Глава 22. Нелёгкое примирение

Гермиона устояла. Слезы и крик рвались на свободу. Отвращение и обида, будто туман, окутали сознание, но не заставили растерять способность мыслить. Что-то в этой картинке было не так. Только Гермиона не могла сразу сформулировать, что именно.

Стараясь успокоиться, она, сдерживая гнев, осмотрелась. Совсем недалеко валялась одежда Астории, чуть позади — Малфоя. О его вещи Гермиона совсем недавно споткнулась. За пару мгновений в умной голове всё стало на свои места. Драко не носил майки даже в холодную погоду, ей ли не знать! Заговорщики успели позаимствовать верхнюю одежду, но нижнее белье их не интересовало. К тому же, Драко терпеть не мог представлений на публике. И он давно не бросался «грязнокровками»! Даже злым. Угрозы, розыгрыш и тайные мысли, мелькнувшие в дуэльном клубе, внесли ясность в ситуацию.

Гермиона понимала, что рискует, но ощущение, что она права, побороло некоторое сомнение. И гордо уйти казалось слишком простым, взыграла скрытая жилка характера.

Обманщики хотят, чтобы Гермиона поверила им. Оскорбилась. И, расплакавшись, поставила в отношениях с Драко точку. Но не будет этого! Не по их правилам.

Гермиона, почувствовала, как нахлынул азарт, и промурлыкала:

— Привет, милый. — Она вытащила палочку.

Неудавшиеся любовники, пораженные, молча и не двигаясь, смотрели, как Грейнджер легкими взмахами сгребает разбросанную одежду в одну большую кучу. Несколько штрихов — и на месте импровизированный горы появились прекрасный резной стул, пара подушек и мягкая тумбочка под ноги.

Гермиона спокойно и с удобством расположилась рядом с ванной:

— Так это тот самый сюрприз? Впечатляет. Не останавливайтесь, ну же, это сбивает, — серьезно предложила она, непринужденным движением ладони подгоняя горе-любовников.

— Убирайся! — истошным голосом бесилась Астория.

— Ой, не играй в недотрогу, ради Мерлина! — Гермиона отмахнулась. — Я просто понаблюдаю за вами. Продолжайте, меня здесь нет. Но, Драко, ты — чудо! Я давно мечтала выкинуть что-нибудь эдакое...

— Грейнджер, ты свихнулась? Пошла вон! — вопила Гринграсс, переходя на подобие визга.

— А ты чего раскомандовалась, милочка? Сюрприз — мой! Да и здесь Драко всё решает. Не так ли?

Гермиона встала и подошла совсем близко к краю ванной, присела на корточки и опустила ладонь в воду.

— Вода как парное молоко. Или я что-то не поняла, Драко, и мне уйти? — в её взгляде мелькали шальные огоньки.

Но тот качал головой с развратно-мстительной искрой в глазах. Астория начала паниковать и под водой пнула подельника. Тот немного пошатнулся, но, конечно же, устоял.

— Вот видишь, он против, чтобы я ушла, — так же наигранно сказала Гермиона и подмигнула хитрецу: — Может, свяжем ее? А, хочешь, я к вам присоединюсь? Ты ведь не против двух плохих девочек? Насладишься нами обеими.

И она сделала вид, что собирается снять одежду. Взбешенная Астория не выдержала и заорала:

— Ты чокнутая извращенка! Убирайся немедленно! Драко, скажи ей!

Гермиона снизошла до хищного соблазнения:

— Ну, давай, Драко, скажи мне! А лучше прогони эту дурочку, и мы продолжим без нее. Как раньше. Я покажу тебе такое, что ей и в самых извращенных снах не привиделось бы…

Про себя лже-Драко матерился и ликовал. Еще раз такой шанс вряд ли выпадет... Попользоваться ситуацией он-то уже успел. А тут явно назревал бонус ответить кое-кому «взаимностью».

— Астория, ты не могла бы… — растянулся в улыбке заинтригованный «Малфой» и смолк.

Гринграсс была в ярости:

— Я всем расскажу, что вы — два идиота! Верни мне одежду, придурошная! — Астория медленно подошла к краю ванной.

Но Гермиона лишь гордо выпрямилась и сказала:

— И не подумаю. Ты же волшебница, сама и возвращай! Надеюсь, ты прилежно училась, потому что обманщики из вас с Блейзом никакие! — тихий голос перешел почти на крик.

Вновь наступившая тишина была весьма красноречивой.

