Глава 24. 1994-1995 год

Декабрь, 1994 год

За окном крупными хлопьями шёл снег, будто бы окрашивая землю пушистым облаком. Все активно готовились к наступлению Нового года: люди будто бы сходили с ума, скупая в магазинах продукты, оставляя полки пустыми; казалось, что, абсолютно незнакомые между собой, люди устроили некий турнир, соревнуясь, у кого будет шикарнее стол. Одна из квартир на Садово-Самотёчной тоже постепенно украшалась к главному празднику: в гостиной стояла живая ёлка, повсюду висела блестящая мишура. Юля, держа Арину на руках, показывала ей хрустальные шарики, которые очень привлекательно переливались в свете люстры, привлекая детское внимание.

— Ой, а кто это к нам пришел? — спросила Пчёлкина, когда раздался звонок в дверь. — Аришка, идём, посмотрим, кто там?

В гости с визитом решили заглянуть родители Юли. Внучку они очень любили и скучали, стараясь навещать её как можно чаще, привозя каждый раз кучу подарков. Пока Арина, сидя на тёплом ковре в гостиной, играла с новым плюшевым медвежонком, которых в её коллекции было огромное количество, взрослые разместились на кухне.

— Мам, пап, вы чего не предупредили, что приедете? — заливая чайную заварку кипятком, спросила девушка. — Я бы приготовила чего-нибудь.

— Да мы по Аринке соскучились сильно, решили, вот, сюрприз сделать, — ответил Сергей Николаевич, размешивая сахар. — Виктор на работе?

— Да, — Юля мимолётно взглянула на наручные часики. — Скоро уже должен вернуться.

— И как у вас? Нормально всё?

— Нормально, — она пожала плечами.

Ложь. Но родителям, конечно, лучше не знать, что в семейной жизни Пчёлкиных не всё так гладко, как могло бы показаться.

— Мы, на самом-то деле, ещё кое-зачем приехали, — Татьяна Викторовна сделала глоток обжигающего напитка.

— Что-то случилось?

— Юль, — вздохнул Колесников. — Нам с мамой предложили работу в Баварской академии наук. Мы подумали и решили, что хотим остаться там насовсем.

Пчёлкина недоуменно хлопала глазами, переводя взгляд с одного родителя, на другого.

— Подождите... — замотала головой она. — Как это насовсем?

— Доченька, пойми, — мама взяла её руку в свою. — В Германии сейчас возможностей гораздо больше, чем тут. Те же зарплаты в два раза выше, чем у нас.

— Дело, получается, исключительно в зарплате? Вы только ради денег готовы переехать?

— Нет, конечно, нет, — поспешила перебить Колесникова. — Юленька, мы ведь ещё после Ленинграда переехать хотели. Тогда это просто было проблематичнее.

— Это ещё не все, — продолжил Сергей Николаевич. — Мы тут подумали... Может, вы с Виктором и Аришкой тоже уедете?

Юля, не посоветовавшись с Витей, не могла дать никакого ответа, принять столь серьёзное решение для их семьи. Хотя ответ своего супруга она уже знала наперёд: Пчёла точно откажется.

— Пап, я не могу пока ничего обещать, — замотала головой девушка. — Мне нужно обсудить это с Витей. Он мой муж и я сделаю так, как скажет он.

***

— Я дома! — послышался голос мужа из прихожей. Юля сидела в гостиной на диване, бездумно щёлкая каналы телевизора в кромешной темноте.

— Привет, — поздоровалась она, когда Витя, скинув пальто и обувь, оказался в комнате, присев рядом с ней. — Аришка спит уже?

— Да, только уложила недавно, — тихо ответила Юля.

Её голос был каким-то сухим и нерадостным, что не укрылось от супруга, подметившего такое настроение:

— А ты расстроена, что ли, чем-то? — Родители заезжали вечером.

— И? Случилось чего? — Витя всё ещё не понимал причины. Юля, вздохнув, объяснила:

— Они в Мюнхен переезжают, — она перевела на него взгляд. — Им там работу предложили.

