Глава 25. 1995 год

Филатов с детства часто думал о том, какой будет его будущая семья. В понимании десятилетнего мальчишки, у него просто обязаны были бы быть любящая жена и много-много детей. Любимая женщина в его жизни присутствовала уже не первый год — уже весной они отметят свою очередную годовщину, а именно — шесть лет с момента знакомства. Спустя восемь месяцев отношений, Валера, выбрав в магазине недорогое колечко, сделал Томе предложение, на которое блондинка, естественно, ответила согласием.

Кто-то наверху, глядя на их семейную идиллию, всё же решил подкинуть испытания, подбрасывая намёки, что им не суждено стать счастливыми родителями. Супруги обошли уже всех возможных врачей, бывали у лучших специалистов, но всё равно ничего не получалось. Доктора, разводя руками, в один голос твердили, что пара абсолютно здорова.

Валера был едва ли не на седьмом небе от счастья, когда Юля сообщила о своей беременности. Фил наполнялся какой-то внутренней энергией, невидимой другим, когда держал Арину на руках. Маленькая белокурая девчушка, которая переняла все самые лучшие черты от своих родителей, дарила всем вокруг радость, заряжая своей лучезарной улыбкой даже таких суровых мужчин, как бригадиры.

— Так быстро выросла. Да, маленькая? — сюсюкал мужчина, держа племянницу на руках. Девочка была увлечена рассматриванием новой игрушки от любимого дяди — розовый плюшевый заяц с большими ушами и морковкой в лапках. — Моя девочка любимая.

Для Валеры Арина была как дочка. Его принцесса, которую он никому не даст в обиду. Филатов с Пчёлкиным даже шутили как-то, что девочка всю свою юность проведёт под строжайшей опекой родственников — будет, будто Рапунцель, сидеть в заточении в высокой башне.

— Забалуете вы её, Валерка, — улыбнулась вошедшая в гостиную Юля, поставив поднос с чаем и печеньем на кофейный столик. — Опять ты игрушек навёз, нам их уже складывать некуда. Витя и так каждый раз ей новые покупает.

— Она же принцесса у нас, да? — разговаривал Филатов с Пчёлкиной-младшей, что сейчас так обаятельно ему улыбалась. — А принцесс ведь баловать нужно.

— Витя, вот, тоже так говорит постоянно, — присев на диван, произнесла девушка. — Не докажешь ему, что плохо это — покупать всё без разбора.

— И что же в этом плохого, а, Аришка? Не знаешь, почему мама твоя так недовольна? — не унимался Филатов, поглаживая по головке племянницу, сейчас заинтересованную увесистым золотым крестиком на мужской шее.

— Да была у меня в классе одна такая дама просто. Тоже отец всё детство ей игрушки и наряды скупал без разбора, вот и выросла стервой заносчивой, — поделилась Юля. — Не хочу, чтобы моя дочь была такой же.

— Наша девочка ведь самая лучшая, да? Да, моя маленькая? — малышка задорно смеялась, пряча личико в изгибе его шеи. — Никогда она такой не будет.

Оставив Аришку в окружении множества мягких игрушек, Валера с Юлей разместились в просторной гостиной за ароматным чаем.

— Витя что-то задерживается, — глядя на настенные часы, стрелки на которых показывали уже половину девятого вечера, сказала Пчёлкина, тяжело вздохнув.

Слишком уж хотелось поделиться с кем-то своими переживаниями, но Валера — точно не тот человек, которому нужно рассказывать подобное. Зная характер брата, она не сомневалась в том, что тот сразу же потребует детальных объяснений.

— У вас с Пчёлой всё нормально, Юль? — Валера мастерски считал все её эмоции, буквально за одно мгновение. Она лишь неопределённо пожала плечами и потупила взгляд на собственные ладони, разглядывая недавно сделанный маникюр.

— Юлёк, ты же знаешь, что можешь мне всегда рассказать о своих проблемах, я тебя всегда выслушаю и, по возможности, дам совет. А если надо будет, то могу и нос твоему обидчику сломать, — Валера махнул кулаком в воздухе, ясно дав понять, что, если Витя обидит Юлю, то будет худо.

— Только без кровопролития, прошу, — улыбнулась Пчёлкина, положив свою ладонь поверх мужской руки.

— Ну, расскажешь, в чём дело?

— Не знаю даже, как начать, — Юля набрала в лёгкие побольше воздуха. — Витя, он... знаешь, ведёт себя слишком странно в последнее время. Молчит, задумчивый какой-то, в стену по несколько минут может пялиться неотрывно, под градусом часто приходить стал. Меня это очень пугает, Валер.

