Глава 34 Хождение во сне?

Элай сблизился с нами и стал хорошим другом. Невообразимо насколько могут сблизить людей рискованные случаи, граничащие с воротами кладбища. Стрессовые ситуации запускают химию между партнерами? Может быть, а у нас ситуация интереснее. Привычно думать о нем в человеческом ключе, ибо каждый утрамбовывает факт сущности Чэстера. Не у всякого в компании есть огневихрь, а вот у нас имеется такой один.

Но теперь отец мне категорически запретил участвовать в делах полиции, самостоятельно расследовать что-то.

«Чтобы и пальца на ноге твоего не видел в поле зрения, Понятно выражаюсь?»-предостерег он вчера, в сотый раз напоминая за ужином. Очередная промывка мозгов заставить сидеть мою задницу на одном месте. Да пожалуйста!-проблемы сами приходят, мне за ними ходить необязательно.

В школе прохладно, без тепла клонит в сон ужасно. Вялость в теле делает меня тухлым капустным листом, воняющим на всех с кислой миной.

– Я так спа-а-а-ть хочу...– устало протянул я, прижавшись лбом к парте. Обыденно запахло старый лаком для дерева и моющим средством, в нос защекотало. – Застрелите.

– Сколько ночей ты подряд не спишь? – оборачивается ко мне Элай, сидя впереди.

– Может четыре...не следил за этим.

Загадочная фраза огневихря в нашей схожести выбила меня из колеи стабильности. Днем и ночью копаюсь в книгах ради ответа или хотя бы намека на него, но безрезультатно. Потом я задумался, всего на секунду: как мне узнать, когда сам Диггер не представляет, кем являюсь?

И перестал искать.

Спать, кстати, тоже.

Меня охватила бессонница, подруге-ночи похоже, стало скучно. Сговорилась с Морфеем подсылать один и тот же кошмар восемнадцать лет, крутить без остановок, прям-таки сплошное издевательство и пытка!

Что я там не видел? По мне так уж лучше не видеть сны, чем просыпаться от невыносимой удушающей жары и покалыванием под кожей. Нараспашку окно не помогает, отец вызывал скорую-никто не говорит ничего толком. Простуда. Нервное. Пейте таблетки.

Тошнит от всего.

– Что так долго Паша и Нина?

Друг никогда не опаздывает, больно пунктуальная жопа очкастая, Нина из-за него же появляется вовремя.

– Я звонила им, ни один из них не отвечает. – Вика разблокировала телефон снова, проверить чат. Краем глаза замечаю кучу сообщений от нее, оставленные без ответа. – Скоро урок, а их нет.

Ее раны заживают медленно, да понятно почему. Диггер не возводил особых надежд на сохранность ног Вики, да удивила всех нас. Мало того, что сохранила чувствительность, так кожа регенерировалась заново. Буквально образовывались кусочки новой светлой кожи, расползаясь по ожогам, стягиваясь тонкой паутинкой. Вика умело маскирует «уродство», как называет свою часть тела, за что часто получает от меня нагоняй. Ожоги не делают ее некрасивой, когда эта балбеска поймет о субъективности красоты?

– Ты когда уходила, что Нина делала? – задает вопрос Чэстер.

– Спала по моему. – со слабой уверенностью в голосе подает голос Вика. – Ее комната была закрыта, родители на работе. Я пробовала будить, подумала, раз не откликается, то раньше меня ушла.

– Плохо старалась. – потянувшись, приятно захрустело в позвонках. – Ее громыхающая артиллерия под окном не поднимет, особенно по выходным, а ты просто постучала в дверь.

Старею.

– Ребят....– в класс ворвался обеспокоенный Паша, протолкнувшись мимо выходящих в коридор двух девушек. – Где Нина?

– А она разве не с тобой?

Я тут же насторожился, выпрямляясь. Видеть такое лицо друга означает одно: что-то не так...

– В том то и дело, дома ее не оказалось... – он тревожно стягивает губы в тонкую нить, напрягая брови. – Я звонил ей, заходил в дом. Ее нигде не было, только твой кот. – обратился к Вике, глазами прося объяснений исчезновения Нины.

Вика нервно сглотнула, разведя ладонями. Никто из нас не знал, где она и почему не отвечает на звонки, смс.

– Дело плохо... – перешла на шепот она, умоляюще посмотрев на меня с просьбой: у тебя же есть план, правда?

Плана у меня нет красотка, а первая мысль на больной ум пришла. К черту школу, подруга нам важнее.

