Глава 16. 1999 год

Август, 1999 год

- Ну, что, Юленька, уже знаете, кто будет? - спросила Алла Александровна, разливая по чашкам ароматный свежезаваренный чай.

- Решили, как и в прошлый раз, оставить это в тайне до рождения. Хотя, Витя уверен, что теперь точно родится мальчик. Уже даже имя какое-то там себе придумал.

- Ну вот и какая же ему разница, кто родится? - покачала головой женщина. - Главное ведь, чтоб здоровеньким малыш был.

- Не, мать, не скажи, - подал свой голос Павел Викторович. - Каждый мужчина обязан вырастить сына. Так что правильно всё Витька говорит.

- Паш, что вот ты говоришь такое? Обязан, не обязан. Скажи ещё, что если бы у нас с тобой дочка родилась, то не обрадовался.

- Так я этого и не сказал. Но родись первой девочка, за сыном всё равно бы пошли ещё обязательно.

Пчёлкина-старшая неодобрительно вздохнула. Они с мужем всю жизнь прожили в согласии и без особых ссор, но иногда тот был просто невыносим!

Витя у них и так родился слишком поздно, когда им обоим было чуть больше сорока, врачи даже не давали гарантий, что беременность и процесс родов в таком возрасте пройдут благополучно. Больших денег никогда особо не водилось, тянулись до зарплаты из последних сил. Куда им ещё второго-то было заводить?

Юля слушала это всё с улыбкой. Её родители, как только она позвонила им и обрадовала этой новостью, тут же заявили, что приедут в гости. Слишком давно они не виделись, да и появились у Колесниковых некоторые дела в Москве, требующие их визита. Татьяна Викторовна очень хотела наведаться к Валерке, хотя и, чего греха таить, боялась этого.

Девушка тогда поспешила родителей успокоить, чтобы те попросту не ехали, преодолевая такое не малое расстояние. Сказала, что лучше уж пускай приедут после её родов, а лучше после нового года, как раз пройдут выборы и обстановка, как говорит Витя, немного поутихнет.

Новость о том, что Александр Белов - один из главных криминальных авторитетов хочет податься в депутаты, весной всколыхнула всю Москву и близлежащие города. По всем улицам были расклеены его плакаты в обнимку с сыном, раздавались предвыборные листовки, а по домам ходили представители социальных служб, разнося пенсионерам гуманитарную помощь. В каждом таком пакете лежал небольшой флаер со словами: «Наше будущее в наших руках. Голосуй за Александра Белова!».

Юля, если честно, такого порыва Саши быть политиком не понимала. У него, вроде как, особого стремления к данному роду деятельности никогда не было. Витя особо её в эти дела не посвящал, мол, незачем ей, беременной, обо всём этом сейчас думать. Хотя и бурчал себе под нос, что Белому эти выборы нахер не сдались.

Пчёлкин, несмотря на завал по работе, старался в офисе долго не засиживаться. Единственным разом, когда за всё это время он позволил себе приехать позже обычного, стал день, когда он рассказал парням о беременности Юли. Они тогда зависали почти что до трёх ночи, уничтожив все запасы алкоголя. Витя явился домой в ужаснейшем состоянии, еле держась на ногах, но был счастлив до безумия. Из офиса он названивал Юле через каждые пять минут, заверял, что с ним всё в порядке и пьяным голосом не переставал её благодарить за всё. Ему слишком тяжело далось завоёвывать вновь её доверие, так что у него не было больше никакого шанса даже на малейшую ошибку.

Девушку такое поведение сильно смешило, особенно когда Космос с Сашей поочерёдно вырывали у Вити телефон из рук и наперебой кричали поздравления, хотя и немного бесилась от того, что мужчины достают её многочисленными звонками, повторяя в основном одно и тоже.

Юля научилась верить Вите. Хотя далось ей это, безусловно, с большим трудом. Поначалу она думала, что больше никогда опять не сможет доверять этому человеку. Но Пчёлкин сумел её заверить, что он изменился.

Что такое счастье? Деньги? Долголетие? Здоровье? Юля часто задумывалась, а могла ли она назвать себя счастливой. И понимала, что раньше - точно нет.

Она, бывало, вспоминала о Вадиме. Думала, где он и что с ним сейчас. Он, вероятно, уехал к отцу в Германию, как-то обмовлялся ведь словом, что планирует позже туда переехать.