Девушка не стала, понятное дело, углубляться в подробности их личной жизни, здраво рассудив, что таких поверхностных фактов вполне достаточно.

— Да он и в офисе, знаешь, всё время дерганный какой-то, на Люду только так срывается. Она, бедная, уже боится его. Если какие бумаги нужно на подпись ему отнести, то помощницу свою просит.

— Помощницу? У Люды помощница появилась? — Юля удивилась. Обычно, Витя всегда делился с ней чем-то подобным, но в этот раз, по какой-то причине, решил умолчать.

— Ну да, в последнее время работы много, сама не справляется, вот Белый и подыскал подходящую кандидатуру, — оповестил брюнет. — К тому же, знаешь, пацаны щас грызутся между собой, обстановка напряжённая, поэтому, может, он и грузится. Думаю, со временем, всё пройдет.

— Ты про Витю с Космосом? — уточнила девушка. Валера кивнул, поджимая губы. — Витя со мной сейчас не делится особо подробностями. Бурчит лишь что-то про то, что Кос с катушек слетел.

— Да, у него, из-за этой наркоты грёбанной, вообще крыша слетела.

— Наркоты? — Юля нахмурила брови. — Он употребляет?

— Полгода уже где-то, — подтвердил Филатов. — Кос за делами вообще следить перестал. Всё, по сути, на Белом и Пчёле висит, вот и орут друг на друга постоянно.

Пчёлкина видела Холмогорова последний раз давненько, осенью где-то, вроде, на их с Витей годовщине свадьбы. Брюнет тогда слишком странно вёл себя в ресторане, что было не похоже на его привычное поведение. Девушка даже и подумать не могла о том, что мужчина может сидеть на наркотиках. Теперь понятно, почему Пчёлкин как-то случайно ляпнул, что их общение с Косом постепенно сходит на «нет».

— Ужас какой-то, — Юля прикрыла глаза, тяжело вздыхая. — Что же вы делаете-то, Валер?

— Да ладно, сеструха, прорвёмся, не заморачивайся, — мужчина ободряюще приобнял её, пытаясь разрядить обстановку. — Нормально всё будет.

— Надеюсь на это, — Юля выдавила подобие улыбки. — Давай лучше чай пить, остыло уже всё.

***

Ковалёва, стоя к Вите спиной, соблазнительно прогнувшись, натягивала колготки на стройные ноги, после одёргивая юбку, которую так нетерпеливо задирал мужчина каких-то двадцать минут назад. Пчёла неотрывно наблюдал за её движениями, затягиваясь сигаретой. Лёжа на кожаном диване у себя в кабинете и подложив под затылок руку, он смотрел, как его любовница, после страстного секса на этом же диване, натягивает одежду. Если она и дальше будет продолжать стоять перед ним в этой позе, то придётся ещё раз повторить жаркий раунд.

— Спина затекла, — пожаловалась она, присев рядом с мужчиной и забирая сигарету из его рук.

— В следующий раз, так уж и быть, разрешу тебе быть сверху, — лукаво улыбнулся Витя, глядя на аккуратную грудь, скрытую кружевным бюстгальтером. Белый свитер валялся где-то на полу, рядом с его брюками. — Чтобы спинка не болела.

— Уступишь первенство? На тебя это не похоже.

— У меня много вариаций в арсенале, не переживай, — он положил свою ладонь ей на коленку, чувствуя под пальцами приятный материал колготок. — Могу сделать так, что болеть будет не спина, а, к примеру, коленки.

О да, он бы посмотрел на неё, будучи сзади.

— М-м-м, — сладко протянула Рита, затушив окурок в пепельнице, придвинувшись ближе к нему. — Хотелось бы попробовать. Не сомневаюсь, что ты хорош в этом.

Тонкая ручка проскользнула по груди вниз, к животу. На женском запястье виднелся едва заметный красный след, который становился светлее с каждой секундой. Маргарита невольно улыбнулась уголком губ, когда вспомнила, как Пчёлкин, стянув с неё капроновые колготки, туго связал ей руки над головой, чтобы она была полностью под его контролем.

— Думаю, у тебя талантов не меньше, — прошипел он, чувствуя знакомую тяжесть внизу живота. — Может, продемонстрируешь?

