Пропущенная сцена. 1989 год

Декабрь, 1992 год

— Смотри, — девушка протянула ему сверток. — Помнишь её?

Развернув, Пчёлкин понял, что держит сейчас в руках свою некогда любимую олимпийку.

— Да уж, действительно — находка, — рассматривая вещь в своих руках, с некой горечью в голосе, ответил он. — Как будто из другой жизни.

Юля заметила, как озорные огоньки в его взгляде сменились печалью.

И правда — вещь эта впитала в себя всю атмосферу прошлой жизни мужчины. Она, казалось, до сих пор пахла его парфюмом, тем самым, которым он пользуется и по сей день. Пчёлкин помнил, что именно эта кофта была первой его покупкой на Рижском, где он и заработал свои первые деньги. Помнил, как накидывал её на плечи теперь уже своей жены, когда только зарождались их чувства. Помнил, как потом вдыхал аромат её цитрусовых духов, которыми успела пропахнуть ткань. И, конечно же, помнил, как олимпийка впитала в себя кровь Белова, когда Витя тащил его на своих руках из леса.

Пчёла сейчас уже не скажет, когда надевал её последний раз. Вроде как, по приезду на Урал, он сразу же закинул её в дальний угол. Тогда дворовой стиль сменился на официальный: на смену джинсам и майкам пришли пиджаки, рубашки и брюки. С того момента прошло уже три года, а эту кофту он больше так и не носил. Хотя, когда они с пацанами возвращались обратно в Москву, он всё же не забыл положить её в сумку.

— Всё нормально? — спросила Юля.

— Нормально-нормально, — заверил мужчина. В следующее мгновение, кофта отправилась в большую коробку с надписью «Мусор».

— Зачем ты выбросил? — девушка достала вещь обратно, аккуратно складывая.

— А нахера она нужна? Место только будет занимать, да и всё, — раздражённо ответил Витя.

— Что случилось, объясни? Почему ты так реагируешь на простую вещь?

— Это не простая вещь, понимаешь? Она как напоминание о том, что всего этого могло бы и не быть, — мужчина развёл руками, кивая на дорогую мебель. — Так что лучше выбросить, чтобы глаза не мозолила.

— Ну, она ведь хранит и хорошие воспоминания, разве нет? — Юля обняла его за локоть, устроив голову на плече. — Помнишь, когда мы в первый раз поехали на дачу к Царёвым, ты набросил мне её на плечи на балконе? А потом поцеловал меня. Помнишь?

— Помню.

Юля кивнула, улыбнувшись уголками губ.

— Или, когда мы поехали к озеру на пикник, а плед забыли? Ты тогда постелил её на землю, а я потом траву еле как отстирала, — теперь улыбка появилась и на лице Вити.

— И всё-то ты помнишь у меня, — Пчёлкин прикоснулся губами к её макушке.

— Конечно, помню — это было очень романтично.

— Ну да, я романтик тот ещё, — он не мог не похвалить себя.

***

Август, 1989 год

До начала нового учебного года, в котором Колесникова будет уже в статусе студентки, оставались считанные дни. Осень, не взирая на то, что до конца августа оставалось ещё пять дней, уже, казалось, вырвала бразды правления в свои руки и, по всей видимости, не планировала отдавать их обратно.

Витя заметил, что, в последнее время, его девушка слишком углубилась в учебники — и хотя вступительные экзамены были уже позади, она всё равно не расставалась со своими книжками. Когда он приходил к ней, чтобы забрать на прогулку, — дверь ему открывала Валентина Степановна, которая тоже, к слову, была недовольна тем, что внучка и носа на улицу не кажет — находил её полностью погружённой в процесс чтения какой-то специальной литературы.

С его стороны, это было до жути эгоистично, но он хотел, чтобы Юля уделяла ему больше времени. Ему не хватало её нежных поцелуев; жарких объятий; тоненьких пальчиков, зарывающихся в его густую шевелюру на затылке. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечь Колесникову от бесполезного, по мнению Пчёлкина, чтения, он задумал отправиться на небольшой пикник.

— Витя, ну отдай! — кричала девушка, стоя босыми ногами на своей заправленной постели.

Пчёлкин заявился к ней домой и, выхватив у неё книжку, поднял руку вверх, чтобы Юля не смогла забрать обратно. Она была ниже ростом, как минимум, на голову, поэтому, чтобы быть с ним наравне, встала на кровать.

