Глава 12. 1998 год

Юля всегда удивлялась быстротечности времени. Хотя, раньше, в школьные или институтские годы, к примеру, на подобное не жаловалась. Тогда, наоборот, всё шло слишком уж в размеренном темпе.

Недавно начавшийся, девяносто восьмой год внёс, безусловно, корректировку в жизнь многих. И что принесут последующие месяцы не знал никто, предугадать наперёд было невозможно. Девушка, стоя около больничного окна, смотрела вдаль, туда, где бушует метель. Пчёлкина и не помнила уже, когда за последние года была такая снежная зима. Она приезжала сюда каждый день, вот уже на протяжении месяца. Персонал больницы знал в лицо каждого, кто наведывался на регулярной основе к Филатову, поэтому фраз, по типу: «Время для посещения истекло, приезжайте завтра», не возникало.

К палате больного была приставлена круглосуточная охрана, мимо которой даже муха пролететь незаметно не могла. Они, как и медсёстры, ухаживающие за Валерой, были людьми, замечающими слёзы близких бывшего боксёра. В особенности Юли и Тамары.

И если Пчёлкина старалась изо всех сил держаться, хотя и давалось это, безусловно, крайне нелегко, то Филатова сдавала на глазах. Улыбчивая и жизнерадостная ранее, сейчас была похожа скорее на мумию, нежели на живого здорового человека. Веки всё время были опухшими от слёз, а в карих глазах, в которые однажды влюбился Валера, угасали с каждым днём искорки надежды.

Она смотрела на его лицо, словно застывшее во времени, и не могла поверить, что перед ней находится собственный муж. Отец их ребёнка. Человек, всегда укрывающий от бед и ненастий, за которым она была, как за каменной стеной.

Сидя около его постели каждый день, она надеялась, что вот-вот запищат аппараты, и Валера медленно распахнёт свои глаза. Но время неумолимо бежало вперёд, а чудо, увы, не происходило.

Вместе с надеждой на его скорое выздоровление, где-то слишком глубоко, сидел страх потери. Находясь дома, Тамара каждый раз вздрагивала от телефонного звонка, ведь в любую минуту могли позвонить из больницы и сказать ужасающую фразу: «Ваш муж скончался несколько минут назад, не приходя в сознание».

Она, вероятно, не смогла бы пережить подобное. Ей даже приходила в голову картинка, как она, полная отчаяния, глотает горсть таблеток, запивая обычной проточной водой. Либо же, распахивая окно в их квартире на восьмом этаже, ступает с небольшого выступа прямо вниз, падая на сырую землю.

И только лишь Кирюша заставлял её держаться на плаву. Держа сына на руках и глядя в его карие глазки, девушка понимала, что нужно бороться за счастливое будущее их семьи.

Юля же, после случившегося, почти неделю не выходила из дома и не отвечала на рабочие звонки. Соня, беспокоясь состоянием подруги, всё просилась приехать, однако Пчёлкина заверила, что она в норме. Брагина и Вадима на уши поставила, но даже тот молча разводил руками. Юля просто сказала, что ей нужно время наедине с собой, тогда она никого не хотела видеть.

В квартире она всё это время находилась одна. Арина гостила у Аллы Александровны и Павла Викторовича - родители Вити сразу же сказали, узнав о случившейся катастрофе, что внучке лучше пока побыть у них. Девочка и рада была бы подольше оставаться у любимых бабушки с дедушкой, только очень часто просилась к маме. Маленькому ребёнку, увы, трудно объяснить всю суть произошедшего, да и детской голове вовсе не нужны проблемы взрослых.

После некой мысленной «перезагрузки», длившейся чуть больше семи дней, Юля, наконец, решила взять себя в руки. Всё это время девушка почти не вставала с постели, практически не притрагивалась к еде. Её от всего тошнило.

Пчёлкина приехала первый раз в больницу как раз после этого. Медленно ступая по кафельному полу, она крайне боялась того, что может увидеть там, в палате. Валера до сих пор находился в реанимации, врачи не давали абсолютно никаких гарантий. Сидя у постели брата, девушка почти всё время с ним разговаривала. Рассказывала о погоде за окном, о том, что происходит в жизни каждого, как растёт их с Томой сынок. Она была уверена, что Валера слышит каждое её слово. Доктора говорили, что такая «терапия» положительно воздействует на подсознание больного и это может ему помочь быстрее поправиться.