Вишнёвый блеск, нанесённый ранее на пухлые женские губки, оставлял липкий след на его торсе, когда она поцелуями опускалась вниз. Очертив языком пупок, она провела ниже, останавливаясь около вновь возбуждённого мужского органа. Витя громко простонал, когда его член оказался в её горячем ротике. Шершавым языком девушка проводила вдоль всего ствола, помогая себе свободной рукой довести его до яркого оргазма. Мужская рука с массивными золотыми часами зарылась в густые смоляные волосы на затылке, ускоряя движения. Когда волна начала накатывать всё сильнее и сильнее, он подумал, что она, как и в прошлый раз, припадёт к нему губами в поцелуе, но нет. Она, наоборот, не отрывалась до последнего, сглатывая белую вязкую жидкость.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Ритуля, — запыхавшись от нахлынувших эмоций, проговорил Пчёла, вновь потянувшись к пачке сигарет.

— Понравилось? — хищным взглядом оглядев его, спросила Ковалёва, облизывая губы.

— А ты разве не заметила? — усмехнулся он и, поднявшись с дивана, стал натягивать нижнее белье, а после и брюки, валявшиеся до этого на полу. — У тебя, видимо, опыт приличный, раз ты так искусно это делаешь?

— Ну, не то, чтобы большой, но присутствует, да, — застёгивая блузку, ответила брюнетка. — Просто сама кайфую, когда понимаю, что доставляю другим удовольствие.

Да, в удовольствии она, кажется, разбирается неплохо.

У Ковалёвой детство было не из лёгких. Мать растила её одна — своего отца она никогда не видела, знает лишь, что того Вячеславом зовут. Ну, или звали. Жив ли он вообще сейчас? Всё это оставалось для девушки загадкой — тайной, покрытой мраком. Однако, стоило признать, что она не стремилась к разгадыванию прошлого и уже давно смирилась со своим настоящим.

Когда-то, им с матерью едва хватало денег на буханку ржаного хлеба и пакет молока, а о новых модных шмотках речи не было вообще. Девочка донашивала вещи за двоюродной сестрой, ну или же те вещи, которые отдавали матери её подруги, ведь они не подходили их дочкам. Доставая из пакета очередную поношенную и никому ненужную кофту, Рита безмерно радовалась, ведь эта была в явно лучшем состоянии, чем та, которая на ней сейчас.

Нахлебавшись горя в детстве, для себя Ковалёва чётко решила, что во взрослую жизнь такого не перенесёт уж точно. Поэтому, окончив школу и вырвавшись, наконец, из родного Волгограда, приехала в Москву, чтобы поступить в институт и удачно выйти замуж. Банально, конечно, но обрекать себя на дальнейшее существование без денег, она не собиралась. В высшее учебное Рита поступила без проблем. Окончив факультет экономики в МИСиС, она пребывала в поисках работы. Девушка была прекрасно осведомлена, что в современной России образование мало кого волновало — все работали кем придётся, лишь бы только прокормиться.

В свои двадцать два, она уже имела собственную квартиру в Черёмушках. Вова, с которым она встречалась, будучи на третьем курсе, был старше её на восемнадцать лет, имел собственный бизнес и был влюблён в неё до безумия, осыпал дорогущими подарками: просторная трёшка была одним из таких.

Любила ли она его? Нет. Зачем тогда встречалась с ним? Из-за денег? Да, однозначно.

Жена Владимира, узнав об измене, поставила тому условие: либо она, либо Рита. Естественно, он выбрал супругу. Ковалёва ни капельки не расстроилась, когда тот заявил, что им нужно оборвать все связи. Не он, значит, будет кто-то другой — не велика проблема. За свою пока ещё недолгую жизнь, мужчин у неё было достаточно. Выбирала она всегда самых лучших: обеспеченных, статных, уверенных в себе — обычно они были старше её, но особой проблемой это не было.

Работа в офисе одного из криминальных авторитетов Москвы подвернулась ей совершенно случайно. Очередной любовник, с которым они просто приятно проводили время, обмолвился, что его товарищ ищет к себе в офис помощника. Рита попросила узнать более подробно у этого товарища о должности, поскольку предложение её заинтересовало. Несмотря на свой образ содержанки, без дела сидеть она не могла. Стены квартиры давили на неё, не давая вздохнуть полной грудью. Ковалёва привыкла быть среди людей — желательно, конечно, среди мужчин; чтобы те смотрели на неё с восхищением, с неким голодом в глазах.

Он именно так на неё и смотрел. От брюнетки, конечно, не укрылась та хищность во взгляде Пчёлкина. Один из новых руководителей стал пожирать её глазами буквально сразу, как только вышел из своего кабинета. Рита целенаправленно пошла тогда к нему в кабинет, прихватив бумаги якобы от Александра Николаевича, который, к слову, в тот день в офисе даже не появлялся. Маргарита знала, что он хотел её. И она оказалась права.

