Глава 23. Последнее испытание

Спустя три дня Малфой спокойно отдыхал на коленях у Грейнджер, лежа на маленьком диване в небольшой квартире на окраине Хогсмида.

Гермиона молча ерошила белоснежные волосы и наслаждалась мгновениями самой обычной человеческой близости.

— Хочу тебе сказать, — протянул Драко, — что той ночью, в спальне, ты вела себя просто... из рук вон! Будь эта какая-нибудь другая девушка, я бы выгнал ее еще раньше.

— Я знала, что ты меня непременно выставишь! Ты еще долго продержался!

— Тогда зачем ты устроила этот фарс?

— Старалась разозлить, как могла. Злость мешает контролировать эмоции и поступки, а подобного ты ожидал от меня меньше всего. Да, это было рискованно, но в любви как на войне... сам знаешь! Я должна была заставить тебя либо признаться, либо выставить меня за дверь, но прежде назначить встречу в другом месте. Чтобы не перебудить всех и расставить все точки над «і».

— Знаешь, интриганка, ты бесила меня!

— Но всё получилось, не так ли?

— Да, но это твое поведение очень осложнило мне задачу потом, когда Астория подстерегла меня в ванной. Я думал, ты опять меня провоцируешь, но ей оказалось, и правда, далеко до тебя. К тому же, она выдала себя раньше, чем я сорвался.

— Даже не буду спрашивать, что Гринграсс от тебя хотела, и как далеко всё зашло.

— Не было ничего, и не могло быть. Никакие оборотные зелья не превратят ее в мою Гермиону.

Драко поднял голову с колен, присел рядом и невинно поцеловал ее в губы.

— Может, теперь расскажешь, что произошло, пока меня не было. Только без сальных подробностей, — он рассмеялся.

С момента, когда Гермиона догадалась, что это был Блейз, она довольно подробно пересказала ему их диалог.

— Ты опасна, как фурия, — с изумлением произнес в конце Драко. — Это ж надо было заколдовать их одежду! В трансфигурации они не сильны. Даже не представляю, как и в чем они выбрались оттуда.

— Да, я такая! Бойся меня, Малфой, ибо в гневе я страшна!

— Тогда мне, наверно, не стоит злить тебя лишний раз! — Драко опять рассмеялся и посерьезнел: — Ты что-то говорила про яд, Гермиона...

— Ты хочешь об этом поговорить? Сейчас?..

— Да, пока я не стал нагло к тебе приставать.

— Ну, я бы не отказалась лишний раз сказать тебе «нет», — мечтательно выдала Гермиона, и в ее голосе промелькнул явный намек.

— Так... Давай без твоих соблазнительных «нет», — Драко мог быть и ласков, и настойчив.

— Я прочитала очень много о ядах. Они как паразиты. Ведут себя будто преступники: хитрят, изворачиваются, прячутся, однако способны испытывать страх и боль. Яд можно ранить, но сложно убить, особенно, если он начинает действовать.

Гермиона увидела, как изменился в лице Драко, но не замолчала:

— Я знаю, почему ты потерял сознание в первый раз. Ты глубоко ранил его, лишил некоторой силы. Что-то безумно напугало яд, он почувствовал, что его существование под угрозой. Или же рана была столь значительна, что ваш симбиоз сказался и на тебе. А, может, всё вместе.

— Но ведь в следующий раз этого не произошло. И почему ты пугаешь яд, ты же маглорожденная?

— Вот этого я пока не понимаю. Возможно, ответ прямо перед глазами, только я его не вижу. Когда я попыталась проникнуть в твою голову, он снова почувствовал угрозу, и ты отключился. Он не столь силен, как раньше, поэтому ты легче справился с ним.

— Но я не хочу падать без сознания, когда Кларисс заблагорассудится!

— И не будешь! Я думаю...

— Ты уверена?

— Ведь я рядом, он будет экономить силы и разрушать тебя изнутри осторожнее, надеясь, что все-таки успеет довести дело до конца.

— Звучит не слишком утешительно...

— Прости, это я во всем виновата.

Гермиона снова почти расплакалась.