Юля первое время места себе не находила. Её терзала изнутри совесть и не покидало ощущение, что она предала Сафонова. Особенно в те моменты, когда о нём спрашивала Арина. Как-то за завтраком дочка поинтересовалась, когда они снова поедут к дяде Вадиму. Пчёлкин, читающий в это время утреннюю газету, резко перевёл взгляд на Юлю, однако, молчал, ожидая, что на это ответит жена.

Бывшая Колесникова же просто сказала, поцеловав девочку в макушку, что дядя Вадим уехал далеко-далеко и больше, увы, они не увидятся. Арина, конечно, загрустила, ведь Сафонов ей очень нравился, хотя и через некоторое время вновь развеселилась. Больше она о нём спрашивать у Юли никогда не будет. И, вероятно, невзначай столкнувшись с ним взглядом в толпе пробегающих прохожих, когда станет старше, не узнает в нём того, кто так задорно играл с ней в догонялки.

Время уже было позднее, пора было возвращаться домой. Скоро за ней приедет Витя, а пока его нет, Юля решила наведаться в квартиру бабушки. Последний раз она была там целых три года назад. Просто не находила в себе сил появляться там чаще.

В квартире пахло сыростью и каждое её движение отдавалось громким эхом. Вся мебель и зеркала были накрыты белыми простынями ещё с момента, как женщина умерла. А все открытые поверхности покрылись толстым слоем пыли.

Юля прошла по коридору, оказываясь в своей бывшей комнате. Как будто вчера, она, семнадцатилетняя девчонка, переехала к бабушке, ведь так до института добираться гораздо быстрее. Как будто вчера, тут кипела жизнь, повсюду были разбросаны её конспекты, а стол был завален различной косметикой, расчёсками и заколками для волос. Как будто вчера, на этой кровати они до беспамятства целовались с Витей, когда их чуть было не застукали бабушка и Валерка.

Всё это было, будто вчера, хотя прошло, на самом деле, уже целых десять лет.

Зазвонил телефон. Звонивший Витя оповестил, что будет на месте минут через пятнадцать. Решив подождать Пчёлкина на улице, она спустилась вниз, перед этим вновь заглянув к родителям Вити, извинившись за то, что сын не сможет сегодня их навестить, но клятвенно пообещался, что заедет завтра.

Солнце уже практически полностью скрылось за горизонтом. С площадки доносился заливистый смех - это дети слишком высоко раскачивались на качелях, в надежде дотянуться до огромного оранжевого шара, освещающего землю. Они были по-настоящему счастливы. И Юля вдруг задумалась, когда сама позволяла себе отпустить все волнующие проблемы и поддаться эмоциям? Слишком давно.

Вити в поле зрения пока видно не было, поэтому, чтобы зря не стоять, девушка присела на ближайшую скамейку, вдыхая поглубже прохладный августовский ветерок, устало прикрывая глаза. Приложив ладонь к животу, почувствовала едва слышные толчки и легонько улыбнулась. Вот так всегда, стоило Юле только подумать о возможном отдыхе, как малыш тут же давал о себе знать. Особенно подобное происходило всегда перед сном. Толчки порой были настолько сильными, что Витя шутил даже, что если родится сын, в чём он, собственно, ни капельки не сомневался, то точно пойдёт по стопам Фила и станет боксёром.

Прямо напротив подъезда была припаркована машина, на которую за всё это время Юля внимания не обратила. А вот сидящий внутри мужчина её узнал сразу. Она ведь ни капельки не изменилась, если не считать, конечно, округлившегося живота. Неспеша выдыхая дым, думал, неужто он и вправду такая мразь? Неужели, он правда собирается шантажировать девушку, носящую под сердцем ребёнка?

Этот блядский Пчёлкин лишил его тогда всего. И он собирается отплатить ему той же монетой. - И что же столь прекрасная девушка делает одна в такое позднее время? - показательно громко хлопнув дверцей машины, стал постепенно приближаться к Юле.

Последняя тут же распахнула глаза, ощутив, как по венам, смешиваясь с кровью, пробежал страх. Она здесь одна и, в случае чего, ей никто не поможет. Ещё и Пчёлкина, как назло, носит Бог знает где. Из-за вечерней темноты Юля не сразу узнала в этом незнакомце Артура Лапшина. И хотя на мгновение она всё же мысленно выдохнула, что перед ней не какой-нибудь маньяк-убийца, а старый знакомый, всё равно присутствовало ощущение, что доверять ему нельзя.

- Артур?

- Он самый, - мужчина улыбнулся, прокрутившись вокруг своей оси. - А ты, Колесникова, ничуть не изменилась.

- Ты, к слову, тоже. И скажу, что я давно уже не Колесникова.