— Не отдам, — закивал в отрицании парень, одну руку продолжая удерживать наверху, а второй тормозить действия девушки, когда она пыталась приблизиться к нему. — Ты из-за своих книжек когда в последний раз вообще на улицу выходила? Уже, вон, синяя вся.

— Мне заниматься нужно! Учебный год скоро начинается, если ты, неуч, забыл!

— Ах, я неуч, по-твоему, да? — наблюдая за её безуспешными действиями, с напускной обидой спросил Пчёла. — На меня, вообще-то, сегодня возложена важная миссия.

— Это, интересно, какая же? — складывая руки на груди, поинтересовалась Колесникова.

— Мы с тобой сегодня на пикник едем — лето провожать. Так что собирайся, у тебя пятнадцать минут, нам ещё за продуктами заехать надо.

— А, может, дома останемся? — хитро щурясь, она положила руки на его шею, останавливаясь в миллиметре от мужских губ. — Я могу тебе кое-что интересное показать. Если, конечно, захочешь.

В её голове созрел коварный план. Она ведь знала, что Пчёла терял голову, стоило ей первой поцеловать его. Поэтому и хотела сейчас, околдовав своими чарами, лишить его вооружения, чтобы обратно забрать свою вещь.

— Да? И что же ты покажешь? — хищно прошептал парень, облизнув губы. Колесникова знала этот жест. Значит, она всё делает правильно.

— А что ты хотел бы увидеть? — томно спросила Юля.

Зубами она чуть оттянула его нижнюю губу, после сливаясь с ним в поцелуе. Его руки притянули её ближе к себе за талию, губы охотно ответили на поцелуй. Он уже хотел выбросить злосчастную книгу и забраться рукой под домашнюю футболку Юли, но она, разорвав поцелуй, выхватила свою вещь, отскакивая назад и прижимаясь спиной к стене.

— Нечестно играете, девушка, — Пчёла пытался скрыть своё замешательство.

Мысленно он признал, что Юля обыграла его, обвела вокруг пальца, но вслух, он, конечно, не спешил говорить об этом. Пока Колесникова посмеивалась, он медленно подползал к ней на коленях, как хищник к своей добыче. Пальцами он ухватил Колесникову за тонкие щиколотки, резко, под её визг, подтягивая к себе и нависая сверху.

— Я всё равно хитрее, — улыбнулся он, обдавая девичьи губы горячим дыханием. — Собирайся.

***

На улице вечерело. Воздух был слишком тёплым и сладким. Небо постепенно окрашивалось в розово-малиновый закат, пели птицы.

Юля вышла из машины, вдыхая аромат последних летних вечеров — он приятно обволакивал слизистую и дарил внутри ощущение спокойствия. Витя припарковал машину с яркими языками пламени, одолженную у Космоса, на небольшой полянке в лесу. Тут пахло хвоей и свежестью — прямо напротив того места, где Пчёла уже хотел стелить плед, была речка. Чуть протяни ногу — и мягкие волны тут же обласкают обнажённую кожу. Местность, несмотря на живописный вид, на удивление, была безлюдной. Это место словно было огорожено невидимыми металлическими заборами, охраняя его ото всех.

— Есть небольшая проблемка, — почёсывая затылок, признался Витя.

— Что такое? — Юля отвлеклась от созерцания пейзажа, переведя вопросительный взгляд на парня. — Мы что-то забыли?

— Забыли, да. Придётся на сыром песке сидеть. Я плед не положил.

— Зато книгу забрать у меня ты не забыл! — подходя ближе и сурово глядя на него, ответила Колесникова. — И что теперь делать? Обратно ехать или правда на песке сидеть?

— Ладно, Юлёк, не парься, щас придумаем чё-то, — подмигивая ей, Пчёла направился в сторону багажника, чтобы достать пакет с продуктами.

По итогу, Витя не придумал ничего лучше, чем постелить свою кофту вместо пледа. Юле кое-как удалось уговорить его не стелить её на сырой песок прямо возле кромки воды, а сесть чуть поодаль — на редкую, высохшую от палящего солнца, хрустящую траву. В этом чарующем месте совершенно не хотелось думать о каких-либо проблемах и заботах, ожидавших их за пределами леса. Юля, наконец, забыла о своей кипе книг, которая осталась лежать в комнате стопкой на подоконнике.

