Глава 3. 1989 год

За разговорами время пролетало незаметно. Беседуя обо всем и выпив при этом по три кружки чая с тортом, привезённым Юлей, никто не заметил, что время уже перевалило за семь вечера. Рассказ Валеры про какие-то там разряды в боксе, в которых ни Валентина Степановна, ни Юля ничего не понимали, прервал звонок в дверь. Женщина уже хотела встать и пойти посмотреть, кто же нарушил столь тёплую семейную атмосферу, но Колесникова опередила её:

— Сиди, бабуль, я открою, — резво поднявшись с дивана, Юля направилась в коридор, Валера поплёлся следом. Отворив дверь, перед этим даже не поинтересовавшись, кто находится по ту сторону, Юля увидела перед собой Витю и Космоса. Последний же, по всей видимости, Колесникову даже не узнал.

— Ого, Филыч, а я не думал, что ты осмелишься Томке изменять вот так, в открытую, — громко пробасил Холмогоров, что вызвало на лице Пчёлкина какую-то весьма неоднозначную улыбку.

— Кос, ты дурак совсем? Юлю не узнаёшь, что ли?

— Какую ещё Юлю? — Проговорил недовольно Космос.

— Кос, ты и правда дурень, это ж сестра Фила, собственной персоной, — объяснил со смехом Витя, кладя руку на плечо друга. Колесникова в это время лишь улыбалась, наблюдая за парнями.

— Юлька, прости дурака, не признал сразу! — Обнимая девушку, как всегда громко проговорил Холмогоров.

— А вы тоже ничего, должна признать, Космос Юрьевич! — Оторвавшись из крепких объятий парня, сказала Юля.

— Ну вы чего кричите тут? Весь дом вас одних слышит, — вышедшая из комнаты, Валентина Степановна сделала замечание молодым людям.

— Простите, Валентина Степановна, — сверкнул своей фирменной улыбкой, ещё неизвестной Колесниковой, Витя. — Вы не против, если мы внуков ваших заберём на прогулку? А то мы на шесть договаривались, целый час прождали, а они, видно, забыли совсем.

— Ну, идите, конечно. Только допоздна не задерживайтесь, хорошо?

— Не переживай, ба, мы в беседке за домом будем, как всегда, — заверил Валера. Валентина Степановна внучку одну с этими двумя раздолбаями не отпустила бы ни за что, но раз с девушкой будет старший брат, который уж точно отличается умом от своих друзей, женщина со спокойной душой закрыла за ребятами дверь.

Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо ярко-оранжевым цветом. На детской площадке резвились дети, играя то в догонялки, то в фашистов. Компания из трёх молодых парней и одной девушки неспеша направлялась в беседку. Юля никогда здесь раньше не была и ей стало интересно, что же это за место встречи у них такое, про которое, по пути сюда, Космос Колесниковой все уши прожужжал. Беседка представляла из себя деревянную конструкцию, с таким же полом и крышей, и самодельными лавочками, которые Витя со своим отцом сделали у него в гараже из старых досок.

— Ну чё, Юль, рассказывай, как жизнь молодая? — Садясь на лавку и подкуривая сигарету, спросил Пчёлкин. Рядом расположился Космос, а напротив — Юля вместе с Валерой.

— Да вот, к поступлению готовлюсь, на журфак, — с гордостью поведала девушка. — Школу тоже неплохо закончила, ни одной тройки нет.

— М-да, скучно, конечно, из одного пекла в другое, — с усмешкой заметил Пчёлкин. — А мы вот необразованные, сразу работать пошли и неплохо себя чувствуем. Да, Кос?

— Угу, — кивнул Холмогоров. — Все эти институты ваши — тухляк полнейший.

Отчасти, позиция Коса девушке была ясна. Юрий Ростиславович — отец юноши, был профессором астрофизики, преподавал в том самом высшем заведении, что и её родители. Он, как и Колесниковы, грезил, что когда-то единственный сын пойдёт по его стопам. Однако, у Холмогорова-младшего в жизненные планы явно не входило зубрить никому ненужные методички и посещать семинары. Распрощавшись со школой два года назад, сразу после выпускного, пришёл домой и всерьёз заявил, что поступать никуда не будет. Они с Пчёлой уже тогда имели весьма неплохие деньги, зарабатывая себе авторитет на Рижском.