В воцарившемся молчании было слышно только голоса, доносившиеся из телевизора. Пчёлкина смотрела на мужа, ожидая какой-то его реакции. Она, честно говоря, сама не знала, как реагировать на эту новость, свалившуюся снежным комом на голову.

Осознавать тот факт, что совсем скоро родители переберутся заграницу, было непросто. Юля почему-то чувствовала себя, с одной стороны, словно брошенной ими здесь, в Москве. И хотя это прозвучит смешно, ведь у Пчёлкиной уже давно своя семья, муж и ребёнок, но она и подумать не могла, что когда-то всё изменится настолько сильно. А, может, всё дело просто в том, что она не ценила те моменты, которые были? Ведь раньше, стоило ей позвонить и договориться, она могла запросто поехать к родителям — просто на это не всегда находилось время. То работа, то дом, то ещё что-то.

— М-да, дела, — после недолгой паузы, ответил Пчёла. — Ну, в конце-то концов, не маленькие уже, сами знают, как и где им будет лучше.

— Ну да, ты, наверное, прав, — бывшая Колесникова понимала, что обижаться на них за этот переезд — глупо. Она хотела, чтобы у родителей, действительно, всё сложилось в работе, чтобы их труд оценили по достоинству, чтобы им было хорошо, но ей самой почему-то было жутко страшно и грустно.

— Но дело ведь, как я понимаю, не только в этом? — вновь спросил Витя, будто предчувствовал, что супруга не обо всём ему рассказала.

Юля думала об их предложении и ей самой, если честно, идея с переездом в Германию казалась хорошей. На фоне случившихся не так давно событий, она была уверена, что это решило бы многие проблемы: не было бы больше никакой охраны, не было бы больше никакой крови и этих игр со смертью. Однако, она так же понимала, что Витя просто так не откажется от своего бизнеса. Вздохнув, наконец, кивнула и выпалила, как на духу:

— Они предлагают нам поехать с ними.

Пчёлкин молча встал с дивана, проследовав к выключателю. Мягкий свет заполонил пространство, заставляя их щуриться после пребывания в темноте.

— Как же невовремя это всё, — он почесал затылок. Достав из серванта бокал и бутылку коллекционного коньяка, налил янтарную жидкость в сосуд. Горло приятно обожгло. — И что ты ответила?

— Ничего я не отвечала. Такие решения стоит принимать совместно.

— Маленькая, послушай, — Витя, отставив бокал в сторону, подошёл к супруге, присев перед ней на корточки, взяв её ладони в свои. — Я не могу сейчас, понимаешь? Запара конкретная на работе и...

— У тебя всегда эта запара на работе, заметил? Только эту отговорку от тебя и слышу.

О тяжёлых временах бригадиров, Юля, естественно, ничего не знала. Она видела, что муж возвращается домой темнее грозовой тучи, но своими переживаниями делиться не спешил. На любой вопрос Витя лишь отмахивался, нервно припадая губами к горлышку бутылки с коньяком. Пчёла давно отметил, что некогда его лучшие друзья сейчас для него не более чем просто коллеги по работе. Только Филатов, как самый спокойный и рассудительный из всей четвёрки, пытался вновь всех сплотить. Получалось, к сожалению, не очень: Витя с Космосом были упрямые, как ослы, и не хотели идти на примирение; Саша, полностью погружённый во все тонкости поставок оружия в Чечню, тоже отдалился. Свою, особую роль, для него играла так же потеря матери, которая была для Белова самым близким человеком.

Ко всему стрессу, который Пчёла испытывал на работе, прибавлялись ещё и домашние проблемы. Всё напряжение, скопившееся в нём, он хотел сбросить вместе с женой, но последнюю будто бы подменили. Последний раз, когда она так долго не подпускала его к себе, было после того случая с Щербаковым. И если тогда причина была ясна, то сейчас он не мог, в прямом смысле слова, сложить дважды два и понять, наконец, в чём же дело. Обычно, стоило ему только поцеловать её в шею или за ушком, плавно опускаясь поцелуями ниже, Юля тут же отвечала ему взаимностью. Но не теперь.