- Наслышан. Всё же выскочила за того белобрысого замуж?

- А ты как здесь? - Юля перевела тему. Она решила встать со своего места. Всё же, когда они наравне, чувствует девушка себя куда уверенней. - Слышала, что ты после университета заграницу умотал куда-то.

- Да, такая вынужденная мера, действительно, была.

Лапшин и вправду ничуть не изменился. Даже голос остался такой же мерзкий, как тогда. От этого повышенного, слегка писклявого тона, прямо как у крысы, у неё всегда по спине бегали противные мурашки. Особенно, когда он, в очередной раз, карауля около аудитории, предлагал сопроводить её до дома.

Юля вытянула шею, пытаясь высмотреть вдалеке знакомую машину Вити. И почему, чёрт возьми, когда он так нужен, его нет?

- Гляжу, поздравить вас можно? - кивнув на её живот, который она прикрывала в защитном жесте рукой, усмехнулся мужчина, перекатывая между пальцев ключи от машины. - Что-то запоздали вы с первенцем.

- Это наш второй ребёнок. У нас уже есть дочь.

- М-да, преуспевает, смотрю, Пчёлкин, во всех сферах. А с той девицей как у него? Маргарита, кажется? Никогда бы не подумал, что ты согласишься смотреть, как он спит с другой.

Артур по своим каналам выведал про Витю всё. В том числе и то, что Пчёлкины не жили вместе довольно-таки приличный срок. Про Вадима он тоже, естественно, был в курсе. Узнал даже, какой марки у того машина.

Зачем? Во-первых, всё это было необходимо для устранения конкурентов, в лице бригадиров. Во-вторых, из-за того, что тогда, в восемьдесят девятом, бывшая Колесникова Лапшину была глубоко небезразлична, а этот кудрявый упырь, без конца крутившийся рядом с ней, мешал ему полноценно действовать. Это была своего рода месть.

- Не понимаю, о чём ты, - уж с кем, но с ним она точно свои семейные отношения обсуждать не будет. - У нас с Витей всё замечательно.

- Да ладно тебе, Юль, чё ты? - губы его растянулись в усмешке. И это практически вызывало ком тошноты в горле. - Только глухие и слепые об этом не знали. Разве что в газетах не печатали.

- Ты ведь не просто так нашёл меня, да? Что тебе нужно?

- А я уже не могу мило побеседовать со своей бывшей сокурсницей?

- Мы с тобой не сокурсники, если что. Почитай лучше значение этого слова, чтобы знать хотя бы, о чём беседу вести, - Юля оглянулась по сторонам. Машины Пчёлкина по-прежнему на горизонте не было. Может, лучше пойти ближе к проезжей части? Там людей побольше, Лапшин уж точно не станет при всех донимать идиотскими вопросами. Да и есть вероятность, что так она быстрее заметит машину мужа. - Извини, но мне пора. Не скажу, что рада была видеть.

- Стой, - когда она отдалилась на несколько шагов, Артур окликнул её.

- Чего тебе ещё? - Юля обернулась.

- У меня к тебе будет последняя дружеская просьба. Даже, можно сказать, совет.

- А мы с тобой разве друзья?

- Я там слышал, что Белов в депутаты решил податься?

- Не знаю, что он там решил. Я в эти дела не лезу. - А у тебя, вроде как, срок на середину ноября? - он кивнул на её живот. - Правильно?

- Причём здесь это?

- Если хочешь благополучно разродиться, сделаешь так, как скажу я, - в полумраке Юля заметила, как блеснула холодная рукоять пистолета. Тон его голоса изменился. Кожу резко обдало мурашками. - И только попробуй ляпнуть кому-то об этом. Особенно муженьку своему.

Перед ней правда сейчас Артур? Тот самый настырный парень, которого за глаза в институте все называли «пухляш», который таскал ей каждый день цветы и добивался изо всех сил хоть капельку её внимания? Или же это его копия в ужасающем обличии?

- Что ты хочешь конкретно от меня? Я же уже сказала, что в эти дела не лезу, - девушка стала отходить дальше, а когда деваться уже было некуда, упёрлась спиной в фонарный столб.

- Не поверю, что Пчёлкин не делится новостями с тобой. Надо же перед бабой своей хвастануть? Рассказать, например, как удачно несколько лет назад спиздил у меня бизнес? Просто увёл из-под носа. Я тогда ни с чём остался, сечёшь вообще?

- Значит, внимательнее стоило быть.