— А кем вы работаете, если не секрет? — Поинтересовалась Колесникова. Не могла она смириться с бабушкиными словами, хотелось услышать, что сами парни ей скажут.

— А мы грузчиками устроились работать, — поворачивая голову в сторону Вити, сказал Космос. — Да, Пчёл?

— Ага, грузчиками, — с усмешкой подтвердил Витя.

— Грузчиками? А куда конкретно, в магазин или на базар? — Уж очень хотелось Юле вывести Космоса и Витю на чистую воду.

Заметив, что парни слегка замялись и не знали, что ответить, неловкую паузу прервал Валера:

— Ну чё вы заладили со своей работой? Юль, ты скажи лучше, уже знаешь, как день рождения отмечать будешь?

— Никак, — пожав плечами, ответила девушка. — Нет настроения.

— Как это, нет настроения? Восемнадцать лет, как-никак, один раз в жизни такое бывает, — не согласился с сестрой Филатов.

— Я считаю, что отметить по-любому надо.

— Вот поступлю, тогда и отметим, — возразила Колесникова.

— Ой, ладно тебе, поступишь ты, никуда не денешься, только в августе. А до дня рождения две недели осталось, — поддержал Пчёлкин.

— Чего вы вообще пристали ко мне? Дожить ещё надо, — продолжала возмущаться будущая именинница. — Говоришь как мой батя, — посмеялся Холмогоров.

— Короче, хочешь или нет, а мы всё равно тебе праздник устроим.

— С вами, я так понимаю, спорить бесполезно?

— Конечно, Юляша, — улыбнулся Пчёлкин, затушив уже, кажется, вторую сигарету за последние двадцать минут.

— Я тебя предупреждала, чтобы ты не называл меня так, — со злобой глядя на парня, ответила Юля. — Говорила же, что в лоб получишь.

— Да ладно, Юлька, я ж любя, чего ты? — Поправляя кепку, которая была козырьком назад, ответил Витя. — Не обижайся. 

 Когда сегодня рано утром Пчёлкину позвонил Валера и попросил его сестру у подъезда встретить, Витя мысленно выругался. Бессонная ночь с очередной девицей давала о себе знать, спать хотелось неимоверно.

— Фил, я даже не помню, как она выглядит. Что, если я кого-то другого домой к твоей бабушке приведу? — Пытаясь отмазаться, спросил сонный Пчёлкин, по пояс замотанный в простыню.

— Не боись, Пчёл, уверен, что не спутаешь, — настоял Валера. — Я на тренировке сегодня задержусь, так что окажи услугу, по-братски, хорошо?

— Ладно, — протянул в трубку Витя. — Но с тебя причитается, окей?

— Кто бы сомневался, — хохотнул Филатов. — Она часов в одиннадцать должна уже быть тут. И, Пчёл, без глупостей давай, хорошо? А то знаю я тебя.

— Не переживай, Теофил, доставлю даму в целости и сохранности, — почёсывая голову, усмехнулся Витя. — Давай, до вечера.

— Витюша, ну, куда ты пропал? — Послышался женский голос из соседней комнаты. А Витюша уже и думать забыл про эту девицу. Теперь ещё одной задачей, помимо встречи сестры друга, было как можно быстрее выпроводить её отсюда.

— Красавица, спасибо за прекрасный вечер и ночь, но тебе пора, — заходя в комнату, сказал Пчёлкин.

— А мы увидимся с тобой ещё? — С надеждой спросила девушка.

— Увидимся, конечно, — роясь в шкафу и не глядя на блондинку, ответил Виктор.

Это было не в новинку для него, он всегда так делал. Искал так называемую жертву, осыпал её комплиментами, говорил, что таких, как она, нигде не встречал и что готов с ней всю жизнь провести. Когда рыбка уже была на крючке, парень звал её к себе домой, ну, а дальше по сценарию: бессонная ночь и громкие стоны. Наутро же Пчёлкин старался как можно быстрее избавиться от девушки, поскольку интереса для него она больше не представляла.

— Давай я номер тебе свой оставлю, созвонимся? — Уже обуваясь в прихожей, предложила девушка.