Юля просто устала от всего, что привычно окружало её вокруг: каждый новый день абсолютно ничем не отличался от предыдущего. Пчёлкина уже даже знала, что происходит в каком часу: завтрак — около девяти утра; прогулка с Ариной, обед и дневной сон дочки — с двенадцати до пяти; всё оставшееся время доставалось уборке, стирке и приготовлению ужина. Всё в её жизни стало таким простым, словно кусок белого картона, из которого дети в школе мастерят поделки. Тот же секс сейчас не вызывал приятного томления внизу живота, как это было раньше. Напротив, Юлю раздражали прикосновения мужа к собственному телу и, в те редкие разы за последний месяц, когда близость всё же случалась, она не испытывала никакого удовольствия. Витя как-то раз сдуру ляпнул, что у неё, похоже, развивается фригидность, а ей в тот момент, лёжа рядом с ним, захотелось просто встать и уйти, хорошенько треснув его чем-нибудь тяжёлым.

Юля хотела вернуться на прежнее место работы, полагая, что хотя бы так сумеет разнообразить свою жизнь — Пчёла, естественно, был категорически против. Витя постоянно твердил, что Арина ещё совсем маленькая и ей рядом нужна мать; говорил, чтобы жена хотя бы до года посидела в декрете, а там они обязательно найдут какой-то выход из положения. Но это всё — лишь пустые слова. Конечно, даже когда дочери будет уже больше года, он никуда её не пустит.

— Если хочешь, можешь пока сама с Ариной поехать, — после затянувшейся паузы, мужчина продолжил разговор. — А я позже подтянусь, как только с делами закончу.

— Вить, ты, похоже, так и не понял о чём я, да? Я хочу, чтобы мы все втроём уехали отсюда, понимаешь? Ты, я и Арина. Я хочу начать новую жизнь, без всего этого ужаса, с которым приходится сталкиваться каждый день из-за твоей профессии. Мне надоело вздрагивать каждый раз, когда я подхожу к двери.

— Ну так не вздрагивай, — тон его стал чуть грубее. — С вами рядом охрана постоянно, ничего не случится, незачем переживать.

— Не случится сегодня, так случится завтра...

— Юль, хватит, — резко отчеканил Витя. — Я же сказал: если хочешь ехать — езжай, я не запрещаю. Но я сейчас вырваться не смогу. Тем более, остаться там жить навсегда. Это не так просто.

Вите было удобно так отвечать ей. Он, на самом деле, не собирался когда-либо бросать всё здесь и куда-то переезжать. Разве что в старости, когда у них появятся внуки, они и уедут куда-то в Майами, купят шикарный дом на побережье Атлантического океана и будут наслаждаться жизнью, — но не сейчас.

— Давай поужинаем лучше, м? — чуть смягчившись, проговорил Пчёла.

Его рука с массивными часами сжала её коленку. Губами нежно прикоснулся к мягкой коже, вдыхая приятный аромат её крема для тела. Пчёла заметил, как, из-под кромки задравшегося халатика, виднеется кружево её нижнего белья. Он сглотнул вязкую и вмиг скопившуюся слюну, ощущая, как заныло внизу живота. Если она не хочет сейчас, Витя, конечно, не посмеет её заставлять, даст ей время. Хотя он еле сдержал себя в руках, глядя на её покачивающиеся соблазнительно-манящие бёдра, пока она шла на кухню — разогревать ужин.

***

Январь, 1995 год

Несмотря на морозный январь, в кабине главного финансиста Фонда «Реставрация» было душно. То ли это от работающего на тепло кондиционера, то ли от сигаретного дыма, то ли от мыслей, которые своим вихрем в голове заставляли всё тело гореть изнутри. Откинув от себя надоедливые бумажки на стол, Витя достал из песочной пачки сигарету, подкурил её и запрокинул голову к потолку, рассматривая хрустальную люстру.

Вчера вечером они с Юлей опять поссорились. За последний месяц, тон их голосов слишком часто повышался, из-за чего Арина, слыша это, сразу начинала плакать. Пчёлу, откровенно говоря, заебало такое поведение Юли.

— Ведёшь себя, как целка-патриотка, — злостно проговорил Витя, пытаясь привести в норму дыхание, сбившееся от нахлынувших чувств. — Я вообще не понимаю, чё, блять, происходит. Объяснишь, может, наконец?