– Нина никогда не выключает телефон, она знает, я звоню, чтобы проверить ее. – уверенно заявляет друг. – Если она не отвечает, то тут только два варианта. Первый: Нина сломала телефон, второй: с ней что-то случилось. И я молю богов на первое.

***

– Спокойно старик, мы найдем ее. – выбегаю вслед за ним из главных дверей школы, останавливаясь под навесом за его спиной. На Краеден обрушилась снежная буря: ожесточенный ветер завывал зверем, лапами разнося острые снежинки-льдинки, царапающие кожу. Тело отозвалось дрожью, вздрогнув. Долгое отсутствие тепла в организме отнимает силы и стойкость к холоду. На обратном пути прихватить остренького и горячего бы, да под одеяло.

– Я не могу ждать, – не унимается он, накидывая капюшон изумрудной куртки на голову. Пришитый мех шел волнами от ветра, собирая снежинки. – Она всегда была ответственной, знает, я могу начать переживать...Вот куда она ушла?

– Мы узнаем, далеко Нина не смогла уйти. Пошли осмотрим ее комнату, пока мистер Невил ищет по городу.

– Хорошо.

– По местам банда!

Запрыгнув вчетвером в мою детку, Паша неизменно сидит справа от меня, Вика и Эай уселись за нами, глядя через лобовое стекло на ухудшение погоды.

– Не гони, пожалуйста, – пискнула Вика, вцепившись руками в спинку водительского сиденья. – Сегодня читала в новостях, на перекрестке в центре две машины столкнулись в мясо, гололед ужасный.

– И мне не сказала? – посмеиваюсь, трогаясь с парковочного места. В зеркале заднего вида школа Ласфорд оставалась позади, растворяясь в снежном буйном вихре с каждой минутой. Месяц февраль на дворе, а зима вцепилась в схватку с весной, не подпуская ту растопить белый ледяной ковер.

– Последний раз видела ее вчера: она ушла в комнату и больше не выходила. – сообщила Вика, выходя последней из машины.

Наконец-то добрались до дома семьи Блю! Черепахой ползли, боялся не выдержать и дать по газам. Долгая дорога и нагревающиеся от тревоги нервы пробуждали раздражительность. Сама вселенная мешает нашим планам, от чего кровь буквально закипает в венах.

У Паши есть дубликат ключей дома, нечему удивляться. Не первый месяц знаком с ее родителями, они обожают избранника дочери до безумия. Мельком в сердце стрельнула гордость за друга, он действительно хороший, надежный человек. Достоин лучшего. Она идеальная пара для моего старика.

– Ключ от комнаты? – киваю на дверь в спальню подруги, Паша же развел бессильно руками.

– Ключа нет, запереться можно только изнутри.

Кое-кто решил выйти не через парадную...

Достав из внутреннего кармана плаща отмычки, без затруднений замок поддался и щелкнул, впуская в спальню. Глаз вырвал телефон подруги на прикроватной тумбочке. Без него она даже в душ не ходит, а тут лежит спокойно без хозяйки...

– Она даже не переодевалась... – Вика открыла шкаф, пробежавшись по содержимому глазами. – Одежда ее повседневная висит здесь, приготовленная пижама тоже тут, а эти остальные она редко надевает.

Паша взял телефон Нины в руки. – Заряжен, но сообщения не просмотрены еще со вчерашнего вечера. – он сложил его в карман джинс. – Нет, Нина не ложилась спать.

– Откуда ты знаешь?

– Она всегда расстилает и заправляет постель после того, как переоденется. Никогда наоборот, это я знаю точно. Раз Нина не переодевалась перед сном, следовательно, даже не ложилась спать.

– Не знал, что ты в курсе такого.

Порой память Паши наводит на сомнения, человек ли он? Каким образом можно запомнить столько всего и не путаться среди этого?

– Когда будешь в отношениях, все о человеке узнаешь.

В комнату прошмыгнуло черное нечто. Резко обернувшись, машинально дуло пистолета направилось на подозрительный объект, замеченный боковым зрением.

– Эдмон, мой хороший! – Вика подняла на руки котенка, поглаживая и целуя в макушку. Нет, я нисколько не завидую этому ушастому засранцу. Котенок довольно заурчал, косясь в мою сторону, злорадно улыбаясь. Кажись брови на затылок перешли, коты умеют улыбаться?! Выглядит немного жутковато, улыбка схожа с человеческой, вместе со взглядом. Он слишком...Осознанный что-ли. Эдмон понимал своё положение и нагло смеялся мне в лицо мысленно, намекая: плачь и смотри, со стороны.