— Ну, оставь, — найдя в тумбочке блокнот и ручку, сказал Витя. Быстро написав ровным почерком свой домашний номер и отдавая блокнот обратно в руки парню, блондинка потянулась за поцелуем. — Тебе пора. Пока, Анюта, — уворачиваясь от поцелуя, безэмоционально отрезал Пчёлкин. — Увидимся, — опять враньё, не увидятся они больше.

— Вообще-то, меня Даша зовут, — обиженно под нос пропыхтела светловолосая.

— Точно, Дашуль, прости. Ну, давай, до встречи, — буквально выталкивая девушку за дверь, уже немного раздражённо, ответил Витя. До встречи, которой никогда больше не будет.

Мало в Вите удовольствия вызывал факт того, что нужно будет на солнце жарится, чтобы Юльку встретить. «Фил, я даже не помню, как она выглядит» — уже сидя на лавочке и выкуривая неизвестную по счёту подряд сигарету, вспомнил свои недавние слова по телефону. Вранье, помнил он всё прекрасно. И уверен был, что Колесникова спустя семь лет не изменилась совсем.

В последний раз он видел Юлю за день до того, как она переехала вместе с родителями в Ленинград. Помнил глаза её грустные и как говорила, что ей совсем не хочется уезжать, а уже на следующее утро за ней на такси приехали родители. Наблюдая в окно за тем, как папа Юли несёт два чемодана к машине, как девчонка, плача, прижимается к Валентине Степановне, а потом — к Валере, обнимая перед расставанием, у самого Вити тоже что-то защемило в сердце.

Будучи ещё совсем пацаном, но уже приковывавшим взгляды одноклассниц, Витя Пчёлкин не мог признаться себе в том, что Юля ему, на самом-то деле, весьма небезразлична. Внушил себе, что влюблённость эта детская и, что Юлю он, возможно, больше никогда не увидит. Хотя, было кое-что, из-за чего он Колесникову частенько вспоминал даже сейчас: те два, абсолютно детских, поцелуя в щёчку.

Первый раз Юля сама его поцеловала, у него на кухне. После того, как за Колесниковой дверь захлопнулась, Витя даже покраснел. Нет, он, конечно, уже успел поцеловать некоторых своих одноклассниц, но такого парень не испытывал никогда — это было нечто схожее с бабочками в животе. А вот во второй раз Пчёлкин сам проявил инициативу.

Они, как и всегда, гуляли на площадке своей компанией. Когда же Валентина Степановна выглянула из окна и позвала внуков ужинать, брат и сестра стали собираться домой. В тот момент, на площадке, Филатов увидел Максима — парня, с которым они вместе посещали секцию по боксу. Через пятнадцать минут, когда внуки так и не появились дома, женщина опять крикнула ребятам, чтобы те шли домой, а то ужин остывает. Валера тогда совсем заболтался со своим товарищем, сказав Юле идти одной и передать, что он подойдёт попозже. Девочка согласилась, а Пчёлкин вызвался проводить. Уже возле квартиры Колесниковой, Витя и решился.

— Ладно, Вить, до завтра. Спасибо, что проводил.

— Погоди, — остановил парень, когда Юля уже хотела вставить ключ в замочную скважину. Подойдя вплотную к подруге и взяв её маленькие ладошки в свои, Витя заглянул в глаза напротив. Такие они были необычные, что ли — он таких ни у кого, ни до, ни после, не видел. Ему всегда казалось, что глаза у Юли голубыми были, небесными, прям как у Пчёлкина. Сейчас же, в свете летнего заката, который просачивался сквозь окна в подъезде и отбивался от радужки глаз Колесниковой, они казались зелёными. Даже нет, не зелёными они были, а больше серо-зелёными, причём, серый пигмент явно преобладал.

Наклоняя своё лицо ближе к Юле, он оставил лёгкий, еле ощутимый, невесомый поцелуй на щеке. Прям у самого краешка губ, как и Колесникова тогда у него на кухне. Оторвавшись, Витя заметил, что девчонка покраснела.

А он ведь тоже тогда был красный, от смущения, как помидор, только знать об этом никому не стоит. Пчёлкин подумал, что удача явно на его стороне, раз Юлька не оттолкнула его, и хотел уже было к губам напротив прислониться, но порыв его прервали приближающиеся шаги по ступенькам.