— Знаешь, иногда бывает так, что женщина может отказывать мужчине, — ответила Юля, поправляя лямку ночной рубашки. — Но тебе, видимо, неизвестно такое. Ты же никогда с таким не сталкивался, я угадала?

— Да, представь себе, не сталкивался, — Витя подошёл ближе к Юле, которая стояла около окна, прислонившись бёдрами к подоконнику. — Мне никогда не отказывали. И, если мне не изменяет память, то раньше ты была не против приятно провести время в постели.

— А сейчас против, — она скрестила руки на груди в защитном жесте.

— Да почему, блять?! Я могу узнать причину или ты так и будешь говорить загадками?

— Не хочу, понятно? Просто не хочу.

— И всё? — удивился мужчина, приподняв брови. — Это, типа, веская причина?

— А для тебя нет? Раз тебе плевать на это, может, силой тогда возьмёшь?

— Ты всерьёз думаешь, что я способен на такое? Думаешь, я настолько конченный мудак? — Пчёлкина молчала, при этом глядя прямо ему в глаза, чем бесила его ещё больше. — Ну, чё молчишь?

— Ладно, Вить, проехали, — вздохнула она. — Давай спать.

— Подожди, — остановил её за руку. — Ты не ответила.

— Нет, не считаю, — после паузы, наконец, проговорила Юля. — Вить, я, правда, устала. У меня на это нет ни настроения, ни сил.

— От чего нет сил, позволь узнать? От постоянного сидения дома?

Как же до банального смешно. Он — человек, не отпускающий её на работу, упрекает в том, что она, по сути, ничего не делает?

— От сидения дома? По-твоему, кроме как в потолок плевать сутками, я ничего не делаю? Может, сам тогда попробуешь дома посидеть? А я на работу вместо тебя ходить буду, с превеликим удовольствием.

— Чепуху не мели, окей? Причём тут мои слова и то, что у нас нет секса? В твои обязанности, в конце концов, входит исполнение супружеского долга.

— Что? В мои обязанности? — недоумённо переспросила Юля. — Никогда бы в жизни не подумала, что ты будешь делегировать наши обязанности по дому. А какие тогда твои обязанности?

— Деньги в дом приносить и получать от своей жены то, что мне необходимо. Я, как-никак, здоровый мужчина.

— Хм, как интересно, — усмешка тронула уголки губ. — Получается, тебе от меня нужен только секс? Не думала, что, спустя столько лет отношений, узнаю такую страшную правду.

— Так если ты не можешь дать мне то, что нужно, по причине какой-то придуманной усталости, может, мне найти ту, которая сможет?

Витя не хотел говорить всех этих гадостей, но слова будто бы сами слетали с языка, не желая задерживаться на шершавой поверхности. Сейчас, сидя в своём кресле и прокручивая вчерашнюю ссору, Пчёла понял, насколько же сильно обидел Юлю.

— Можешь отправляться на поиски прямо сейчас, — несмотря на то, что внутри она была близка к тому, чтобы заплакать, тон её был холодным. — Дверь там, — женщина кивнула в сторону выхода.

Пчёлкин, поднявшись с кресла, размял шею, затёкшую ото сна на неудобном диване

После слов Юли, схватив подушку с кровати, он направился в кабинет, громко хлопнув дверью, от чего проснулась Арина и, кажется, зазвенела посуда в серванте. В приёмной послышался голос Белова. И ещё один — женский, что было весьма удивительно. Единственной девушкой в их офисе была Люда, остальные же представительницы прекрасного пола боялись переступать порог этого места, зная, какие дела тут делаются.

— О, Пчёл! — окликнул его Саня, когда тот вышел из кабинета, закатывая рукава чёрной рубашки. — Здорова!

— Здорова, брат, — они пожали друг другу руки.

— Людочка, — обратился он к белокурой. — Знакомься, Маргарита — твоя новая помощница, как и обещал.