Мужчина буквально накинулся на неё, нагибая над столом и вторгаясь в её тело. С ним было хорошо. До дрожи в коленках хорошо. Не стоит отрицать, что Виктор Павлович был искусным любовником. Виктор Павлович. Полная форма его имени заводила её, она любила стонать его в момент оргазма, выгибая под ним спину.

— Может, ко мне поедем? — предложила девушка, когда они спускались вниз по ступенькам, к машине мужчины. Они выходили из офиса последними, автомобилей на стоянке уже не было, все давно были дома.

— Не сегодня, Ритуль, — подмигнул Витя, усаживая её в только что подъехавшее такси. — До завтра.

Его ждут дома любимые жена и дочь.

Губами, которыми он зажимал набухшие соски Ковалёвой в момент сильного возбуждения, он, по приезду домой, поцеловал Аришку в лобик, как и обычно, а Юлю — в губы. Руками, которыми он водил по телу Риты, он обнимал жену и брал дочку на руки.

Витя вовсе не чувствовал угрызений совести. Пчёла будто бы и не думал о том, что врёт своей жене, глядя прямо в глаза.

***

Февраль, 1995 год

— Не верится, что уже целый год пролетел, — сказал Витя, гладя дочку по голове, которая лежала между ним и Юлей на кровати.

У Аришки сегодня был первый День Рождения. Отмечали, конечно, пышно, как и всегда. Один из ресторанов гудел от шумных гостей и поздравлений, столы ломились от подарков и цветов. Маленькая именинница радовалась всеобщему вниманию, но быстро утомилась от динамичности праздника и начала капризничать. Было принято решение закругляться: родители с дочкой уехали домой, забив багажник автомобиля подарками, а остальные остались отдыхать дальше.

Пчёлкина-младшая сладко зевала и потягивалась, медленно погружаясь в сон, пригревшись в тёплой постели родителей.

— Да, уже совсем взрослая, — подтвердила Юля, поправляя одеяло. — Не успеем оглянуться, как в школу пойдёт, а потом и жениха приведёт.

— Щас, никаких женихов, — усмехнулся Пчёлкин. — Сначала учёба в Англии, потом — всё остальное.

— Это ты говоришь или мне кажется? — удивилась Юля. — Витя Пчёлкин рассуждает об учёбе? Я точно сплю.

— Не хочу, чтобы она повторяла мои ошибки, — вздохнул мужчина, переведя взгляд на жену. — Саня как-то вещь такую дельную сказал, что-то типа того, что дети — это некий шанс на исправление; вложить в них то, чего нет в нас.

— Интересно, да, — протянула она, поджимая губы. — Но я не думаю, что ты отпустишь Арину так далеко.

— Посмотрим, дожить ещё надо.

— Доживёшь, куда ты денешься, — Юля положила свою руку поверх его, переплетая пальцы.

Его будто током прошибло от такого, казалось бы, совсем невинного прикосновения. Кровь забурлила в венах. Витя уже даже не помнил, когда они были вместе в последний раз. Месяц назад? Больше? Несмотря на то, что с Ритой он спал регулярно, Юлю от этого он не переставал хотеть, но при этом давить на неё, как ранее, перестал. Будь, что будет.

Ковалёва для него была как наркотик. Личный сорт героина. Она несла за собой слишком пагубные последствия для всей его жизни: начиная от работы, заканчивая браком с Юлей. Но, какой бы вред она ни несла, отказаться от неё он не мог. Каждый день ему была необходима новая доза, которую он утраивал с каждым употреблением.

Юля же в это время не знала, как завести разговор о том, что уже несколько недель беспокоило её. Она знала, что Витя откажет — скажет, что ей это не нужно. Он всегда так говорил, когда девушка затрагивала эту тему. Пчёлкина прокручивала в голове то, как бы правильно начать. Какое слово сказать первым, чтобы супруг не оборвал на полуслове и не сказал чёткое «нет». Она даже, как бы глупо это ни звучало, репетировала перед зеркалом, предугадывая все возможные варианты развития событий.

И только она хотела начать, как Витя перебил её, сказав, что завтра трудный день и ему рано вставать. Поцеловав её и Аришку в щёку, устроился удобно на подушке, прикрывая глаза. Тогда Юля решила поступить так, как, она была уверена, Пчёле точно понравится. Расслабленно вздохнув, она тоже, накрывшись одеялом и поцеловав дочку в лобик, стала засыпать с мыслью о том, что у неё обязательно получится задуманное.