— Раз представление окончено, голубки, — продолжила Грейнджер, — я ухожу. И попрощайтесь с полотенцами! — взмах палочки, и они разлетелись в клочья. — Да, и скажите спасибо, что оставлю палочки. Будет, чем прикрыться. Не размокните тут совсем. Пока!

Она уже открывала дверь, когда в нее влетел, чуть не сбив с ног, настоящий Драко. Радость влюбленной парочки добила Асторию. Она с ощущением полного поражения и обреченности уставилась вниз.

Казалось, бури не миновать.

— Нет, Драко, нет! — Грейнджер схватила его под локоть, — успокойся, всё нормально. Я обо всём догадалась. И уже наказала их за двоих. Пойдем, это разозлит куда больше. Драко... ну идем же! — Гермиона потянула его за собой.

Желваки играли на гневном лице, и он едва сдерживался:

— Надеюсь, Астория, повторять трижды, что между нами все кончено, не надо?

Гермиона потянула его со всей силой:

— Пошли, тебе говорю! Они того не стоят!

Вытащив Драко в коридор, она бросилась к нему на шею со словами:

— Я знала, это не ты! Я знала!..

Малфой аккуратно освободился из крепких объятий.

— Никто не говорит, что ты глупая, но подробности подождут.

— Где ты так задержался?

— Я не задержался, — поправил он, — а вернулся. Я оставил Асторию в ванной. Одетой! — о Мерлин, Драко оправдывался.

Он немного растерялся, наткнувшись на Макгонагалл в коридоре, но выкрутился, отрапортовав: «Вы же сами меня искали!» Номер не помог — её негодованию не было предела. Она несколько минут возмущалась и велела передать Блейзу, что наказание найдет своего «героя». Никто еще не разыгрывал ее дважды! Мол, мисс Грейнджер было более чем достаточно.

— Тогда это чудо, что ты вернулся! — сияла Гермиона. — Или нет? Мы же договорились, да, но...

— Я почуял неладное и решил проверить ванную, — остановил спутанную речь Драко. — Но я и представить себе не мог, что увижу нечто подобное. Честно говоря, я не очень понимал, зачем Астории понадобилось выдавать себя за тебя, но как только узнал, что Блейз отвлек твое внимание, насторожился. Мало ли, что придет в голову двум идиотам.

— Выдавать себя за меня? Ничего не понимаю.

— И даже не пытайся. Главное, ты не попалась в ловушку, как и я.

— Так ты беспокоился обо мне? Почему?

— Сам не знаю. Просто хотел разобраться в происходящем и всё!

— И всё?! Малфой, перестань юлить, черт возьми! Или я тебя укушу...

— Грейнджер, давай не сейчас.

— Нет, сейчас! Я устала от дней и ночей без тебя! Что бы ни нацарапала Кларисс в своем дурацком пергаменте!

Драко замер, пораженный, но догадка очень быстро промелькнула в его голове:

— Так ты знаешь?! Отец!.. Какой же я дурак! Когда он сказал тебе?.. Не важно! Ты должна была признаться мне, а не принимать решение за спиной! — теперь, игнорируя виноватое выражение лица Гермионы, он сам повел ее за руку за пределы замка.

Поравнявшись с Гремучей ивой, он, наконец, остановился.

— Драко, — начала Гермиона, — прости меня, прости... Я хотела спасти тебя.

— Да что ты говоришь!.. Бросив меня? Обманув?

— Но ты должен был мне кое-что сказать, тебе не кажется? Про чистую кровь, например.

— Зачем? О чем тут говорить? О том, что я сделал свой выбор? Я не думал, что тебе нужно это объяснять, Гермиона.

— Но ведь речь шла о твоей жизни!

— Вот именно, что моей. А значит, я волен распоряжаться ей по своему усмотрению!

— Я виновата, прости... Прости, или я себя не прощу. Я нужна тебе, ты сам говорил, и я не могу этого забыть. Яд все еще в тебе...

— Ты что, жалеешь меня? — вспылил Драко. — Не стоит! Я не умру и не сойду с ума, не переживай.

— Не смей хитрить! Я кое-что увидела на дуэли. Ты не помнишь ни счастья, ни радости, ни любви...

— Это не так. Уже не так. Я не хотел ничего помнить, но ты, будто клещами, тащишь всё на поверхность. Наверное, еще вчера я бы проклял тебя за это... Но так лучше. Эти воспоминания останутся со мной до конца.

— Как и я, Драко, как и я.

— Нет, Грейнджер. Я не позволю, — Малфой качал головой.