До чего наглая рожа оказывается.

Элай и Паша шарили по полкам и углам комнаты, перебрасываясь фразами сродни: «нашел?», «нет еще».

Внезапно Эдмон замяукал на руках Вики, прося отпустить. Оказавшись на полу, черная пушистая туча запрыгнула на подоконник, громким урчанием попыткой сказать нечто вразумительное, обращалось ко мне. Янтарные глаза ушастого фиксировали лишь мои.

– Что? – обернулся Элай на неумолкаемое мяуканье Эдмона. – Ты голодный? – он подошел к подоконнику, чтобы закрыть окно, но тупо смотрел, куда тыкал лапой котенок. – О боже...

Что они там увидели, ядрены пассатижи?

Снизу окно и его рама снаружи заляпаны человеческими отпечатками ладоней в виде черного нечто, напоминающего сажу или сухую землю. Что за херня? Мы с другом тревожно переглянулись, думая об одном: что-то было здесь или возможно, Нина сама сбежала. Последнее никак не вяжется, на кой черт ей сбегать? Проблем с родителями нет, под домашним арестом она никогда не была.

Высунувшись из относительно теплой спальни в зимнюю стужу, легкие обдало ледяным жжением. Смена воздуха вызвала легкий кашель. Ладони шли по стене дома, постепенно пальцы удлинялись, переставая быть анатомически правильными. Следы на снегу не могу разглядеть, ветер и набирающий темп снегопад замели тропы.

– Можно уже начать паниковать? – Паша вглядывался в даль разъяренной бури, стискивая челюсть. Поджатые губы говорили о внутренних переживаниях, волнении, состояние его ровнялось с погодой.

Нет, брат. Можешь ругаться и злиться, ломать мебель и проклинать бога, а паниковать не смей. Худшее состояние, толкающие нас на поспешные выводы и решения, о которых жалеть будем не меньше, будь ты под контролем злых эмоций. Паника делает из мыслей фарш, отнимает решимость, делает беспомощным.

– Ребят, – громко окликает всех нас Вика. – Мистер Невил приехал!

Быстро перебирая ногами, прибегаем в холл. Сейчас узнаем, нашли ли Нину. Мы только оправились от прошлой беды и на ее смену пришла еще одна. Надеюсь, ничего серьезного...

Дверь рывком распахивается с ноги и мистер Невил держи на руках свою дочь без сознания. В спину его бьет жестокий ветер, порываясь снести все на своем пути. Снежинки оседали на пол и мебель в холле, влепляясь нещадно в глаза.

– Паш, помоги. – кряхтит мистер Невил, передавая дочь ему на руки и тянул дверь на себя, борясь с ветром.

Выглядит Нина мертвенно опасно. Кожа бледнее фарфора, пропуская синеватые оттенки вен, точно стала тонким пергаментом. Вся перепачканная на вид в том же черном, что мы нашли на подоконнике ранее. Завернутая в один полотенец, на плечах накинута отцовская зимняя куртка. Бедняжка болталась плетью, не подавая никаких признаков жизни. Окоченевшая и скрюченная в позе эмбриона, пугала неподвижностью.

Дикий ужас растекался холодом по телу, наливаясь свинцом. Такой мороз на улице, а она в одном полотенце после душа. Сглотнуть ком испуга не получалось, горло непроизвольно сжалось.

– Мистер Невил, что произошло? – спрашиваю я, присев на подлокотник кресла, где сидит Вика. Паша ушел с Ниной на второй этаж, согревать и дожидаться пробуждения.

Он роняет свое тело на небольшой диван, около Элая.

– Я нашел свою дочь теряющую сознание около входа в лес.

На голове под кожей пробежала стая насекомых, волосы оживились.

Снова этот чертов лес. Что в нем такого?

Почему он тянет к себе?

– Ужасно боюсь, как бы она ничего себе не отморозила. На ней какая-та чернота... – он сглатывает и начинает перебирать большие пальцы. Неужели что-то не договаривает? Или просто слишком нервничает?

– У Нины бывали приступы лунатизма? – предположил Элай довольно логичную причину ее побега. В Краедене такое не сверх странность, город всегда под наблюдением луны, независимо от погоды. Ее свет обязательно просочится сквозь тучи. У самого бывало около того, бродил во сне по дому и не только.