— Не понял, чё тут у вас происходит? — Перед ребятами стоял явно озлобленный Валера.

— Валер, это... — У Юли тогда даже мыслей в голове не было никаких для того, чтобы сложить из них какое-то внятное предложение.

— Так, домой пошли, — открывая дверь своими ключами и буквально заталкивая сестру внутрь, сказал Филатов. — А с тобой, жучара, я потом поговорю, — слова были адресованы Вите, прежде чем Валера захлопнул дверь, прямо перед носом Пчёлкина. 

Колесникова тогда заснула только под утро, ворочаясь почти до четырёх часов в постели. В голове всё время всплывало, как Витя нежно за руки её держал, поглаживая большим пальцем костяшки её маленьких рук, как, во время мимолётного поцелуя, его горячее дыхание опалило щёку. А вот Пчёлкина на следующий день, действительно, ждал серьёзный разговор с Валерой, и не только на словах — ещё в лоб получил, — за то, что полез целоваться к сестре Филатова.

Когда же Пчёла увидел девушку спустя годы, понял, что догадки его подтвердились — Колесникова не изменилась вовсе. Всё те же волосы, цвета тёмного шоколада, чуть завитые на концах, и те же серо-зелёные глаза. Просидев в беседке больше трёх часов, почти до половины одиннадцатого, ребята решили расходиться по домам. По сути, домой отправились только Юля с Валерой. Холмогоров с Пчёлкиным заявили, что им ещё нужно по делам отъехать.

— Какие могут быть дела почти в одиннадцать ночи?

— Юлёк, мы ведь грузчиками работаем, забыла? Товар приезжает ночью, машину разгрузить нужно, — загадочно глядя на Космоса, улыбнулся Витя.

— Ах, ну да, как такое можно забыть, — кивнула Колесникова.

— Лады, ребятки, мы поехали тогда, — уже садясь в машину, одолженную у отца, сказал Космос. — Юлька, в пятницу ждём на даче, как и договаривались.

— Постараюсь, — помахав парням на прощание и глядя, как автомобиль скрывается за поворотом, Юля с Валерой неспеша направились в сторону подъезда. — Валер, скажи, только честно, — девушка решила узнать ответ на вопрос, которым изводила себя почти целый день. — Это правда, что Витя с Космосом рэкетом занимаются?

— Откуда знаешь?

— Ну, во-первых, их рассказ, что они якобы грузчиками работают, звучал неубедительно. Во-вторых, мне бабушка ещё сегодня утром рассказала. — Резко остановившись, Юля вдруг добавила, уже чуть тише: — Валер, только не говори, что ты тоже с ними.

— Сеструх, ты чего? Нет, конечно, — обнимая девушку за плечи, ответил парень. — Я им сам говорил, чтоб завязывали, но разве можно что-то доказать этим балбесам? — Брат и сестра дальше двинулись к подъезду. — Космос ещё в десятом классе стал фарцовкой заниматься, затем Пчёлу подтянул и, уже после школы, где-то год назад, они на какого-то старшего вышли, чтобы, как говорится, «по карьерной лестнице подниматься».

— Ужас какой-то, — в голове девушка уже видела картину того, как Витя силой выбивает деньги из какой-нибудь бабули, торгующей на рынке.

— Юль, ты только не подумай ничего такого, Кос с Пчёлой — нормальные ребята, просто... 

 — Да я ничего такого и не думала. Просто иногда задумываюсь о том, в какое страшное время мы живём, — уже заходя в лифт, размышляла Колесникова. 

...Поздним вечером, сидя с внучкой на кухне за чашкой чая, Валентина Степановна начала разговор:

— Ты знаешь, вы пока гулять ходили, я тут подумала: раз уж ты собралась в институт к родителям поступать, тебе же далеко от дома добираться будет?

— Ну, да, — не понимая, к чему клонит женщина, ответила Юля. — От тебя, конечно, ближе было бы, а так больше часа только на дорогу будет уходить.

— Так, может, сюда переедешь? Комната, где ты раньше жила, свободна, — предложила Валентина Степановна. — С Таней я поговорю, думаю, она поймёт.

