Глава 25 Эксперимент в домашних условиях

Работа в кабинете Павла постоянно кипела. Его комната более походила на лабораторию, заполненная от маленьких склянок с реакциями и химическими веществами, до коробок с механическими деталями для самых разных видов приборов. Творческий хаос, царящий в комнате, Павел аргументирует тем, что беспорядком правят гении. Любимая отмазка во время работы, чтобы его не отвлекали от важных дел.

Яркий белый свет освещает комнату, также над столами развешаны дополнительные лампы для лучшего освещения. В середине комнаты стоят громоздкие столы с полками, где Павел проводит опыты и научные работы, позади него тихо гудит системный блок с включенным компьютером, куда он заносит данные. На кровати хаотично раскиданы учебники и тетради, также его личные записки из наблюдений по органической химии, чертежи. Полная тишина в помещении, кроме характерных звуков металлических чаш, стеклянных банок, шипения микстур.

Окуная череп лисицы в резервуар для мацерации, не забывая накинуть на себя белый халат и перчатки с маской, процесс отслоения мертвых тканей начал свое действие. Скоро череп будет чистым, без единого кусочка кожи или мяса. Закрывая чашу крышкой, снимает другие уже высохшие и проветривавшиеся кости с сушки, что лежали на решеточном подносе слева от него. Идеальная проделанная работа, на которую он любуется. Поднимая позвоночник сурка перед собой и аккуратно рассматривая его под светом ламп, проверяет наличие трещин в костях. Их нужно будет заделать во избежание разрушения скелета.

На мониторе компьютера появилось окно вызова. Нина звонила, возможно что-то срочное или просто соскучилась. В любом случае, неважна причина, Паша отрывается от дел и присаживаясь за стул, принимает вызов.

− Пашенька, ты занят? − бодро любопытничает Нина, общаясь по видеосвязи.

− Нет, родная, для тебя всегда свободен. − улыбается ей, снимая маску с лица. − Что-то случилось?

− О, я вижу снова за процессом мацерации? − Паша кивает, меняя положение веб-камеры и показывая обстановку в комнате. − Как много скелетов, господи боже!

− Не волнуйся, они все уедут в музей. − слова Нину утешили. Ей всегда были неприятны подобного рода картины и занятия, морг она вообще терпеть не могла и под предлогом смерти не пошла бы туда.

− Отвлекаю видимо, могу попозже позвонить.

− Ну, глупости Нин, нисколько. Что там у тебя?

− Сам напросился, − хихикнув, Нина показывает ему парочку нарядов, спрашивая, какой лучше. Она все никак не может определиться, что ей выбрать. Оба платья хороши, в спокойных коричневых оттенках, утонченные и легкие, Нина решила запастись образами на предстоящее лето, пока есть скидки. − Что думаешь, Викуша говорит оба хороши.

− Так бери и то и другое, я с Викой согласен. Тебе всё к лицу.

− Так мне на одно только хватит, я не рассчитывала на такую распродажу. − на заднем фоне слышно как смеется Вика, Нина поймала смешинку следом. − Да ну ё моё, ну не рассчитала я! − слегка раздосадовано говорит Нина, оправдываясь. − Не купи я те рубашки тебе, Пашка, так бы и ходил с запятнанными в своих микстурах. А еще пару брюк новых, прошу тебя, ради бога, только их не запачкай. С пиджаком так и не решилась, поэтому не удивляйся что их три. Зато такие солидные и цвет шикарный, боже, ты должен будешь все примерить!

− Ты моя заботливая, спасибо тебе, − посмеивается Павел, посылая воздушный поцелуй и достал из внутреннего кармана халата телефон. − Сколько там стоит твое платье?

− Двадцать шесть долларов! − крикнула Вика, появляясь в кадре. − Привет Пашка! Какие крутые скелетики!

− И тебе не хворать! О да, очень хрупкие между прочим. − махнул он ей ладонью, другой перевел Нине деньги на карту. − Берите и идите на кассу, матрешки модницы.

Один раз они вместе с Клаусом и его семьей очередной раз летали в Россию, где к Павлу приклеилось данное слово, которым он иногда называл свою любимую, а теперь и подругу, потому что те постоянно преображаются, буквально как матрёшки. Что ни день, то новый образ, макияж.

− Спасибо больше, люблю тебя! − чмокнув на прощание, счастливая Нина завершает звонок.