– Исключено, – обрывает идею на корню глава семейства Блю, но вдруг так же резко замолкает. – Это не лунатизм...

– А что же тогда по-вашему?

Он отводит взгляд в сторону, задумчиво глядя в никуда. Взгляд его лишен фокуса на что-либо.

– Не знаю... – почти шепотом отвечает мистер Невил. –Не хочу гадать. Очнется и расскажет всё сама.

– А вызвать врачей? – задает вопрос теперь Вика.

– Я написал Оливии, она приедет как сможет.

Не моргая, вглядываюсь в напряженную мимику лица. Глава семейства обеспокоен, маска спокойствия прикрывает бешенную панику, отражающаяся в светло-серых глазах. Он пару раз потер руки о брюки: ладони потеют.

Нервничает.

Чутье подсказывает недосказанность с его стороны. Одна такая малюсенькая деталь, без которой понять будет трудно.

***

Паша, не отходя ни на минуту, сидел рядом с Ниной, ожидая ее пробуждения. Бледность пропала, ее лицо выглядело более живо, но по прежнему холодна. Она начала слегка ворочаться, крепко сжимая одеяло. Лицо носило тревожную маску. Паша подскакивает к ней, пытаясь успокоить. Нина громко вздыхает и садится в кровати, широко распахнув глаза от испуга. Пробивший озноб заставил ее дрожать, Павел накидывает на плечи Нины еще один плед.

– Эй...Нина, ты слышишь меня? – тихо и осторожно спрашивает он, беря ее за плечи. Нина медленно поднимает на него округленные глаза олененка.

– Паша...?– произносит одними губами она, утыкаясь лицом ему в плечо, прижавшись к теплому телу. Недостаток тепла бил вибрацией изнутри, казалось, кости тряслись со стучащими зубами в такт. Паша поцеловал ее макушку головы, перебирая пряди локонов.

– Зачем ты сбежала...– шепчет над ее ухом, поправляя волосы Нины.

– Не знаю... – мотнула головой она, голос дрожал. – Что случилось?

– Отец твой нашел тебя в лесу, – Нина вновь поднимает лицо на него. – Как ты себя чувствуешь?

Прикоснувшись ладонью к ее щеке, накладывает на его руку свою.

– У меня почти нет сил. – пробурчала Нина устало, но попыталась улыбнуться. – Еще бы мне не помешало переодеться...

– Заставила же ты нас понервничать. – улыбнулся ей в ответ. Нина слегка морщится, когда поправляет плед на себе. – Что такое?

– Спина щиплет... Поцарапала наверно.

– Покажи. – Паша садится позади нее и Нина стягивает плед, перетянув к груди. Паша осторожно касается спины и проводит пальцами вдоль нее. Нина изгибает позвоночник. – Больно?

– Нет, щекотно...

Паша продолжает рассматривать ее обнаженную спину.

–Что молчишь?

– Изучаю. – голос звучал отдаленно, мыслями он был не здесь.

– Я думала, ты изучил меня полностью. – по тону ясно: она улыбалась. Касаясь ее плеч, оставляет поцелуи от шеи до плеча, слыша хихиканье.

– Это тоже. Царапины в паре местах ближе к копчику от веток дерева и скорее всего стволов. Дело это поправимо, сейчас мы нанесем мазь и всё.

Порыскав в ящике тумбы, где у нее хранилась небольшая аптечка на разные случаи жизни, нашел банеоцин. Проверив, нет ли заноз, небольшое количество мази распределил по ссадинам.

– Не желаешь отвернуться? – взглянула на него, прибирая к рукам подготовленную им же сменную одежду.

– А должен?

Нина улыбаясь, закатила глаза.

– Ну, как бы да. Ради приличия.

– Мы что, первую неделю знакомы? – Паша убирает волосы Нины с оголенного плеча. – Не скромничай. – ухмыльнувшись, целует в губы.

Она, схватив его за рубашку, притягивает ближе. Вкушая нежные и долгие поцелуи, Нина таяла в его руках. Пальцы рук Паши запутались в длинных локонах. Поцелуи девушки стали напористей и он отвечает на этот жаркий страстный порыв. Губы его спускались с ее лица к шее и ниже, он слышал как она вздыхает.

– Ты дашь мне одеться, извращенец? – смеется она, поваленная на кровать.

– Если я скажу нет? – загадочно лепечет он, девушка сделала обиженный вид, нахмурившись, чем и рассмешила.