- Короче, слушай сюда, - щёлкнул затвор и холодное дуло, сквозь ткань клетчатого жакета, коснулось её кожи на животе. Ребёнок, видимо, почувствовав прикосновения, зашевелился. - Если не хочешь, чтобы с этим уродцем после рождения что-то случилось, хоть костьми ляжешь, но повлияешь на Белого, чтобы снял свою кандидатуру.

- И как ты себе это представляешь? Мы с ним даже не общаемся.

- Через муженька своего, значит. Найдёшь способ, если тебе, конечно, твои дети живыми нужны. У тебя ведь, ты сама сказала, дочка ещё есть.

- Ты не посмеешь.

- Уверена? Самолично, может, и не посмею. Но вот кто-то другой с радостью это сделает. Слышал, кстати, что за детскую проституцию в определённых кругах неплохо платят.

- Прекрати, - по щекам заструились слёзы. Она и не представляла, что когда-то услышит подобное в адрес своего ребёнка.

Рядом остановилась машина. Витя, ещё издалека заметивший что-то неладное, тут же выскочил из салона. В порыве злости и страха, окутавшего его, он не сразу распознал, кто рядом с Юлей.

- Слышь, отойди от неё!

- О, а вот и муженёк твой, собственной персоной! - убирая пистолет от её живота, воскликнул Лапшин. - Что же ты бросил свою драгоценную супругу одну? До слёз её доводишь?

- Ах, Артурио, это ты? - заслонив Юлю своей спиной, язвительно улыбнулся он. - Сменил, наконец, спустя столько лет штаны от страха и решил в гости наведаться?

Девушка закрыла лицо руками. Ей уже было абсолютно всё равно и на приехавшего Витю, и на угрозы Лапшина. Она просто хотела оказаться дома прямо сейчас. Оказаться дома и убедиться, что всё это - ужасное сновидение, что с её дочкой всё нормально. Но это, увы, не сон.

- Что он сделал? - Юля отрицательно кивнула головой, стараясь не встречаться с Витей взглядом. Пелена слёз окончательно застелила глаза. Она стряхнула руку мужа со своего плеча, отходя от него, направляясь в сторону машины, пытаясь рассмотреть под ногами дорогу.

В голове было абсолютное непринятие ситуации. Почему, когда у них всё наладилось, опять происходит какая-то херня? Почему из-за какой-то дурацкой делёжки власти между ними, должна страдать именно она?

Юля, утирая солёные дорожки, пыталась не смотреть на Витю и Артура, которые вели свой разговор явно на повышенных тонах. Не хватало ещё, чтобы Алла Александровна или Павел Викторович выглянули в окно, услышав крики.

Переживать ведь будут ещё сильнее, чем она. Возможно, переживания были бы не настолько сильными, если бы оба мужчины не были вооружены. В какой-то момент, по лицу Лапшина прилетел смачный удар прямо в нос, от чего тут же заструилась густая кровь, а пистолет, дуло которого до этого было приставлено к её животу, упал куда-то на землю. Очевидно было, что Артур сдачи не даст, а потеряв оружие, так и тем более не сунется. Витя ведь на порядок выше его и сильнее.

Подхватив, на всякий случай, «Макар» Лапшина с асфальта, Пчёлкин направился в сторону машины. Оказавшись в салоне, бросил пистолет на заднее сидение. Вид супруги его пугал. Юля вся побледнела, руки тряслись, а губы искусаны практически до крови.

- Ты как? - он взял её ладошку в свою. Кожа была слишком холодной.

- Поехали домой, пожалуйста, - она не стала ему говорить о том, как сильно испугалась за ребёнка. И за Витю тоже. Всё это было и так слишком очевидно.

***

Время уже перевалило за два часа ночи, а Юля всё ворочалась в постели, не в силах уснуть. Какую бы позу она ни приняла, тут же начинало болеть всё тело. Хотя, плохое самочувствие, в том числе и ломота, преследуют её уже какой день подряд. Вчера, к примеру, она и вовсе не могла подняться с постели.

Девушка перевела взгляд на мирно сопящего рядом Витю. Профиль его расплывался перед глазами и дело было вовсе не в ночной темноте. Она только сейчас, сквозь затуманенный разум, поняла, что в уголке глаз скопились слёзы.

Ребёнок внутри толкался настолько сильно, как никогда до этого. Невыносимо тянуло низ живота и поясницу. Она не понимала, в чём именно причина столь плохого самочувствия.

Может, всё дело было в том, что после той встречи с Лапшиным, девушка не находила себе места? Витя всячески пытался её успокоить, однако, все его попытки оказывались безуспешными. Слишком уж напугали её угрозы бывшего воздыхателя.