Паша не сдержал очередного смешка, ох и озорница Нина. Успела проехаться по магазинам, встав ни свет ни заря, и в неподходящий момент закончились деньги. Ну а ему разве жалко любимой помочь? Павел никогда не откажет в просьбах Нины, к тому же ему в радость делать все, чтобы она была счастлива.

Звонок Нины приподнял ему настроение, надевая маску обратно, возвращается в работу снова, всеми мыслями погружаясь в сложное дело, теряя связь с настоящим миром.

− Пашенька! Павел!

Раздаются возгласы в коридоре, звук приближается и его имя звучит все чаще. В одиночестве он пробыл недолго. Кажется, снова нужна его помощь.

− Василевски, чтоб тебя черти дрючили!

Я врываюсь в комнату друга резко распахнув дверью. Паша и бровью не повел, стоял и гипнотизировал позвоночник кого-то, точно маньяк. Ну и дрянь... Пойду посмотрю, интересно.

− Оденься, Клаус, пока идет процесс. − говорит он, не отрываясь от своих дел.

Я закрываю дверь, напяливая на плечи халат, висящий специально для меня на вешалке справа, масочку и медицинские перчатки. Чумной доктор, что сказать!

− Какая у тебя проблема, касаемо жизни и смерти?

Пашка знает, других то проблем у меня нету. Из одной крайности в другую, по другому никак.

− Да, анализ на одни таблетки провести и состав выявить. А ты опять с трупиками возишься? − любопытно разглядываю косточки и мордашки некогда живых зверей, которые умерли либо своей смертью, либо были найдены бездыханными.

− Отец привез, а его попросил наш городской музей для выставки. Половина скелетов будет в таком виде, а некоторые пойдут на реставрацию и из них сделают чучел. − поясняет брат, закидывая в чашу с шипящей жижей еще костей. − Эй, руки! − ударив тряпкой мне по рукам, я их отдёргиваю от готового скелета летучей мыши. − Шестичасовая работа, даже не дыши на нее!

− Понял-понял, − подняв ладони вверх, остается глазами пожирать все, что происходит в комнате друга без малейшего шанса взять в руки и рассмотреть. − А давно ты тут возишься с ними? − заметив пять пустых стаканчиков кофе, предполагаю, Паша совсем не ложился спать.

− Работа приносит мне радость, и не читай нотации про кофе, − Паша увидел, куда направлен мой взгляд и готов слышать наставления. − Потом отосплюсь, не могу отдыхать, пока не закончу на идеально.

− А у тебя другого результата то и нет, − присаживаюсь в кресло, стоящее рядом с компьютером и наблюдаю за бегающим туда-сюда другом, сортирующем кости, меняющим чаши с химической жидкостью. Жаль многое не понимаю во всех этих процессах, реакциях, иногда чувствую себя глупым на фоне моего всезнающего друга Павла. Тот с умным видом делал пометки, закатил рукава халата, затем задумчиво потирал подбородок. Он делал подсчеты в голове, с легкостью могу догадаться о чем думает Пашка, стоит мне посмотреть на его лицо и движения тела.

− Где твои таблетки? − подходит он, выжидающе смотря. Я молча вытаскиваю из кармана баночку и протягиваю ему. Поправив очки, Павел пробежался глазами по составу. − Откуда они у тебя?

− Когда Виктория была в больнице, то принимала эти таблетки. Она говорила, что проваливалась в забытье после них ничего не помнила. − другу выкладываю события как есть, чтобы он мог дать четкий ответ. Вся надежда только на него, не пойду же я в больницу и просить там мне написать состав. Еще по названию таблеток стало ясно, просто так и не всем подряд их выписывают.

− Это очень мощное обезболивающее и успокоительное. У нее должны были быть сильные боли, чтобы принимать их. Ладно, дайте время и я все сделаю.

− Без б старик, не буду отвлекать. Работай-работай.

Крутанувшись на стуле и повернувшись к работающему компьютеру, засматриваюсь на фото стену позади него. Здесь прилеплены куча фотографий, в большинстве их с Ниной совместные. И каждая подписана подчерком подруги. Вон их первое свидание, Нина уговорила на одну фотографию, а получилось штук тридцать, если мне не изменяет память. Чуть ниже момент из поездки в Сибирь, какие там сугробы были! А вот эта фотография!-здесь я провалился в сугроб и одна моя голова торчит из под белоснежного снега, рядом Пашка пытается вытащить меня и сам проваливается. Тут я поймал момент и сделал фото, когда они танцевали на одном из школьных вечеров. Красивое фото, две темные тени фигур вместе среди ярких огней, кружатся в медленном танце. Я не особо часто мелькаю на фото, не всегда есть настроение и желание, да не могу долго отказывать Нине. Как раз следующая фотография мы вчетвером: Паша, я, Нина и Кит. Тогда наша былая компания, но только теперь на место Кита появилась Виктория. И надолго ли?