— Бабуль, ты серьёзно? — Не поверила девушка. — Конечно, я согласна! — Почти что закричала Юля, кинувшись обнимать бабушку.

— Ну, вот и славно. Ладно, предлагаю ложиться уже, я тебе в твоей комнате постелила, — отпуская из объятий внучку, сказала женщина.

На следующее утро Юля проснулась от шагов по коридору и чьего-то копошения в прихожей. Часы на стене показывали семь часов утра. Сладко потянувшись в постели, девушка накинула на плечи халат, после чего вышла из комнаты. В коридоре никого, кроме брата, обувавшего кроссовки, не было.

— Валер, ты куда так рано? — Сонно спросила Юля.

— О, Юльк, разбудил тебя? Прости, на тренировку убегаю уже, — завязывая шнурки, ответил Филатов. — Ты сегодня домой поедешь или останешься ещё?

— Да нет, сегодня поеду уже, но надеюсь, что скоро опять приеду.

— Позвоню сегодня вечером твоим родителям, отпрошу тебя на выходные, — взяв в руки спортивную сумку, Валера уже был готов выходить из квартиры. — Ладно, Юлёк, побежал я, увидимся, — поцеловав сестру в щёку на прощание, парень захлопнул за собой дверь. 

Вернувшись к себе и провалявшись ещё два часа в постели, девушка решила, что нужно всё же собираться домой, чтобы папа лишний раз не названивал бабушке на домашний и не спрашивал, где же ошивается его дочь. Попрощавшись с Валентиной Степановной и дав обещание, что сразу позвонит, как доберётся до дома, Юля направилась в сторону метро.

Только завернув за угол, чтобы сократить путь, услышала, как вдалеке её окликнул знакомый голос:

— Юляша!

Благодаря идиотскому прозвищу, нетрудно было догадаться, кто это был.

— Юль! Колесникова! — Доносилось уже ближе, но она намеренно игнорировала окликавшего. — Колесникова, ты специально не отзываешься, что ли? — Подбегая к девушке и легонько разворачивая к себе за локоть, возмутился Витя.

— А я просила, кажется, меня так не называть. Терпеть этого не могу, — вырывая руку из хватки Пчёлкина, Юля продолжила свой путь.

— Ну ладно, Юлёк, не обижайся, обещаю, больше так делать не буду, — обнимая девушку за плечи и следуя вместе с ней к метро, поклялся Витя.

— Тоже мне, обещает он. На вот, лучше, помоги пакет тяжёлый донести, — Юля с радостью отдала свою ношу.

— Без проблем. Куда идём, кстати? — Перехватывая пакет, поинтересовался Витя.

— Ну, не знаю, куда там идёшь ты, а вот мне на метро нужно.

— Ты уже домой, что ли? Я думал, ты дня на три приехала, как минимум, — рассуждал парень, так и не убрав руку с плеча Колесниковой.

— Я надеюсь, что скоро и вовсе перееду сюда.

— А есть возможность?

— Бабушка предложила, сказала, что так ближе до института ехать. И, честно говоря, если бы и не предложила, думаю, что сама бы напросилась. Не могу уже с родителями, — отчего-то резко потянуло на откровения.

— Вечная тема сложных отношений детей с предками и тебя коснулась? — На лице Пчёлы проскочило лёгкое удивление. — Не ожидал, честно говоря, я думал, у вас там всё идеально.

— А ты знаешь хоть одного человека, у которого были бы идеальные отношения с родителями? Я, например, нет. Подойдя ко входу в метро, девушка повернулась к Вите и ему пришлось убрать руку с её плеча.

— Спасибо, что составил компанию и помог сумку донести, — поблагодарила Юля, потянувшись за пакетом.

— Всегда пожалуйста, обращайся, если что. Я надеюсь, мы в пятницу всё же увидимся? — С надеждой спросил Пчёлкин.

— Надеюсь, — девушка не понимала, почему, но она никак не могла заставить себя развернуться, покидая его общество.

— До пятницы тогда?

— До пятницы, — взяв свободную от пакета руку девушки, Витя мягко поцеловал тыльную сторону ладони на прощание.

«Прям джентльмен» — промелькнуло у Колесниковой в голове, когда она заходила в подземку.