— Вот только не надо!.. Прошу тебя. Так уж вышло. Я же не умру.

— Ты не хочешь сказать, что с тобой? Ты же знаешь, правда?

Драко молча кивнул.

— Ты всё равно узнаешь, — со вздохом произнес он. — Лучше я тебе покажу.

Малфой достал волшебную палочку и направил её на камин:

— Инсендио!

Но ничего не произошло.

— Что с ней? — обеспокоенно спросила Грейнджер. — Сломалась?

— Нет, проблема не в ней... А во мне.

Она сразу поняла, о чем идет речь. Несколько секунд размышляла, пытаясь вспомнить или понять что-то конкретное. Наконец, лицо Гермионы прояснилось:

— Но яд не может лишь тебя магии, он не дементор. Ты таким родился, это часть вашей семьи не одно поколение!

— Значит, он блокирует мою магию. И ты сама сказала, что уничтожить яд невозможно.

— Я так не говорила. Почти невозможно. Все равно я смогу замедлить его действие. Кто знает, может, решение найдется само собой.

— А если нет?

— Ты забываешь, кто я по рождению. Мне это безразлично. Я хочу быть с тобой. Если одной любви окажется недостаточно, то так тому и быть.

— Ты даже не представляешь, как много значишь для меня, а я так мало могу тебе дать.

Драко опустился на колени и обхватил точеные ноги. Он сидел так несколько минут и просто впитывал любимое тепло. Его руки скользили по ее ногам, едва касаясь, вызывая у Гермионы легкую дрожь.

Драко растягивал предвкушение, прислушиваясь к дыханию и долгожданным словам:

— Нет, — тишина рассыпалась. — Нет... Сто раз нет...

Губы Малфоя нежно коснулись коленей Гермионы. Он целовал ее бедра... руки, с трепетом гладящие его по волосам... Целовал ее губы.

Война с собой окончилась, и в этих ласках сквозила особенная чуткость.

Драко поднялся с колен, взял Гермиону за руку, и, не говоря ни слова, повел в спальню.

Их губы снова встретились, и они не целовались, а утоляли чувства друг друга, не в силах оторваться. Кожа горела желанием наготы и потребностью обжечься любимым телом.

Казалось, одежда никогда не закончится...

Но как только это произошло, и они оба упали на гладкий шелк, ни один из них уже не смог бы сказать «нет». Вкус губ пробуждал жажду обладания, и руки спешили, утоляя её, по волосам, шее, плечам и бедрам. Они прикасались к груди, ласкали и впивались в кожу, заставляя хотеть друг друга сильнее и ярче. Эти же руки легко находили самые чувствительные места, дразнили и оберегали, делились мгновением.

Сладкое переплетение ног, первое проникновение — всё это было на грани боли от близости не только души, но и тела. Они не занимались любовью — они дышали ей. И этим чувством пропитался весь воздух. Всё существо утонуло в ней, в прикосновениях и звуках. В том, что нельзя увидеть — только почувствовать сердцем.

Никогда еще Драко не занимался любовью так долго. Толчки дарили безрассудство, дыхания — трепет. Губы касались всего, до чего могли дотянуться: лица, шеи, плеч, груди, кончиков пальцев. И Гермиона отвечала ему тем же. Но не тогда, когда стоны срывались с ее губ. Он не мог обходиться без них, припадая к их нежности снова и снова. Не было гонки и криков, лишь — неторопливые «шаги» вплоть до того момента, когда сдержать себя уже невозможно.

И слова «я люблю тебя» становятся единственным, что человек знает, произносит и слышит, запирая чувствами время.

Наконец все так, как и должно быть.

* * *

Гермиона отдыхала в объятьях Драко и слушала размеренные удары его сердца.

— Выходи за меня, — вдруг прошептал Малфой.

Она даже не заметила, как слетело с губ «нет».

— Я серьезно, выходи за меня, — настойчиво повторил он.

Гермиона приподнялась и посмотрела ему в глаза.

— Ты с ума сошел?

— И не думал даже. «Нет» это в смысле «да»? — переспросил Драко.

— Нет, — улыбаясь, Гермиона медленно опустилась на его плечо. — Нет это нет.