— Мне так хорошо с тобой, — Витя поцеловал её в макушку, вдыхая аромат шампуня, вперемешку с излюбленными цитрусовыми духами. Они вдвоём уместились на его кофте, сидя в обнимку.

— Говоришь прямо как заядлый романтик, — девушка улыбнулась, прижавшись к парню ближе, и, обняв его за локоть, уложила голову на плечо. Она отряхнула мелкие песчинки, попавшие на нежною кожу ноги, неприкрытой платьем.

— А ты сомневалась в моей романтичной натуре? — он усмехнулся, доставая из целлофанового пакета вымытую заранее черешню.

Романтиком он, действительно, никогда не был. До встречи с Юлей, ему были чужды все эти обжимания и ласковые поцелуи, вечерние прогулки, и романтические свидания.

Он никогда не скрывал, что раньше в отношениях его интересовала лишь физическая близость, но никак не ментальная; хотя и отношениями это назвать было нельзя. Чистый перепихон на одну ночь, максимум — на две: дольше в жизни Виктора Пчёлкина девушки не задерживались. Ещё каких-то три месяца назад, он рассмеялся бы, если бы увидел, как какой-то пацан заботливо кормит ягодами свою любимую девушку, а сейчас он сам делает то же самое.

Взяв ярко-красную ягодку, Пчёлкин аккуратно вложил её в приоткрытый рот девушки, проводя большим пальцем по пухлой губе. Юля, будто специально, чуть прикусила зубами подушечку его пальца, при этом глядя на него игривым взглядом.

— Ну, как? — хрипло спросил Витя.

— Сладко, — ответила она, потянувшись к его губам.

Поцелуй был со вкусом его сигарет и сладкой летней ягоды. Юля медленно легла на спину, потянув Пчёлу за собой. Песок попал на её каштановые волосы, разметавшиеся по земле. Руки Вити поползли по её ногам, задирая лёгкое платьице и устраиваясь на впалом животе.

Хотелось остаться в моменте, замереть и заставить время остановиться, чтобы продлить этот день. Чтобы отсрочить наступление нового учебного года, потому что, как бы Юля ни горела желанием поскорее окунуться в учёбу, она понимала: всё изменится с наступлением сентября. У неё будет гораздо меньше свободного времени, да и у Вити, судя по всему, тоже начнутся опять какие-то дела на Рижском, о которых он не захочет ей поведать.

Но здесь и сейчас они ещё были вдвоём — и у них была возможность наслаждаться этим уходящим летом, впитывая в себя последние крохи тепла.

— Витя... — прошептала она, подставляя шею навстречу его поцелуям. — Не сейчас...

— Да здесь всё равно пусто, нет никого, — ответил Пчёла и повёл рукой ниже, с намерением проникнуть пальцами под кромку женского нижнего белья.

Его прикосновения одновременно казались щекотными и обжигающими — Юля чувствовала, как внизу живота незамедлительно появился узел, который стал затягиваться сильнее.

Разум постепенно затуманивался и создавалось впечатление, что она выпила залпом, как минимум, бутылку вина. Тело совершенно не слушалось её — именно поэтому она, вопреки своим протестам, раздвинула ноги, позволяя Вите осуществить задуманное. Пальцы, чуть отодвинув край трусиков, погрузились в горячую влагу.

Колесникова, зашипев, прильнула к нему ближе, зарывшись рукой в его волосы. Скользящие во влаге, его пальцы приносили, как и всегда, незабываемое удовольствие. Юля, не в силах больше сдерживаться, застонала, выгнув спину ещё сильнее. Стон наслаждения, закружившись в вихре летнего ветерка, растворился в воздухе, осев пылинками где-то на верхушках деревьев. Она скучала по нему. Со всей этой подготовкой, Юля сама не замечала, что они проводят вместе слишком мало времени.

Пчёлкин чувствовал, как внутри начинают пульсировать стенки, поэтому ускорил движения, ловя поцелуем её сладкие стоны. Девичьи щёки покрылись румянцем, а сердце забилось чаще, когда она, кончая, громко выкрикнула его имя, зажмурив глаза.

— Я люблю тебя, — вновь примыкая к её губам, произнёс Витя.

Он нечасто говорил ей о любви, предпочитая действия словам. В последний раз произносил он это, когда они ездили к речке с Филом и Космосом.

Ответом на его слова послужил нежный поцелуй в висок и стук её сердца, который услышал Витя, положив голову ей на грудь, пока она играла с его волосами, приводя в норму сбившееся дыхание.