Первое, на что обратил внимание Пчёла — длинные смоляные волосы, спадающие по острым плечам. Эта девушка была красива, хотя это слово вряд ли подходит сюда. Она была, скорее, как изысканная аристократка, привлекающая своей «холодной» внешностью. Чёрный брючный костюм идеально подчёркивал стройную фигуру и длинные ноги, а красная помада делала губы ещё более пухлыми и привлекательными.

— Ковалёва Маргарита Вячеславовна, — сладко протянула девушка. — Приятно познакомиться, — последнюю фразу она произнесла, глядя точно на Витю.

Последнему стало ещё жарче, чем было до этого. Или так чувствовал себя только он? Пчёлкин, кажется, даже облизнулся, хитро щурясь при этом.

— Люд, введёшь тогда Риточку в курс дела, лады? — кивнул Саша. — Пчёл, идём, обсудить кое-чего надо, — позвал он друга, направляясь в сторону своего кабинета.

Проходя мимо брюнетки, Витя подумал, что, пока она будет входить в курс дела, он вполне мог бы ввести в неё свой член, заставляя её сладко стонать, выгибая спину.

***

— Уснула? — спросила Юля, когда Витя появился в спальне.

— Да, умаялась, пока для медведей её домик строили.

Сегодня Пчёла вернулся домой раньше обычного, всё свободное время решив уделить дочери. После вчерашней ссоры, Юля неохотно разговаривала с ним — зато Ариша, завидев любимого папу, радостно заулыбалась и тут же очутилась в его объятиях, проведя в его компании весь вечер. После сытного ужина и утомительных игр, малышка почти сразу же заснула, мило сжимая в кулачке одеяльце.

— Юль, слушай, — начал Пчёлкин, умостившись рядом на кровати. — Я хотел извиниться за вчерашнее. Наговорил ерунды всякой, ты прости меня, хорошо?

— Да ладно, Вить, нормально всё, — не отрываясь от чтения книги, ответила девушка.

Юля своим внешним видом будто специально раздразнивала его: шёлковая ночная рубашка задралась чуть выше, открывая вид на стройные ноги и подтянутые ягодицы. Сквозь тонкий материал просвечивалась грудь, отчего Витя сглотнул вязкую слюну.

— Что читаешь? — спросил он, устроив свою руку с массивным браслетом на её ноге, поглаживая. Под подушечками пальцев ощущалась бархатная кожа.

— «Граф Монте-Кристо», — перелистнула страницу, облизнув перед этим кончик пальца. У Вити внизу живота затянулся знакомый узел.

— Интересно?

— Угу, давно хотела перечитать.

Витя этого Графа никогда не читал и понятия не имел, о чём вообще повествует книженция. К подобной классике французской литературы он относился скептически — куда больше по душе ему были контракты на многомиллионные суммы.

— Может, отметим тогда наше примирение? — томно прошептал Пчёлкин, приближаясь к ней и опаляя шею горячим дыханием. Пальцы оттянули тоненькую бретельку, а поцелуи стали покрывать кожу, слегка покусывая. Другая рука забралась под сорочку, сжимая ягодицы. — Я соскучился, маленькая...

Витя ожидал, что она, отложив книгу, ответит ему страстным поцелуем, который позже перерастёт в столь долгожданный для него секс. Однако, в ответ на его ласки, она лишь сухо произнесла:

— Вить, давай не сегодня?

Он резко отстранился, громко выдыхая. Опять.

— Не сегодня... конечно, не сегодня, — кивая, повторял Пчёла. — Ладно, извини за беспокойство. Спокойной ночи.

Подхватив подушку, он вышел из спальни, скрываясь в кабинете. Видимо, шея опять будет болеть на следующее утро из-за, хоть и кожаного, но, всё же, безумно неудобного дивана. Юля же в это время так и продолжала читать, даже не взглянув вслед удаляющемуся супругу.

***

Витя не ночевал дома уже три дня. Работы было столько, что некогда было даже выпить кофе и выкурить расслабляющую сигарету. Голова шла кругом от потока цифр, а спина болела от напряжения. День начинался и заканчивался бумажками, он чисто физически не успевал доехать до дома, поэтому и ночевал тут уже несколько дней. Пчёла, хоть и скучал до безумия по своим девочкам, однако, не мог бросить все дела. Единственное, чем приходилось довольствоваться — фотография на столе, где он держит новорождённую дочку на руках, а рядом с ним, широко улыбаясь, стоит Юля. Жене Витя даже позвонить не мог — после их ссоры, она его просто-напросто игнорировала.