Она чувствовала, как любящие губы целуют ее в макушку, думая о том, что хочет прожить так всю жизнь. И только теперь желание иметь ребенка заявило о себе в полную силу. Слезы снова покатились по щекам, и Малфой почувствовал прохладную влагу.

— Гермиона, что с тобой? — он присел, приподнял ее за плечи и заглянул в заплаканные глаза. — Не молчи... Что такое?

— Сама не знаю, — солгала она, ведь сказать правду не было сил, и слезы потоком заструились по лицу.

— Что-то ты, бедная моя, слишком эмоциональна в последнее время, — улыбнулся Драко и стал вытирать их пальцами. — Прошу тебя, успокойся. А то я решу, что тебя подменили. Ты так не похожа на ту Гермиону, что спасла меня от самого себя.

В наступившей тишине можно было услышать, как что-то щелкнуло в ее голове.

— И от проклятья, — задумчиво произнесла Грейнджер.

Драко как молнией ударило:

— Черт!.. Ну причем тут оно?

— Его больше нет, — негромко, но уверенно заявила Гермиона.

— Быть такого не может, с чего ты это взяла?

— Просто знаю и всё. Вот что так сильно ранило тебя. Урон стал столь велик, а угроза — столь близка, что ты отключился на несколько минут.

— Ты ошибаешься. Успокойся... — Драко плел, что мог, лишь бы закрыть больную тему: — Ты слышала предание, ты читала пергамент, мне колдомедика позвать? В доказательство!

— Зови, это всё упростит. Я знаю, что я читала. И я знаю, что с ним не так. По-моему... И то, что твоя кровь боится меня, лишь подтверждает догадку.

Лицо Драко напряглось, он даже не мог пошевелиться.

— Ты тешишь себя надеждой, и от этого мне больнее, — сказал он.

— Послушай меня, прошу, — Гермиона горела яркой звездочкой, — всё сходится. Я зациклилась на яде, поэтому мне и в голову такое не приходило! Пергамент не врет. Ты сам говорил, что Кларисс писала послание перед смертью, поэтому и строчки неровные. Она со своим пристрастием к аккуратности и тут такое накарябать, извини за выражение. Да еще смазать последний символ и оставить всё как есть! Ну уж нет!..

— Может, пергамент просто свернули рано?

— Нет, он смазан в сторону и вниз, а не вверх. Фламель просто не дописала его, вот и всё! Нельзя предугадать момент своей смерти, а писать рунами утомительно, скажу я тебе.

— Так что ж там по-твоему было написано?

— Точно не знаю, но если яд так меня страшится, то символ отрицания должен идти за последним.

Счастливая и довольная Гермиона излучала радость.

— А если ты ошибаешься? — с недоверием спросил Драко. — Не в первый раз, между прочим.

— Не-а, — игриво заявила она. — Вы со своей манией чистой крови и подумать об этом не могли. Что за ирония... Гениальная женщина! Только невольно ввела вас в заблуждение.

— Гермиона, — Драко схватил ее за плечи. — Ты сама понимаешь, что сейчас говоришь? Я не?.. Ты чокнулась! — Драко почему-то улыбался, боясь впустить истину.

— Говори, что хочешь. Но если верить природе, через несколько дней мои подозрения превратятся в твердую уверенность. И к колдомедикам не ходи!

— Ты хочешь сказать, что... беременна?

— Я и мысли такой не допускала, думала, стресс, но теперь... Эти несколько дней не случайность. Мой организм раньше меня не подводил. Так что...

— Нет, Гермиона, нет, — не веря, повторял Малфой.

— Драко, ты провоцируешь меня своим «нет». Мы, беременные дамочки, можем быть очень озабочены.

И она повалила его на постель.

— А если ты не права? Твоя самоуверенность тебя погубит.

— Эту «погибель», — она погладила даже не намечающийся животик, — я переживу. И с ядом твоим что-нибудь придумаю, вот увидишь. Проклятия больше нет. Не мытьем, так катаньем, я это докажу.

— Дурочка ты, — прошептал Драко, уступая напору.

Но какая теперь разница...