Каждый день в палате появлялись также Витя, Космос и Саша. И, в один из дней, Юля столкнулась с Беловым. У девушки в голове периодически всплывали фразы мужчины в тот злополучный день. Где-то на подсознании она, конечно, понимала, что сказано это было в порыве гнева и чувства мнимого предательства со стороны Пчёлы, но ведь человек говорит правду только в трёх случаях: в состоянии алкогольного опьянения, в гневе и в детском возрасте, правда?

- Я хотел извиниться перед тобой, - начал Саша, присаживаясь на соседний стул. Скрестив пальцы в замок, он стал крутить золотое обручальное кольцо, не зная даже, что говорить дальше.

- Мне не нужны твои извинения, Саш, - Юля пожала плечами, даже не глядя в сторону мужчины.

- Это всё было не со зла, честно. Пойми, эмоции тогда взяли верх и я...

- Вы с Космосом и вправду решили, что Витя мог так поступить? Вы ведь практически с пелёнок вместе, он бы никогда не смог такое сделать.

Белов не знал, что отвечать. Криминальный авторитет сидел, потупив взгляд, не в силах произнести хоть что-то. Да и нужны ли вообще какие-то слова? Мужчина прекрасно понимал, что в Юле сидит обида и если бы его слова с обвинениями, что он тогда выплюнул ей в лицо, слышали бы Пчёла или Фил, то так легко он бы не отделался.

- Извини, - произнеся напоследок, Белов поднялся со своего места, оставил на спинке стула медицинский халат и удалился из палаты. Запланированную ранее рабочую поездку в Рим Юле пришлось, понятное дело, отложить. На плаву её держали Аришка, с которой она старалась проводить как можно больше времени, и Вадим, который не оставлял её даже на секунду.

Пчёлкина пыталась чаще забирать к себе Кирюшу, дабы малыш не дышал больничным воздухом, ведь Тома проводила у больничной койки всё время. Новый год Юля и Вадим праздновали вместе, пригласив к себе и Филатову, чтобы та не оставалась в этот день одна. Но блондинка приглашение отклонила, слушая поздравление Ельцина в одиноких белых стенах.

Родители Тамары, дочери, конечно, безмерно сочувствовали, однако же отец девушки - Андрей Григорьевич, не упускал возможности лишний раз напомнить ей о том разговоре, произошедшем между ними несколько лет назад.

Мужчина был в бешенстве, когда узнал, с каким парнем строит отношения его дочь. Кричал, что какой-то боксёр с сомнительной карьерой, занимающийся, к тому же, нелегалом, ни к чему хорошему привести не сможет. Наплачется из-за него любимая, единственная дочурка.

Куликов даже жену настраивал, дабы та хоть как-то повлияла на Тамару. Девушка же не слушала никого, ей было абсолютно плевать, что кто-то думает о Филатове. Главное, что она в нём уверена, уверена в его любви, а всё остальное её не интересовало.

Тамара не слушала отца и сейчас. Мужчина, как самый настоящий змей, шипел на ухо, что дочь должна бросить Валеру.

- Ты сама-то подумай, зачем тебе нужен инвалид? - когда девушка с сыном приехала к родителям в гости, вновь начал причитать он. - Что ты будешь делать с ним? Утки выносить и с ложечки кормить?

- Прекрати, я прошу тебя! Зачем ты говоришь такие вещи о моём муже, что он тебе плохого сделал?

- Всего лишь втянул мою единственную дочь чёрт знает во что, - цокнул Куликов. - Забыла, наверное, как от бандюг пряталась?

- Валера - не бандит, запомни, папа. И каким бы он ни был, он мой муж и отец моего ребёнка. Я люблю его и никогда не брошу. Я буду с ним до последнего.

Филатова надеялась на поддержку родителей, но её же, однако, практически не было. Мама хоть и помогала ей с Кирюшей, когда блондинка днями напролёт торчала в больнице, но особо моральной поддержки не оказывала.

Тамара, по сути, поделиться откровениями могла лишь с Юлей. Сестра мужа как никто другой понимала всю её внутреннюю боль, позволяя выплакаться в жилетку.

Девушки остались практически один на один с этим горем.

***

Весна, 1998 год

Тёплое весеннее солнце заливало московские улицы вот уже как три недели. Люди сменяли тёплые пальто и пуховики на лёгкие плащи и джинсовки, постепенно забывая о суровой зиме, готовясь к лету. Кто-то уже вовсю распланировал дела на ближайшие три месяца, кто-то успел купить путёвки на отдых, а кто-то понимал, что, вероятно, всё свободное время и весь возможный отпуск посвятит роботе.