— Ты не можешь простить меня? Но ты нужен мне, упрямый болван!

— Гермиона, ты сама не знаешь, на что подписываешься!

— Я как раз знаю, ты что, забыл? И повторюсь: мне все равно. Дай мне шанс. Я не могу сейчас объяснить, но с исцелением всё не так, как вы думали. Я понимаю, что подставила тебя под удар, и, поверь, сама готова себя проклясть. Твой яд уже начал действовать, потому что я страшно... непростительно ошиблась!

— Возможно. Но ты не можешь это остановить. Слишком поздно.

— Но замедлить могу, я уверена! Твой яд боится меня не просто так.

— Боится? — насторожился Малфой.

— Драко, доверься мне. Я же вижу, с тобой что-то происходит. Сердцем чувствую. И если это не безумие, то что? Скажи мне. Правда ничего не изменит, — сердце ударило о ребра. — Я люблю тебя.

Но он молчал.

— Драко… — взмолилась Гермиона.

— Не сегодня, — твердо сказал тот, — я должен подумать. Я тоже... люблю тебя, но всё не так просто.

— Не хочешь — не говори мне сегодня. Скажи завтра. Послезавтра. Через неделю. Только не уходи.

Она подошла к Драко совсем близко и, вытирая побежавшие по щекам слезы, добавила:

— Поцелуй меня. И, пожалуйста, не в последний раз.

Их губы встретились после долгой разлуки. И тогда, и только тогда, боль и страх, что мучали обоих, испарились, уступая место дикой тоске друг по другу.

Несколько дней терзаний, отчуждения и сомнений растворились в жадных поцелуях и прикосновениях... в морозном воздухе, который вдруг перестал быть таким... в горячем дыхании. Кожа не ощущала холода — только тепло друг друга. Чувствовалось лишь желание, разгоняющее кровь безо всякой проклятой магии.

И соленый вкус на губах.

Гермиона не могла остановить этот поток слез, обрушившийся вместе со счастьем. От того, что Драко рядом. От того, что не ушел. Не оттолкнул.

От того, что хотел ее.

И это чувствовалось больше, чем прежде. Потому что оба соскучились, оба влюблены и оба устали быть так далеко.

— Не надо... Что ты?.. Не плачь, Гермиона... — он стирал ее слезы дрожащими пальцами. — Это же глупо...

Вместо ответа она только сильнее впилась в его мягкие, наглые, искушающие губы, изгоняющие ненужные мысли в голове голодными прикосновениями.

Рванула ширинку на брюках...

Гермиона и сама не понимала, почему так нуждается в близости. Жизненно нуждается. До боли. До скручивающей внутренности потребности ощутить воссоединение каждой клеточкой тела.

— Ты совсем рехнулась, Грейнджер... — Драко рухнул прямо в сугроб и уже стягивал с нее трусики, не замечая ни холода, ни влаги, пропитывающих одежду. — Не смей плакать, когда ты со мной.

— Молчи... Просто молчи... К черту всё!

Гермиона села на Драко сверху, отпихивая ремень и лишнюю ткань в сторону, обхватила рукой член и опустилась на него. Резко. С полукриком прямо в прижатые губы:

— Я такая дура!.. Без тебя всё не так...

Драко не давал говорить — корить себя, анализировать, он затыкал рот поцелуем, кусал приоткрытые губы и насаживал Гермиону на себя без ощущения реальности. Толчок за толчком. Ближе и ближе к разрядке. Сквозь жар в крови, сквозь затуманенный удовольствием разум, сквозь горячее дыхание на коже.

Гермиона дышала урывками, со стоном. Она уже не плакала, но глаза все еще блестели от слез. И наслаждения.

Потому что всё, как прежде. Драко рядом. С ней. В ней. В сердце...

— Я... — он пытался остановить еще один всплеск эмоций и собственный оргазм. Не вышло. — Люблю... — и финальный толчок, — ...тебя.

"Чёрт..."

Всё произошло так неожиданно. Всё случилось так... естественно.

Драко уперся лбом в блузку Гермионы, растворяясь в необъяснимых мгновениях счастья, ощущая, как хрупкие ладони гладят по волосам, губы целуют их. И услышал тихий шепот:

— Я тоже... Всегда.

— Ночью. Ты повторишь это ночью. Каждую ночь!

Он поднялся на ослабших ногах вслед за Гермионой. Она улыбнулась в ответ и потянулась за волшебной палочкой.

Оба просто хотели чувствовать друг друга рядом, слышать и верить, что эти мгновения продлятся как можно дольше.