосками, под носом сомовые усы. Стопы босые, старые брюки закатаны чуть ниже колен, потому что обе ноги в высоком деревянном тазике, наполненном водой.   — Дешёвое и быстрое такси, господа. — с японским акцентом повторил на английском непонятного возраста мужчина, клешнёй открыв дверь, а почти нормальной рукой приглашая в салон. — Не желаете проехаться?   А мы стояли как вкопанные и смотрели на мутанта. Вот дерьмо, это будто житель Атлантиды.   — Если тактильных контактов избегать и спиртом с добавкой опиума дышать — можно обойти заражение. — заметив моё сомнение, Левиамин прошептал мне на ухо. — Ну, не всегда, но чаще всего, из того что я слышал.   Голос напарника поражал приятностью: ровно звенящий, утешительный, а еврейская манера речи в виде витиеватых фраз с восходящей интонацией в конце предложения, необычного порядка слов в формулировке и изредка риторических вопросов, добавляла особенную изюминку.   — Нам нужно к отелю Баффаро. — уверенно выпрямился я и пошагал к чудовищу, друг последовал в след.   Закинув чемоданы и сумки в багажник, мы сели в автомобиль, а существо залезло в салон, затащив с собой тазик. Нужно дезинфицировать воздух, поэтому мы смочили вату крепким спиртом и посыпали немного опиума, засунув пух в нос.   — Вы из Турции, да, господин? — посмотрел прямо на меня маленькими круглыми глазками через зеркало и криво улыбался человек, хотя это импровизированное и искажённое создание болезни, будто она им играла, человеком назвать сложно. — У нас в стране есть турецкие районы.   — Нет, простите, я из Луксора — это город на восточном берегу Нила. — вежливо улыбнулся я в ответ.   — Нил и Луксор — это же в Турции, да? — продолжил упорото улыбаться азиат.   — Ха-ха, нет, это в Египте. — от смеха я закинул голову назад. — Но в ваше оправдание подмечу, что Турция и Египет — рядом.   Местность Японии захватывает — архитектура, растения, традиции. Я рад наслаждаться страной хотя бы промежутками между работой.   — Отель Баффаро, пожалуйста. — гортанно ответил водитель. — Я не беру деньги из рук, чтобы не заразить вас. И не повернусь, чтобы Dogre не передалось дыханием. Положите рядом.   Левиамин оставил десять долларов на подлокотнике между креслами и мы покинули автомобиль, разгрузив багаж. Четырёх-звёздочный отель построен в форме U, смесь японской и ампировой архитектуры, одиннадцать этажей. Во дворе отеля огромный фонтан, на нём статуя как будто бумажного самурая с крыльями и двумя дельфинами, что его окружают. По сторонам высокие колонны, их обводят снизу до верху искусственные розы, а сверху электрические тётины. Неподалёку парковка, в её центре высокая и кривая сакура. Напротив отеля магазины брендовой одежды и обменник, туда коллега Мандельштам и отправился, чтобы разменять несколько долларов на иены для удобства. Я же пошёл селиться.   — Номер сорок девять, добро пожаловать в отель Баффаро. — улыбчиво передала ключи молоденькая администраторша за круглой стойкой ресепшна.    Это номер на краю здания, поэтому тут две комнаты. Как раз одна для меня и вторая для Леви. Вот, в скором промежутке, и он вошёл. Я слегка припустил жабо вниз, чтобы не душил, ибо с иудеем рядом всегда ощущалось как физическое, так и моральное тепло, а Мандельштам поправил волосы, дабы не щекотали.    Прошли на балкон, в данный момент пальцы Левиамина коснулись с нежностью моей ладони и продержались пару секунд, но он быстро спрятал конечность в карман, словно это случайность. Я смущённо облокотился об ограждение балкона. Утренний ветер приятно ударялся о лицо, дул в уши и шею, ласково перебирал бороду точно лёгкие движения расчёской.    Я присмотрелся к парковке. На ней полицейский автомобиль Toyota Crown пятнадцатого поколения, рядом один сотрудник активно и импульсивно спорил со вторым, а тот молчал, сложив руки на груди. Между пальцев дымилась сигарета и он смотрел прямо на нас пустым взглядом… смущение и детская неловкость сменились на напряжение и, в то же время, интерес. Нас уже ждали?   Мужчина в форме, не произнося ни звука, направился к нам, а его напарник смиренно заткнулся и последовал за ним молча. Блюстители остановились под нашим балконом и пару секунд просто стояли с поднятыми головами.   — Вы не местные. — говорил тот, что курил. — Прилетели по вызову?   Я медленно кивнул головой, а полицейский подозвал нас рукой на улицу. Мои глаза встретились с взглядом Мандельштама, но мы молча направились к двери. Пора бы и приступить к делу.