Стена сверху до низу заполнена моментами с фотоаппарата, большинство из которых личные кадры, но есть и наши общие архивные. Ловлю всегда смех с одной, где мы вели себя как дураки в магазине, а тем временем Нина закупалась очередным запасом косметики. Долго она возмущалась, что не пойдет с нами больше куда либо, а потом сама же сделала ржачные фотографии.

И последняя, недавняя фото, сделанная в новый год, где мы все вчетвером около большой мерцающей елки, да еще с черным пройдохой! Есть у меня предчувствие, что этот ушастый таким разбойником окажется.

− Я закончил! − зовет Паша, отвлекая меня от воспоминаний и фотографий. Ого, прошло несколько часов. Я и впрямь так долго сидел за столом?

Встав, характерно захрустела спина. Кайфовое ощущение, когда еще специально разминаешь спину и она продолжает издавать хруст. Интерес во мне разыгрался вновь, с нотками тревоги. Что такого там намешано в таблетках, что Вика принимала, и какие последствия они вызывают за собой. Самое главное, не скажутся ли они на ее здоровье?

− Что там, олений гений? − подхожу к другу, тот снимает с лица маску и протягивает мне листок с названиями чего-то... Похоже, это и есть состав.

− Здесь огромное количество следов натуральных растительных веществ, к самому яркому в составе относится валерьяна, присутствует морфин, трипемеридин. Он же промедол.

− Стой-стой, − торможу я Пашу, выставляя руку вперед. − Давай попроще. Знаешь же, я в таком не шарю.

− Если коротко, данные таблетки напичканы как естественными, так и синтетическими наркотическими анальгетиками, вперемешку с растениями. Они здесь для маскировки анальгетиков и ничего более, даже женьшень обнаружил, хотя она ни коем образом не относится к головным и другим видам боли. Ее корень влияет на центральную нервную систему, приводя ее в рабочее состояние.

− А какие последствия? – незнакомые слова звучат устрашающе, нервозность набирает обороты. Боюсь представить, что могли делать с Викой, тем временем когда она была без сознания. Меня буквально передернуло, нет... Не настолько все омерзительно. Не поверю, не хочу верить и думать о таком, да мозг сам вырисовывает страшные картины.

− Привыкание. Но сильно удивлен, что у Вики не обнаружилось ломки. Возможно, разбавляли чем-то, хотя я сомневаюсь.

− Она пила вместе с ними еще кучу всего, но принесла только их.

Паша тяжко вздохнул, опираясь рукой о стол.

− Такая комбинация способна из человека сделать буквально овоща, который ничего не чувствует и не понимает, что с ним происходит. Вика была ранена, но не умирала. Насколько мне помнится. − я киваю другу. − Тогда я в тупике, для чего врачам понадобилось отключать Вику и стирать ей память.

− Не причина ли в ее цвете крови...? − прошептал вслух, друг непонимающе нахмурил брови. Паша же не знал о странностях Вики, придется и об этом ему рассказать. − У нее голубая кровь, при высыхании становится серебристой. Звучит бредово, старик, но ты должен мне поверить.

− Она буквально голубая? − недоверчиво смотрит он.

− Клянусь тебе, Паш. Я сам охренел когда увидел.

− Значит, Вика не человек?

− Не то чтобы...− я замолчал на полуслове, всерьез обдумывая слова друга. Его сомнение запутало и меня. − Вика человек. По виду и внутренним строениям, рентгену скелета это так. Да ее внешность и кровь ставят в тупик.

− До чего мутно... Где же ты ее такую чудную нашел? − на общем фоне напряженности, Паша нашел место для шутки. Я пожимаю плечами, что еще сказать. Вика настоящая тайна, с каждым днем которая начинает потихоньку проясняться. Девушка, неизвестным образом оказавшаяся в логово вендиго, открыла другую сторону жизни.

− Чудная, не то слово. Мы все в какой-то степени чудики, чего греха таить.

− Ты прав, − улыбнулся Паша, вновь взглянув на таблетки. Он спросит у матери про них, попытается разузнать в каких целях персонал выписывает столь опасное лекарство. − Разговор должен оставаться между нами некоторое время. И остаются еще вопросы... Зачем и для чего?