К последней категории можно было отнести Юлю. Последнее время из редакции она практически не высовывалась, бывало, что могла засидеться там до полуночи. Даже Вадим - человек, горящий своим делом, проводил на рабочем месте времени раза в два меньше.

Пчёлкина же таким образом пыталась хоть как-то укрыться от суровой реальности. Печатая на ноутбуке очередную статью, сквозь клавиши она словно передавала все те эмоции, что скопились в ней за последние месяцы.

Время шло и, как кричали заголовки многих газет: «Третье тысячелетие уже наступает на пятки», даже несмотря на то, что до его наступления было ещё целых полтора года. Обстановка же, однако, не менялась.

Филатов всё так же пребывал в коме. Не помогало абсолютно ничего. Ни дорогостоящие лекарства, ни наблюдение лучшими специалистами в области нейрохирургии, которых подтянул Пчёла, не могли улучшить состояние Валеры. Доктора попросту разводили руками - Тамаре и Юле, конечно, губительных диагнозов не произносили, но между собой перешёптывались, мол, шансов на выздоровление у парня нет.

Помимо накопившихся проблем вне работы, в редакции творился настоящий хаос. Фролов, отдавший должности старшего редактора почти двенадцать лет, решил уйти на пенсию - мужчине недавно исполнилось шестьдесят пять.

Все в отделе стали вести себя перед шефом совсем иначе, практически ходить на задних лапках. Если раньше поручения могли выполняться неделю, а то и не выполняться вовсе, то теперь всё делалось молниеносно. Никто не знал, как подступиться к начальнику, только бы заполучить желаемую должность.

И только три человека во всё это не лезли - Юля, Соня и Вадим. Брагина всё грезила о предстоящей свадьбе с Глебом, от которого совсем недавно получила предложение руки и сердца, поэтому ей было не до каких-то соревнований.

Вадим всегда был человеком добросовестным и считал, что каждый должен получать в этом мире по заслугам, назначат его на эту должность - будет безмерно рад, но лезть кому-то в душу специально Сафонов уж точно не станет.

А Юля и не стремилась особо сидеть в начальниках. Работы и так было слишком много, а брать на себя дополнительные обязанности не слишком уж и хотелось. Ко всем проблемам прибавилась и болезнь Арины. Малышка пролежала с температурой четыре дня, не притрагиваясь к любимым игрушкам и практически не вставая с постели.

Юля на это время дала няне выходные, а сама же взяла работу на дом. Каждый день наведывались что Витя, что Вадим, заваливая детскую комнату многочисленными подарками и гостинцами. Удивительно, как им удавалось не столкнуться друг с другом на улице, либо же в самой квартире. Хотя, вероятно, оба, переступая порог, всё же улавливали едва слышный аромат мужского парфюма, что продолжал витать где-то в воздухе.

- Юлия, - за спиной девушки, вырывая её из своих мыслей, возник Фролов. Лёгок на помине. - Как закончите свою статью, зайдите, пожалуйста, ко мне. Хотел с вами обсудить один вопрос.

- Конечно, Борис Альбертович, - ответила Пчёлкина. Она недоумённо переглянулась с Соней и Вадимом, что сидели за соседними столами. Раньше шеф никогда не звал её одну к себе в кабинет, если она и бывала там, то только на каких-то общих собраниях. И сейчас девушка искренне не понимала, что понадобилось начальнику.

Закончив со статьёй, спустя примерно полтора часа Юля постучала в массивную дубовую дверь, где на золотой табличке была выгравирована фамилия босса.

- Можно?

- Да, конечно, проходите.

Кабинет был просторным, с панорамными окнами, из которых открывался прекрасный вид на цветущую и утопающую в весенних лучах Москву. Около шкафов со стеклянными дверцами, за которыми хранились множество книг, папок с документами и элитный алкоголь, стоял стол, сделанный, вероятно, из такого же дерева, что и дверь.

- Присаживайтесь, - указав рукой на стул, стоящий напротив его, мужчина потушил сигарету в пепельнице. - Ну, как продвигаются ваши дела? - Да всё нормально, - Юля пожала плечами.

- У вас недавно дочка, слышал, болела, вы брали работу на дом. Как она? Ей лучше?

- Лучше, спасибо. Борис Альбертович, - девушка прочистила горло. - Вы ведь меня сюда позвали явно не для того, чтобы мою дочку обсуждать, правильно?

- Что же, вы, стоит признаться, меня раскусили, - мужчина усмехнулся. - Ладно, не буду ходить вокруг да около, перейду сразу к делу. Вы, вероятно, слышали, что я решил уйти на пенсию? - Слышала, да.