   Тридцать пять лет назад   Город Сасебо, префектура Нагасаки   Пожилой неонатолог — Токецу Ацуи поправил очки и тихо зевнул, культурно закрыв рот ладонью. Перед ним сидела семья. Марук и Миккико Шикуретто. Отец нервничал из-за нагнетающей интриги и нетерпения, что ли, а мать, как раз, потому что не хотела ребёнка.   — У вас мальчик, поздравляю. — начал доктор, стуча по столу ручкой. — Вес и рост прекрасны, в целом он здоров.   — «В целом»? — повторив, уточнил Марук.   — Мне не нравятся его глаза. Под ними небольшие мешки и крохотные рубцы, что ещё совсем рано для его возраста. Я рекомендую обратиться в больницу, как только малыш откроет глаза, я выпишу направление.   — Это серьёзно повлияет на него? Он не умрёт?   — Не знаю, поэтому и нужно дождаться времени, чтобы открыл глаза.   — Сколько будет стоить операция, господин Ацуи-сан? — спросил мужчина напротив.   — Любезный, никто не знает что с ним, поэтому и о стоимости операции пока сказать точно не можем. Если она пригодится вообще. Сегодня вас выписываем, миссис Миккико. — доктор притянул к себе толстую пачку документов. — Не забывайте следить за здоровьем ребёнка. И за вашим тоже.   Золотистый Bentley подъехал к двухэтажному, но скромному и маленькому частному дому. Здание оборонял высокий забор, на его верху черепица — крыша, оформленная в японском стиле. По его краям, как у дороги, так и во дворе поднимался бамбук и цвела сакура.   Включился свет, в гараже открылись ворота, а увидев подъезжающий автомобиль из дома вышел мужчина в смокинге, с красным поясом и жабо. Лысеющий и с остатком чёрных волос по бокам человек лет сорока открыл ворота хозяину во двор.   — Поздравляю вас с рождением сына! — сделав поклон, воскликнул дворецкий семейства, когда те вышли из гаража.   — Спасибо, Ии. — Марук поклонился в ответ. — Пожалуйста, составь компанию за нашим столом.   Малыш спал в коляске рядом. В главе трапезы сидели Миккико, не желая принимать пищу и её муж Марук, поглощающий еду не стесняясь. Он: мужчина среднего роста, с короткой стрижкой и кустистыми бровями, под вздёрнутым маленьким носом густые усы, широкие плечи и мускулистая грудь. Она: женщина с заострённым лицом, губами в форме сердечка, кудрявые волосы пушисто путались до лопаток, не выделялась сексуальной фигурой, но какое же красивое лицо. Миккико всегда сидела дома и не работала, а зачем, когда муж чемпион мира по боксу и владелец военно-направленной кэйрэцу Paradin?   За столом со стороны Марука его родители и Миккико тоже за другой частью стола. На противоположном конце дворецкий Ии. Кухня маленькая, но богатая, из еды креветки, осьминог с соусом и перцем, салат из редьки и палтуса, жареный желтохвост, пропитанный лимонным соком и разными видами зелени, и другие заготовки. Осьминог — единственная еда, которой никто так и не коснулся, а у одной Миккико не возбуждался аппетит.   — Родная... что случилось? — спросил Марук. — Ты в таком виде пролежала в роддоме.   — Давай не будем сильно праздновать ни завтра, ни послезавтра, никогда? — сухо, хрипло, едва слышно ответила она вопросом. — Я не хотела такого ребёнка.   Все застыли, бросив взгляд на в пасмурном состоянии мать. Её муж выронил палочки вместе с куриным удоном.   — Зачем тогда соглашалась, Миккико? — спросил Марук.    — Глупой была…   — Хей, ну ты чего, расстроилась из-за того, что у него проблемы с глазами? — приобнял кудрявую мускулистый человек.   — Мне хотелось здорового ребёнка, а не монстра…   — Не бойся ты, сделают ему операцию. А может и не надо будет. Брось, никак это на него не повлияет.    — Сатоши. — вставил Ии и все повернулись к нему. — Давайте малыша будут звать Сатоши?   Никто не мог предположить, что он и она... постепенно разрушат свой тёплый и семейный уют, превратив дом в моральную и физическую войну. Никто не мог представить к чему это приведёт.