Юля переживала за мужа. Плакала, просила остановиться. Пчёлкин, прижимая к себе, заверял, что всё будет нормально и никто не посмеет даже пальцем тронуть её и Арину. Мужчина усилил охрану в два раза, теперь даже по периметру их дома дежурили широкоплечие парни, не позволяя даже птичке пролететь незаметно.

Бывшей Колесниковой же, однако, легче от этого не становилось. Каждый день ей на мобильный телефон не переставали поступать непонятные звонки, а на рабочем столе, в редакции, ею регулярно обнаруживались анонимные письма с очередными, не совсем приветливыми словами.

Хотя, на удивление, обиды на мужа она не чувствовала. Привыкла, видимо. Это просто очередной этап, который нужно пережить. Перетерпеть. Скоро у них родится малыш и всё снова станет хорошо.

Юля, скинув одеяло, приняла сидячее положение, опустив босые ступни на холодный паркет. По коже, будто обкалывая мелкими иголочками, пробежали мурашки. Ей, кажется, стало ещё хуже. Резко затошнило и низ живота заболел ещё сильнее. Участилось сердцебиение.

По ногам, впитываясь в белоснежную простынь, стала растекаться жидкость с кровянистой примесью. В следующую секунду боль стала невыносимой, примерно такой, какую она ощущала во время первых родов, только раза в три сильнее.

Ещё же только конец шестого месяца, почему схватки начались так рано?

- Витя... - тяжело простонала Юля, схватившись за живот. По ногам уже струилась не полупрозрачная жидкость, а алая кровь. - Витя... - Юля? - сонно прошептал Витя и, заметив, что что-то явно не так, тут же подхватился. Только вот в кромешной темноте он не сразу понял, что именно не так. - Что случилось?

- Ребёнок... - только и смогла выдавить она. - Схватки начались.

- Схватки? Ещё же рано.

- Я не знаю, что это, - живот с каждой секундой разрывался от боли всё сильнее, а силы покидали её. - Мне очень больно...

- Потерпи, родная, потерпи, - Витя, включив свет, схватил мобильник, пытаясь отыскать нужный номер. - Сейчас я наберу Кате.

Наклонившись, чтобы поцеловать её в лоб, почувствовал губами, насколько горячая у неё кожа и небольшую лужицу крови, медленно растекающуюся по полу.

Пчёлкин сразу понял, в чём дело.

***

- Ну, Кать, что там? - Витя сразу же подорвался со своего места, как только заметил выходящую из родильного зала женщину. Рукой она смахнула проступившие капельки пота, снимая медицинскую маску. Давненько у неё не было такого тяжёлого ночного дежурства.

Екатерина Николаевна, за словом в карман никогда не лезшая, сейчас не знала, что сказать. Подобные случаи, конечно, случались на её практике, но одно дело говорить это людям, которых, вероятно, больше не увидишь, а сказать близким людям, тем более, лучшему другу своего племянника - практически нереально.

У Пчёлы же бешено колотилось сердце. Он всё это время, с того самого момента, как переступил порог больницы, не мог найти себе места. Когда Юлю забрали, метался по длинному коридору со стороны в сторону. Если с ней или с ребёнком что-то случится, себе он этого никогда не простит.

- Кать? Что с ними? - вновь спросил Пчёлкин.

- Извини, Вить. Я не смогла ничем помочь. Пока её довезли, родовой процесс уже было не остановить. Ребёнок, к сожалению, родился мёртвым.

Абсолютный шок. Болезненной пульсацией отдавались в голове только что сказанные слова. Он думал, что спит. Но прошедшая мимо медсестра, случайно задевшая его плечом, помогла ему понять, что происходит в реальном времени. Если бы не он, всего этого не произошло.

- А Юля?

- Ей пришлось нелегко. Мы вкололи снотворное, сейчас она спит.

- Можно к ней?

- Не тревожь её сейчас, приходи лучше завтра утром, - женщина уже собиралась направиться в свой кабинет, однако, опять остановилась, оборачиваясь на Пчёлкина. - Прости ещё раз.

Он просто мотнул головой, давая понять, что зла на неё не держит. Да и при чём тут Катя? Витя был уверен, что женщина сделала всё возможное. Если и стоит винить кого-то во всём случившемся, то только его самого.

Присев на ближайшую лавку, он сощурил глаза, в которых, кажется, стали собираться слёзы. Хотелось закурить. Скурить разом всю пачку. А ещё лучше напиться.

Бог, видимо, решил, что Витя Пчёлкин слишком счастлив.