- Мне, понятное дело, необходим надёжный человек, который сможет достойно продолжить моё дело. Может, у вас есть кто-то на примете?

- Ну, Борис Альбертович, это не мне решать, знаете ли, - Юля улыбнулась краешком губ, поправляя прядку волос, что выбилась, обратно за ухо. - Вам виднее, кто в этой ситуации более достойный кандидат.

- Я, на самом-то деле, долго думал, кого же можно назначить и понял, что вы, Юлия Сергеевна, лучший кандидат на эту должность.

Пчёлкина, если честно, подумала, что это шутка. Хотя, Фролов вовсе не походил на человека, что любил говорить смешными фразами. И слова про её возможное назначение прозвучали из уст мужчины более, чем серьёзно.

Он давно присматривался ко всем сотрудникам и от его зоркого взгляда, конечно, не укрылось, как все, будто змеи, кублились между собой, только лишь бы залезть ему в душу, с целью заполучить желаемое.

Юля же не походила на остальных. Фролов вспоминал то время, когда она только пришла работать. Изначально-то он думал, что таланта у этой девчонки особо нет и за ней стоит кто-то влиятельный, раз смог пропихнуть её на такую должность. И только потом мужчина отметил её талант к писательству.

У неё был какой-то свой особенный стиль. Только начиная читать её творения, сразу же, с первого предложения, будто переносишься в то место, где происходит действо. Пчёлкина, безусловно, была трудолюбивой, могла засиживаться на работе и даже брала статьи на дом, если не было возможности находиться в редакции.

С выбором Фролов определился недавно, примерно пару дней назад. Как будто что-то щёлкнуло в голове, и он чётко для себя понял, что никто иной, как Пчёлкина, сможет привнести своим талантом что-то новое в сферу журналистики.

- Это... Борис Альбертович, - у неё, кажется, пропала способность говорить. - Это очень неожиданно, правда. Спасибо вам большое.

То, о чём Юля даже и подумать не могла, абсолютно не представляя себя в роли управляющего каким-либо делом, сейчас буквально лежало перед ней на золотистом сверкающем блюде. Только руку протяни - и оно уже у тебя в кармане.

- К обязанностям сможете приступить только со следующего месяца, дайте уж старику на месте своём досидеть последние деньки, - добродушно улыбнулся мужчина. - Пока я здесь, буду потихоньку вводить вас в курс дела.

Всю дорогу из кабинета начальника Пчёлкина обдумывала слова Фролова. Она до сих пор была уверена, что вот-вот из-за угла выскочит человек с камерой и закричит, что всё это шутка. Придя сюда совсем ещё девчонкой, сразу после окончания университета, она и подумать не могла, что когда-то сможет дослужиться до главного редактора одной из самых популярных московских газет.

- Ну, и чё там затирал тебе этот нудный старикашка? - Брагина смотрела в маленькое зеркальце и наносила на пухлые губы слой матовой помады карамельного цвета, задавая Юле вопрос. Последняя, кажется, не сразу услышала, сложив руки в замок и пялясь в одну точку.

- Привет, земляне! - блондинка щёлкнула пальцами перед лицом Пчёлкиной, заставляя ту дёрнуться. - Что он там такого наговорил тебе, что ты сама не своя?

- Мне уже, может, начать ревновать? - неожиданно возникший Сафонов, прошептал Юле на ухо, склонившись над креслом. - Приворожил Альбертович тебя, что ли?

- Дураки, - ответила она этим двоим. - Негоже, между прочим, шутки шутить над главным редактором.

- В каком смысле? - переспросил Вадим.

- В самом прямом, - Юля покрутилась на стуле, чтобы оказаться лицом к Вадиму и Соне. - Он ведь на пенсию уходит, вот и искал себе преемника.

- Ну, поздравляю, подружка! Сделаешь меня своим главным помощником?

- Только если на рабочем месте перестанешь губы красить, тогда подумаю.

- Поздравляю, родная, - Вадим притянул её за руку к себе, заставляя подняться на ноги.

- Спасибо, - Юля обвила руками его шею, оставляя на мужских губах нежный поцелуй.

- Так, получается, ты теперь моя начальница?

- Ну, что-то типа того.

- Может, меня тогда своим главным помощником сделаешь?

- Я всё слышу вообще-то! - подала голос Соня. - Я первая место заняла, так что в очередь.

- Думаю, что вам придётся побороться за это место, - Пчёлкина заливисто рассмеялась, привлекая внимание остальных в редакции, когда Сафонов, подхватив на руки, стал кружить её вокруг оси.