Перестав мешать, Нина быстро натянула на себя серые джинсы, свободный кремовый свитер, поскольку дрожь не отступала, пусть и мелко била тело.

***

– Пап? Ребят?– раздается голос на лестнице, от которого встрепенулись все. Не успела тетя Оливия снять куртку и взять докторский чемодан, как Нина объявила о своем пробуждении.

– Доченька! – радостно и с облегчением восклицает ее мама. Тетя Дарси, отложив дела на работе, примчалась с первой возможностью. – Как ты? Где болит, дорогая?

– Мама, я в норме, – бубнит Нина, губы по-рыбьи двигаются. Дарси слишком сильно сжала щеки и лицо дочери.

– Дарси, отлипли от нее, – ворчит Оливия, рукой мягко касаясь руки Нины. – Давай присядем и я тебя осмотрю. Жалобы есть? Конечности все чувствуешь?

Засыпанная вопросами, она то кивала, то мотала головой. Тетя Оливия усадила ее на диван, принимаясь осматривать нашу беглянку.

– Ну, как она? – вылавливаю Пашу и отвожу на кухню к нам, дабы перетереть странное.

– Говорит нормально, но ничего не помнит. – отвечает Паша и мы одновременно покосились на Вику.

– И чего пялитесь? – смешно скваксила она лицо.

Кое-кому знакома потеря памяти.

– Да так, не бери в голову, – издевательски натягиваю губы в улыбке. – Больше ничего Нина не сказала? Она все это время спала?

– Ничего, – почесал задумчиво друг подбородок. – Мне кажется, это было хождение во сне. Перенервничала или кошмары после огневихря мучают. Она впечатлительна, ты же знаешь.

Не спорю.

И всё же...

– Паш, ты видел эти лапища на стенах дома...

– Она человек. – резко выплюнул он, агрессивно вдохнув. – Не приписывай херню всякую. Они принадлежат кому угодно, Нина перепачкана в земле была. А эта чертовщина неизвестна, соберу образцы сейчас и дома проведу анализ.

– Ладно, – сухо отвечаю, подавляя внутреннего злодея. Он уже порывался ответить взаимным оскорблением, однако удалось сдержаться.

Прохладные мягкие пальцы отпустили мое запястье. Растерявшись, смотрю вбок: Вика кратко улыбнулась, будто понимала мое внутреннее состояние и без слов говорила «ты молодец».

Неужели из-за нее я...?

Невозможно настолько сильное влияние одного человека на другое. Даже Паше не всегда получается остановить меня.

– Пока она не успокоится, нужно запирать все окна и двери. – Элай разряжает напряженное злостное молчание между нами, от которого захотелось выйти и подышать зимним воздухом.

– Ага, запирать, – иронично смотрю я на него, правая бровь раздраженно вздернулась. – После смерти мамы у меня месяц были кошмары и иногда я ходил во сне. Так вот, никакие замки не спасали меня, взламывал их и вечно тянуло то на крышу, то к плите. Отец рассказывал, что один раз чуть не поджег дом. Видите ли, по его рассказам меня попросил кто-то пустить огонь. А кто, не помню.

– И как ты смог прекратить это? – поинтересовалась Вика.

– Ну, таблетки не помогали, так что ничем. Само прошло.

– Твою задницу так и влечет в лапы смерти. – с недовольством напомнил Паша. Я равнодушно пожимаю плечами.

– Люблю приключения с перчинкой.

Услышав к нам обращение, высовываемся из кухни.

Кто звал и зачем?

– Ребят, нам нужно в больницу, – продолжает мистер Невил. – У Нины поднялась температура.

– Хорошо, напишите потом, что скажут врачи. –Повернувшись к другу, проверяю в кармане ключи от машины. – Езжай с ней.

– Увидимся. – похлопав по плечу на прощанье, по очереди покидаем дом Блю, смотря вслед уезжающей «Джели Эмгранд».

– Не кажется ли вам это странным? – осторожно произносит Элай. Вика бегала фоткать оставшееся от неизвестных отпечатков из окна спальни подруги.

Не кажется.

Я точно уверен.

– Странно было всегда.

Нырнув в машину, заводить мотор не спешил. Ребята смотрели на меня через зеркало заднего вида. Оно ловило их полные замешательства лица, вскинутые брови, отупленный происходящим взгляд. Вы считаете, у меня есть предположения?

Да ни каких.

Мы не знали о чём думать.