— Виктор Павлович, можно? — послышался стук в дверь, после чего она тут же отворилась, впуская в кабинет Ковалёву.

— Можно, заходи, — кивнул Витя, не отрываясь от документа, щёлкая при этом механической ручкой.

— Это вам Александр Николаевич просил передать, — её бархатный голос раздался подле него, когда она подошла к его столу ближе, оставляя на поверхности ещё несколько папок. Рядом также оказалась чашка с ароматным кофе.

— Это тоже от него? — кивая на напиток, поинтересовался Витя. Отхлебнув бодрящий эликсир, он удовлетворённо улыбнулся. — Спасибо, Ритуля, кофе у тебя отменный.

И не только кофе.

— Всегда, пожалуйста, — присев на стул, протянула брюнетка. — А можно вопрос?

— Задавай, — откинувшись на кресло, Пчёла потер уставшие глаза. — А почему вы домой не едете? Уже так поздно.

— Действительно, засиделся чё-то, — он потянулся к пачке сигарет, взглянув на наручные часы. — Работы много, красавица, вот и приходиться допоздна сидеть, — выпустил сизый дым из лёгких. — А ты?

— А меня дома никто не ждёт, вот и торчу тут до победного.

— Серьёзно? Не поверю, что такую красивую девушку некому ждать.

— Предпочитаю одиночество, — после этой фразы, она встала со своего места и, обойдя его стол, присела на поверхность, прямо напротив него. Если бы он захотел, то мог бы прикоснуться к её коленке, обтянутой тонким капроном. Тонкие пальцы взяли фарфор, сделав глоток его кофе — на чашке она оставила след губной помады. — Крепкий кофе пьёте, Виктор Павлович. Не любите сладкое?

— Ну, почему же, очень даже, — голубые глаза жадно бегали по её телу.

— Вы так напряжены. Устали? — она кивнула на его плечи.

— Есть такое.

Он принял правила её игры. Изящные пальцы принялись неспеша расстёгивать пуговицы белой блузки, подушечки медленно проходились по разгорячённой коже.

— Ну, как? Успокаивает? — зажав между пальцев сосок и запрокинув голову, томно проговорила она.

Витя не ответил. Вязкая слюна скопилась во рту, он был просто не в силах сглотнуть её. Ковалёва спрыгнула со стола, подходя ближе. Ноготками, проводя по его скуле, опустилась ниже, к шее. Капрон соприкоснулся с дорогим ворсом ковра, когда она опустилась перед ним на колени. Ловкие пальцы расстегнули молнию на брюках и пуговицу, после сжимая возбуждённый до предела член. Витя зашипел от этого прикосновения.

Пчёла, блять, что ты творишь? Оттолкни её сейчас же и выгони из кабинета!

Все мысли рассеялись в тот момент, когда её соблазнительные губки сомкнулись вокруг его члена, создавая вакуум. Движения головы были быстрыми, во время процесса они оба удовлетворительно и слишком громко стонали. Офис уже был пустой, можно было не бояться, что кто-то их услышит. Резко подцепив её за руку, он поднял её на ноги, разворачивая к себе спиной и нагибая над столом. Задрав юбку, обнаружил, как влага, которой было слишком много, стекает по бедрам, из-за отсутствия нижнего белья.

— Подготовилась, да? — зашипел он на ухо, входя на всю длину.

Она громко простонала, ничего не ответив. Пальцы комкали документы, ворохом валявшиеся на его столе. Брюнетка примкнула бёдрами ближе к нему, прогибая спину.

— Ты такая мокрая, — прошептал он, запрокидывая голову и ускоряя движения.

Чувствуя, как она кончает, пульсируя вокруг него, он вышел, изливая белёсую жидкость на ягодицы.

Он точно попадет в Ад. Сегодня на один грех в его жизни стало больше.